Часть 10
21 февраля 2021 г., 08:08
И Хосок будто видит себя со стороны: грязное платье, покрытое пайетками, растрёпанные волосы, растёкшийся макияж, порванные сандалии и большое недоверие к миру.
Чего он ждал? Того, что его примут? Что похвалят? Скажут о том, что он хороший мальчик, не побоявшийся сделать каминг-аут? Какой он глупец!
Он поставил всё на кон и проиграл. Как оказалось, эта ставка была слишком большой.
Чон сидит на холодном тротуаре, поджав под себя ноги. Мимо проносятся машины, изредка ухают совы. Тьма накрывает пригород с головой, окунает в чернильницу.
— Раз, — принимается отсчитывать парень свои шаги. — Два. Три.
До скольки он протянет? Он проходит пятьсот мучительных шагов и падает. Мимо пролетает очередная машина, но не проезжает дальше, а останавливается. Раздаётся хлопок двери.
— С тобой всё в порядке?
Хосок поднимает голову и видит красивого парня с обеспокоенным лицом. Широкие плечи, узкие бёдра и тонкая талия, милые пухлые губы, а ещё глаза… Яркие глаза, искрящиеся беспокойством.
— Если честно, нет, — ответ срывается с удивительной лёгкостью.
— Я могу чем-то помочь? — Голос у незнакомца приятный.
— Как тебя зовут? — Не то что его, жалкое подобие голосовых связок застряло в глотке.
— Ким Сокджин, а ты?
— Чон Хосок.
Проходит тихая минута. Их сердца — метроном, отсчитывающий вздохи до начала бури.
— Хосок, ты очень красивая, — шепчет Сокджин, помогая ему подняться. После заботливо усаживает в машину, даёт влажные салфетки и расчёску.
— Ты первый кто сказал мне такое, — он немного смущён. Но это точно не из-за слов. Просто внутри распаляется такой огонь, что кажется, ещё немного, и он сгорит заживо.
— Почему бы не сказать правду? — спрашивает он, плавно выруливая влево. — Куда тебе?
А он и не знает. Ему 27, у него уже нет друзей, дома и работы.
— Может к озеру?
— А почему бы и нет? Я знаю одно очень красивое, но оно далеко, — Джин включает музыку. Он не давит с вопросами, лишь изредка спрашивает о чём-то. В ходе их беседы Хосок узнаёт, что старшему 29, он работает боксёром и иногда занимается живописью. Он родился в Аняне и у него есть старшая сестра.
— А ты Хосок? Откуда ты? — И нестерпимо хочется ответить, что у него всё радужно и есть родители, любящий брат, и быть может, возлюбленный… Но вырывается сухое:
— Из детдома «Радужное небо» в Сеуле.
— Оу… — Да уж. Оу.
За несколько часов, которые они проводят в пути уже начинает светать. Ребята дважды менялись местами и могли немного поспать и несколько раз перекусить.
Они подъезжают к озеру и выходят, греясь на солнце. Сокджин прижимается очень близко.
— Я могу тебя поцеловать?
Чон выдыхает:
— Можешь, — чужие губы на миг прижимаются к его собственной щеке. — Спасибо.
— За что? — удивлённо спрашивает старший.
— За то, что помог не проиграть.
И всё-таки хорошо оно — проигрывать. Потому что проиграв, ты будешь набираться сил для того, чтобы выиграть.
