Отделение неотложной помощи

Когда ты врач, ты находишься под стрессом двадцать четыре часа в день, и этот день ничем не отличался от всех остальных для Мин Юнги. Этот Мин Юнги в данный момент пытался быть спортсменом и добежать из четвёртого этажа здания в отделение неотложной помощи, чтобы помочь мужчине с сердечным приступом. Когда он пробегал между койками и медсёстрами, он заметил много о себе возомнившего идиота и, на автомате, его много о себе возомнившего эмо-ребёнка, судя, естественно, из полностью чёрной одежды. У него была лишь секунда, чтобы посмотреть на то, как ребёнок держал свою руку возле груди, и этого было достаточно, чтобы понять, что, это, наверное, всего лишь небольшая травма. Фыркая, услышав, что мужчина требует ВИП-палату в медсестёр, Юнги просто проскальзывает между ними, чтобы добраться до мужчины, который действительно умирал и нуждался в его помощи, но, естественно, мужчина должен был обратиться к нему. «Эй, ты…» ««Эй, ты» кого-нибудь ещё, мне нужно спасти пациента, так что подвиньтесь». Юнги просто проносится мимо них, подбегая к мужчине и узнавая его показатели от медсестёр. Всё, что произошло дальше, было сердечно-лёгочной реанимацией и серьёзной дефибрилляцией на подсознательном уровне, и Юнги не волновался о том мужчине или его ребёнке, который упал со своего дорогого велосипеда и, наверное, сломал свои драгоценные золотые кости. Он снова вернулся в круг отделения неотложной помощи с людьми, которые почти умирали и кровоточили на него. Всё в этом отделении происходит быстро, всегда. Похоже, это правило вселенной, и у Юнги не было выбора, кроме как поторапливаться с места на место, чтобы делать свою работу. Наверное, из-за спешки он не заметил нависшую фигуру в углу. Юнги абсолютно случайно заметил парня, который стоял там неловко, не обращаясь к медсёстрам за помощью. Это был один из тех случаев, когда ты просто смотришь в каком-нибудь направлении, на которое ты раньше никогда не обращал внимания, и понимаешь, что это что-то важное. До того, как фигура могла развернуться и покинуть отделение, Юнги схватил капюшон чёрной толстовки, в который она была. «Ты, что не так». Юнги знает, что это должно быть вопросом, но на данном этапе жизни это превратилось в утверждение, и четырнадцать часов смены не улучшало ситуацию. «Эм…» «Послушай, парень, кто-то сейчас умер, пока ты упустил свой шанс сформулировать понятное предложение и сказать мне, какую косточку ты сломал, катаясь на скейте. Так что когда я задаю вопрос, я ожидаю ответа, чёрт возьми. Что такое». Снова утверждение, но, похоже, это сработало, так как парень сейчас внимательно смотрит на него, наверное, пытаясь принять тот факт, что врач только что сматерился, перед тем как открыть свой рот. «Я думаю, у меня может быть перелом ребра». Только тогда в голове Юнги складывается картинка, и он понимает, что это – эмо-ребёнок того самого много о себе возомнившего идиота. Он даже был снова во всём чёрном. Если он пришёл тогда со сломанным ребром, он не должен был вернуться сюда так быстро, только если подозрения Юнги были вообще неправильными. «Пошли». По пути между койками Юнги отдал карту медсестре и сказал ей проверить того пациента, у которого был шок, перед тем закрыть шторы вокруг них. Парень просто наблюдал за ним с тем же упорством, тёмно-коричневыми глазами и упрямым положением челюсти. В нём было что-то, что Юнги не мог отбросить в сторону. «Где болит». Парень просто нечётко указывает на свою грудь, и Юнги вздыхает, аккуратно усаживая его на койку, потому что он знает, как сильно может болеть возможно сломанное ребро. Юнги наклонился и нежно надавил на его грудь, потом на рёбра, перед тем как поднять свой взгляд. «Это не зажило полностью, и ты снова оказал на него воздействие». Парень просто смотрит на него, и Юнги вздыхает, всё больше раздражаясь из-за глупого полового созревания и эмо-периода в эти дни. «Ты можешь снять свою футболку или мне придётся разрезать её?» «Снять?..» «Я непонятно сказал или тебе просто нравится терять моё время?» Парень выглядит напряжённым из-за необычного поведения Юнги как врача, и Юнги хочется немного станцевать в победе, потому что он живёт ради таких моментов. Парень неохотно снимает толстовку, и это заставляет Юнги полностью прекратить свой победный танец, и, вместо этого, пересмотреть свои навыки осмотра, как и свой выбор стать врачом. Прямо возле его левого ребра был огромный фиолетовый синяк, ещё один на его правой ключице. Это было похоже на результат сильного удара каким-то острым предметом. Юнги нахмурился, переводя взгляд на его ключицы, и быстро осматривая их. «Что случилось?» В этот раз это было вопросом, и Юнги ждал ответа, аккуратно проводя пальцами по распухшей области и решая, нужно ли делать рентген. Когда он ничего не услышал, он посмотрел на него своим коронным взглядом, и парень выглядел абсолютно некомфортно с нахмуренными бровями и упрямой линией рта, но потом он пробормотал: «Я упал». Юнги был на сто сорок процентов уверен, что каким-то образом тот богатый идиот, который, скорее всего, являлся отцом этого парня, был ответственным за это. Это было результатом его интуиции, чувства, которое у него было всегда, и это подтверждалось тем, как ранее парень делал себя менее заметным возле мужчины. «Я знаю, что ты не упал, и я знаю, что это за синяки, но я спросил из-за больничных стандартов». Парень просто закрывает свой рот, и Юнги автоматически знает, что этот случай – бесполезный, но какое-то волнение медленно зарождается в груди Юнги. Он ненавидел видеть такие случаи, несмотря на то, что он помогал большому количеству жертв домашнего насилия. Он знал, что ему нужно забыть об этом, иначе у него будет ещё меньше шансов помочь этому парню. «Ладно, слушай, нам нужно сделать рентген, чтобы убедиться, что всё нормально, потому что это очень распухло, и у тебя может быть ещё один перелом». После этого парень поднимает свой взгляд, и Юнги может видеть панику в его глазах, когда он достаёт бинты для самодельной повязки, чтобы зафиксировать его руку. «Прекрати двигать своей рукой и оставайся здесь, я найду медсестру, чтобы сделать рентген». Юнги не стоило оставлять напуганного и паникующего пациента одного, особенно, если тот парень выглядел, как загнанный в угол котёнок, но у него были умирающие пациенты, которых он должен был осмотреть, и его долг звал. Когда он вернулся, чтобы проверить его после сумасшедшего обхода, койка была пустой, и Юнги тихо сматерился. Серьёзно, этот парень нуждался в рентгене и службе по защите детей. Юнги заметил деньги на небольшом столике и записку на больничной карточке. «Это деньги за консультацию, мне нужно было уйти. Пожалуйста, не говорите никому». Юнги не мог игнорировать чувство, будто он только что не смог помочь пациенту, и оно только ухудшилось после того, как он вспомнил, что пациент точно поддавался насилию своего собственного отца. Юнги бросил деньги в коробку с благотворительными взносами, пытаясь забыть о чувстве вины. Это ведь не его ошибка, что пациент убежал, верно? Но наивные глаза парня продолжали преследовать его на протяжении всей смены, пока он не добрался до комфортного дивана дома. Карточка осталась в его кошельке в качестве важной улики в расследовании убийства. В любом случае, для Юнги всё говорило об этом.