Позволь мне... Быть завербованной

— Вы Чон Гён Хва, верно? Я провожу вас к Директору Ли. Юн Соль благодарно поклонилась и последовала за миловидной девушкой лет двадцати пяти. Пройдя небольшой коридор, они завернули за угол, и Соль увидела дверь с табличкой «Директор». Администратор с неприязнью взглянула на Юн Соль, после чего все же негромко постучала в дверь. — Войдите, — послышался низкий голос, от которого у Соль аж мурашки пошли. Работница офиса поспешно удалилась, а девушка помотала головой, отгоняя ненужные мысли и уверенно вошла в кабинет. На удивление, перед ней сидел не пятидесятилетний мужчина, как она себе это представляла, а молодой парень примерно ее возраста. И, надо признать, выглядел он очень хорошо. Идеально сидящий чёрный костюм, белая рубашка, галстук. А его веснушки... В общем, не будь Юн Соль при исполнении, точно бы пригласила его на свидание. — Здравствуйте, Я — Чон Гён Хва, журналистка из SBS, — Соль низко поклонилась и замолчала, ожидая ответа Директора. Он, в свою очередь, мягко улыбнулся и встал со своего офисного кресла. — Да, я знаю, — кивнул он. — Присаживайтесь, — парень указал на два чёрных кожаных дивана, стоящих друг напротив друга. — Меня зовут Феликс Ли. Юн Соль с некой опаской присела напротив, непонятно отчего чувствуя тревогу. Засуетившись, она стала доставать из рюкзака блокнот, ручку и диктофон. После того, как Феликс нахмурился при виде последнего, Соль неуверенно спросила: — Вы не против? Просто для хорошей статьи мне нужно как можно точнее передать ваши слова и, желательно, вставить несколько цитат... Но если вы против, я могу записать наш разговор от руки. Юн Соль вспомнила, что она, вообще-то, неопытная журналистка, поэтому начала вживаться в свою роль. Немного подрагивающий голос, бегающие глаза и дрожащие руки — то, что нужно. Феликс в недовольстве поджал губы, но тут же взял себя в руки и дружелюбно улыбнулся: — Конечно-конечно, я не против. Соль слабо улыбнулась в ответ и сказала: — Ну что, тогда, может быть, начнём? После уверенного кивка Феликса, девушка открыла свою записную книжку с подготовленными вопросами и задала первый по списку вопрос: — Итак, насколько я знаю, вы создали благотворительный фонд, который оказывает материальную помощь детям, родившимся с серьезными болезнями? Парень, что до этого казался немного напряженным, теперь, кажется, расслабился и откинулся на спинку дивана. — Да, все верно. От его низкого голоса, что никак не вязался с довольно-таки миловидной внешностью, бежали мурашки, но Соль искренне старалась не обращать на это внимание. — Может, есть какая-то особая причина, по которой вы решили создать эту организацию? Почему-то стало невыносимо холодно. Юн Соль повертела головой в поисках кондиционера, но так его и не увидела. От пронзительного взгляда Феликса девушке становилось не по себе, поэтому дрожащие руки и голос теперь стали не наигранными, а самыми что ни на есть правдивыми. Парень после этого вопроса нервно закусил губу, поправил итак идеально сидящий пиджак, и только после этого ответил: — Мой младший брат... Умер когда мне было пятнадцать. Ему тогда было девять. Врачи обнаружили опухоль в его мозгу. Требовалась операция, очень дорогая, и... Сердце Юн Соль болезненно сжалось. Уж она-то не понаслышке знала, что такое потерять близкого человека. Собственно, поэтому она и пошла работать в полицию. Было видно, что Феликс продолжать данную тему не хотел, поэтому девушка поспешила задать следующий вопрос: — Мне очень жаль... Вы выглядите очень молодо, а на сайте вашей организации написано, что она работает на протяжении четырёх с половиной лет. Сколько же вам было лет, когда вы решили создать благотворительный фонд? Феликс, кажется, обрадовался смене темы разговора, поэтому с энтузиазмом ответил: — Мне тогда было двадцать три. — он улыбнулся, видимо, поддаваясь ностальгии. — Многие говорили мне, что я поступаю безрассудно, но я оставался непреклонен. И вот, сейчас, как видите, я нисколько не жалею, что выбрал именно этот путь. Внезапно в кабинет кто-то вошёл, и Юн Соль, дрожащая от холода, обернулась и увидела достаточно высокого парня, в таком же чёрном костюме. Когда она повернулась обратно, чтобы одарить Феликса вопросительным взглядом, перед ее лицом оказался огонёк дорогой зажигалки, а над ухом раздался глубокий голос только что зашедшего парня: — Неотрывно следите за огнём. Юн Соль хотела вздрогнуть от неожиданности, но не смогла этого сделать. Она также не смогла отвести взгляд от зажигалки. «Меня же сейчас пытаются загипнотизировать? Нужно закрыть глаза. Не смотреть на огонь. Не смотреть на этот чертов огонь. Почему я не могу закрыть глаза?!» Такие мысли крутились в голове у Соль первые пятнадцать секунд неотрывного наблюдения за огоньком. После у неё над ухом снова раздался голос. — Итак, запоминай. Тебе не стоит подозревать благотворительные организации в чём-либо непристойном. Мы помогаем людям. Если мы будем тратить время на подобные проверки, то сможем спасти меньше детей, чем если бы полиция оставила нас в покое. Запомнила? Повтори. Юн Соль, словно запрограммированный робот, ответила: — Мне не стоит подозревать благотворительные организации в чём-либо непристойном. Вы помогаете людям. Если вы будете тратить время на подобные проверки, то сможете спасти меньше детей, чем если бы полиция оставила вас в покое. Хёнджин, а это был он, довольно улыбнулся: — Отлично, а теперь заканчивай интервью с Феликсом. Своему начальству скажешь, что ничего подозрительного не заметила. Парень отошёл от Юн Соль, а Феликс, до этого выводивший зажигалкой в воздухе замысловатые узоры, внезапно потушил огонь. Девушка проморгалась. Обернулась назад, снова увидела там незнакомого парня в чёрном костюме. — О, прошу прощения, я помешал? — задал вопрос недавно зашедший. — Директор Ли, я тогда зайду позже. Он вышел из кабинета, а Юн Соль вздрогнула, услышав хлопок закрывающейся двери. Ее взгляд зацепился за диктофон, который, как ей показалось, теперь лежал немного левее, чем десять секунд назад. Она зажмурилась, отгоняя отвлекающие мысли, и продолжила задавать интересующие ее вопросы. Феликс отвечал легко и вёл себя достаточно непринужденно, поэтому Соль даже стало немного стыдно за то, что она подозревала в чем-то его организацию. Они ведь, в конце концов, людям помогают. А она тут приперлась со своими проверками. Только отнимает у них время, которое они могли бы потратить на помощь детям. Оказавшись дома, девушка, не раздеваясь, плюхнулась на кровать. Отчего-то разболелась голова. Да и плюс что-то мешало ей устроиться поудобнее. Мысленно хлопнув себя по лбу, девушка поспешила достать из лифчика запасной диктофон, который оказался бесполезным. Ничего вызывающего подозрение она не обнаружила, так что прослушивать запись с тайного диктофона было ни к чему. Хотя, наверное, загрузить на компьютер ее все же стоило. Но она займётся этим завтра. Потому что сейчас Юн Соль чувствовала себя отвратительно. Она уже почти задремала, как неожиданно зазвонил телефон. Недовольно промычав что-то в подушку, Соль все же подняла трубку и услышала строгий голос своего начальника: — Майор Чхве. — Здравия желаю, товарищ генерал-полковник, — вяло пробубнила она в телефон. — Посовещавшись, мы приняли решение поставить вам в напарники одного из лучших наших хакеров, Хо Мин Бёль. Думаю, что вдвоём вам будет гораздо проще работать, чем тебе в одиночку. «Неужели! Они додумались дать мне кого-то в напарники!» Соль действительно обрадовалась, потому что кто-нибудь, кто мог быстро находить информацию, действительно был необходим ей как воздух. — Вы встречаетесь завтра в кафе «ЧонДонг» в час. Обсудите все детали дела там. Все ясно? Девушка обрадованно закивала, но, поняв, что ее никто не видит, поспешила сказать: — Так точно, товарищ генерал-полковник!