I still see your shadows in my room

— Мы ещё не закончили, Чейзи. — и снова извращённая ухмылка, что?! Он коснулся моих губ своими, но это уже не было так нежно, как ранее, это был мокрый, жадный поцелуй, он хочет большего. Взяв мой член в руку, Ноен стал делать плавные движения рукой вниз-вверх, отчего я издал хриплый стон, а он улыбнулся, снова целуя меня, пока я прикусил его нижнюю губу, и, по-видимому, прокусил, ведь почувствовал привкус крови. Мы продолжали страстно целоваться, пока я не подхватил его на руки, не отрываясь от него, а после кинул на кровать, целуя ключицы, ставя там 2 засоса. — Боже, Чейз. — выдохнул он, закусывая губу, выгибаясь, и, кинув взгляд на его область паха, где виделся бугорок, я понял, что мой мальчик уже возбуждён, и держится из последних сил. На это я лишь ухмыльнулся, проходясь языком от шеи до пупка, ставя и там засос, а он судорожно стал расстёгивать свой ремень, и, спустя минуту, которая казалась вечностью, у него вышло это, после чего парень расстегнул ширинку и попытался снять с себя джинсы, но ему этого не удалось сделать, поэтому я взял инициативу в свои руки и стянул элемент одежды с бледного тела, оставляя того лишь в одних боксёрах. — Чейзи, я уже не могу терпе-еть. — прокряхтел он, притягивая меня к себе, впиваясь в губы страстным поцелуем, после чего прошептал: — Сделай это сейчас, прошу. — Хорошо. — после чего я стянул зубами последнюю вещь на нём и просто не мог нарадоваться, что вот он, Ноен, передо мной, нагой. Выкинув в боксёры куда-то на пол, мой молодой человек перевернулся на живот и встал в позу «Doggy style», раздвинув ножки, и в этот момент я ахуел. В его дырочке сейчас находилось ничто иное, как голубая анальная пробка со стразиками, блять. — Ты серьезно? — я выгнул бровь, оглаживая округлые формы, задевая пальцем эту вещь. — Пробка? — Да, господи, Чейз, вытащи из меня её, пожалуйста! Я хочу почувствовать тебя в себе умоля-яю. — он чуть ли не выл, очевидно, от перевозбуждения. — Да хоть без контрацептивов, просто всунь, пожалуйста! — Оу нет, Но-оен, нет резинки – нет вечеринки. — я усмехнулся своей гениальности и отошёл к прикроватной тумбе, доставая оттуда небольшой квадратик серебряного цвета. — Господи, да трахни ты меня уже, блять! — за всё время, он ни разу не матерился при мне, но сейчас, эмоции взяли верх, видимо. — Как скажет мой мальчик. — я улыбнулся, после чего надел презерватив на и так возбуждённый до невозможности член, вытаскивая с характерным звуком пробку из его отверстия, получая прекрасный вид на его зад и расстянутую дырочку. — Ммм, постарался? — на что он кивнул и подставил задницу ближе ко мне. — Засранец. — моя рука шлёпнула его, отчего он негромко вскрикнул. Я начал входить в него, выбивая сладостный стон, вперемешку с моим именем, на что я лишь закатил глаза и толкнулся ещё раз, слыша новый звук из его уст. — Че-ейзи. — протянул он, цепляясь в простынь. — Давай, ещё-ё. Меня сводит с ума это прозвище, но я продолжил толкаться в податливое тело, слыша дикие стоны, очевидно из-за того, что я иногда проезжаю по простате, заставляя того лишь изнемогать от желания быть ближе, потому что он жмётся ко мне так, что расстояние составляет несколько миллиметров, только вот ему всё мало. — Быстрее, Хадсон! — выстонал еле как, который раз насаживаясь на мою плоть глубже. Это мой первый раз, но он такой прекрасный, такой чувственный, такой будоражащий. Я в который раз проезжаюсь по простате, а он в ответ лишь кричит моё имя, выгибаясь в спине так, что я боюсь, лишь бы не сломал себе чего-нибудь. Каких-то жалких 5 минут, и я уже вдалбливаюсь в него со всей силой, отчего он просто готов разорваться, не передать эти ощущения, боже, он сводит меня с ума, меня ведёт лишь от одного Ноена в позе рака, а что уж говорить о мимике, которой я, кстати, сейчас не вижу из-за позиции доминанта сзади, но оно того стоит, действительно. Что я, что он, безумно кайфуем от этого процесса, отдавая всю свою силу, энергию и любовь друг другу. — Чейз, я сейчас, а-ах, кончу. — кричит он, вцепляясь за простынь новой хваткой, отчего я стал просто долбить до невозможности его, и это до безумия нравилось нам обоим...хлюпание смазки, звуки поцелуев в поясницу, несильные шлепки по заднице и безумные стоны — всё, что меня волновало и заводило тогда. Мной руководил совсем не животный инстинкт, это была чистая любовь, я хотел доставить ему такое удовольствие, чтобы он кричал моё имя, моля о большем, и, видимо, у меня вышло это более чем прекрасно. — Че-ейз, боже. — вот оно, как раз то, что я хотел слышать. Ещё минута, и дрожь по всему телу Ноя передаётся и мне, и я знаю, что он испачкал кровать, но меня сейчас это мало волнует, я лишь вбиваюсь в него из последних сил, понимая, что ещё несколько пар толчков, и я тоже закончу. Так и случилось, с тихим стоном, на выдохе, я излился в презирватив, выходя из блондина и снимая контрацепцию, завязывая на узел, кидая на ту же тумбу, откуда он взялся. Упав на кровать вместе с ним, я поцеловал его в губы, выражая ему свою благодарность, всю любовь. — Я люблю тебя, Чейз Хадсон. — выпалил мальчик, удивляя меня. — Я тоже люблю тебя, Ноен. — я помолчал, пока он не произнёс тихое «Юбэнкс», отчего я хихикнул. — Я тоже люблю тебя, Ноен Юбэнкс. — и поцеловал его, обнимая. Сейчас похуй, чистые мы или грязные, сейчас я просто люблю его, наслаждаясь его компанией, я не смогу упустить мой последний шанс на счастливую жизнь с ним… Мы оба уснули, поцеловав друг друга в губы перед погружением в мир Морфея, хоть я и не сплю ночью…Да похуй, боже.