Ладно

Новый день для Плескуньи начался не слишком хорошо. Она просто собиралась размять затёкшие после сна лапы, почему и вышла из палатки воителей, а застала неприятную сцену в лагере. — Почему? Я просто не понимаю, зачем? — невозмутимый, но несколько напряжённый голос принадлежал никому иному, как Глумливому Лжецу. Жёлтые глаза воителя были наполнены то ли гневом, то ли печалью, а может, и тем, и другим одновременно — Плескунья не была уверена. Но можно было точно сказать, что серо-чёрный кот испытывал негодование. — Чем тебе не нравится у нас в племени? Сердце белой с серыми пятнами кошки пропустило удар, когда её посетила догадка о теме разговора. Потому что обращался Глумливый Лжец, её отец, к матери юной воительницы, чьё имя — Отступница. Сама же королева, чей мех переходил из золотистого в бурый, выглядела весьма решительно. По ней было видно, что та не испытывала и капельки волнения или сомнения. Отступница смерила свою пару серьёзным взглядом, который отчётливо говорил о том, что обладательница карих глаз не собирается спорить и кому-либо что-то доказывать. Наконец воительница подала голос: — Слишком долго перечислять все минусы Грозы, но их количество явно превышает норму. Я уйду в одиночки, но мы всё ещё сможем видеться у гор. — То есть, ради этого ты готова бросить меня и наших детей, я правильно понимаю? — проигнорировав последнюю часть фразы и уже из последних сил сохраняя спокойствие, Глумливый Лжец вновь обратился к собеседнице. Двое смотрели прямо друг другу в глаза, не отводя взгляд ни на мгновение. Напряжение всё нарастало, а собравшиеся вокруг соплеменники не смели прерывать ссору. Последние с любопытством наблюдали за сложившейся ситуацией, даже не подозревая, чем она может закончиться. Плескунья заметила в толпе Кинзу — свою сестру, которая смотрела на их общих родителей обречённо и почти равнодушно, будто чего-либо иного от них и не ожидала и совсем не удивлена происходящим. Конечно, отношения этой пары нельзя было назвать идеальными, но обладательница гетерохромии и подумать не могла, что всё примет такой оборот. Семья, можно сказать, распадалась. Молодая воительница с серо- и небесно-голубым глазами заметила, что собственное дыхание стало более глубоким и дрожащим. Это было одним из вернейших признаков того, что волнение постепенно брало над ней верх, и нужно было что-то предпринять. Но Плескунья только и успела, что вдохнуть побольше воздуха, чтобы начать говорить — на поляне лагеря появилась Неуловимая Сойка. — Что здесь за сборище? — громогласно спросила глашатая, но, заметив Отступницу, сразу всё поняла, — Отступница, ты уже готова идти? — Да. Дочь уходящей из Грозового племени не могла проронить и слова. Ей было невыносимо больно осознавать происходящее. Сердце белой с серыми пятнами воительницы бешено билось, в то время как дыхание было рваным и тяжёлым. Плескунья мелко задрожала, всё ещё не видя в выражении золотисто-бурой кошки ничего, похожего на печаль, раскаяние, сомнение в своих действиях — одна лишь решимость. Неужели её совсем не беспокоило то, что своим решением та навсегда лишала себя возможности находиться на территории родного племени? То, что она оставляла свою семью, своих детей? Серо-белая кошка не могла в это поверить. Но мать слишком умело скрывала своё неравнодушие, если таковое было. — В таком случае, — вновь раздался глас Неуловимой Сойки, — отныне ты лишена права находиться на исконных землях Грозового племени, и наши изверги смогут убить тебя, если решишь нарушить это условие. Надеюсь, странствия принесут тебе удовлетворение. — Счастливо оставаться, — бывшая воительница Грозы поклонилась в знак прощания с глашатаей и соплеменниками, после чего довольно быстро последовала к выходу в Берёзовую рощу. Глумливый Лжец был первым, кто покинул главную поляну лагеря, удалившись в Ежевичный полог. Вскоре и другие находившиеся там коты последовали примеру воителя — разбрелись по палаткам. Только Плескунья оставалась стоять посреди постепенно пустевшего оврага. Она не могла понять, почему никто и слова не сказал. Почему отец не вмешался? Почему Отступница ничего не говорила о своём уходе? Почему не попрощалась? — Почему?!... — едва-слышно, одними губами произнесла молодая воительница. Разумеется, ответа на свой вопрос та так и не получила.