Просьба

«Перезагрузка» прошла с огромным успехом. Ирина снова поверила в себя. Уходя со сцены, женщина сияла от счастья. Она нужна! Еë любят и ждут! И этим своим возрождением певица была обязана Григорию Лепсу, обаятельному нагловатому грузину, к которому всегда испытывала нечто большее, чем просто дружеские чувства. Сегодня после «Рюмки водки на столе» между ними проскочила яркая искра, Аллегрова буквально повисла в объятиях мужчины на сцене. Для неë это был лучший момент на этом концерте… Когда зашла в свою гримëрку, в голову вернулись вполне себе обыденные проблемы. Словно спустилась с небес, где всë было так легко и ярко, на землю, словно снова окунулась в жизнь. Ирина чуть устало опустилась в кресло и посмотрела на себя в зеркало. В дверь настойчиво постучали. — Кто? — устало выдохнула. — Я стану водопадом… — раздалось насмешливое из-за двери. — Только попробуй. Я вытирать лужу не собираюсь, — пошутила и, подойдя к двери, впустила его. — Сама даже открыла… Какая честь! — усмехнулся, стоя перед ней с ещë одним букетом цветов. — Да, я ужасно устала, но встала ради тебя. Поэтому… — протянула и рухнула в его объятия. — Всë, мать, на ногах не стоим? — хохотнул, поймав еë, — Отжигала знатно… — А может, я просто хотела, чтобы ты поймал, — подмигнула и рассмеялась, — Да, концерт прошёл на ура. Даже не думала, что будет столько радости у публики… Спасибо, что не дал уйти, — улыбнулась и, отстранившись от мужчины, дошла до кресла и плюхнулась в него. — Всегда пожалуйста. Было бы не очень хорошо позволить такой эффектной женщине уйти со сцены, — пошутил, подходя к ней и кладя на стол букет. — Вот и прекрасно, — слабо усмехнулась, — А ты чего пришёл-то? — Для моего прихода должен быть какой-то особенный повод? — подмигнул, шевельнув букетом на столике. — Да нет, просто спросила. Может, у тебя ко мне что-то срочное, — пожала плечами, — Спасибо за цветы, — улыбнулась, — Подойдёшь — поцелую, — засмеялась, — Нет сил вставать снова, Гришка. Григорий наклонился, услужливо подставляя ей щëку для поцелуя. Ирина потянулась вверх и осторожно чмокнула его в уголок губ. Лепс оставил ответный поцелуй на еë щеке и, выпрямившись, облокотился на столик, глядя на Аллегрову сверху вниз. — Как дела? — улыбнулся, сложив руки на груди. — Как у всех, — усмехнулась, — А ты как? — поинтересовалась, потирая свои уставшие ноги. — И я ничего. Дети радуют, — хохотнул. — Эх, везёт тебе, Гришка… — протянула, — Моя Лалка давно выросла, а так хочется видеть рядом с собой милого маленького ангелочка… Вот гонишься всё время за сценой, за гастролями и новыми хитами, а счастье… оно ведь далеко не в этом, — запрокинула голову вверх и разглядывала потолок, — Я бы так хотела ребёнка… — немного мечтательно, но грустно. В голове появлялись идеи: «А что если…», но тут же отбрасывались. Женщина молчала. — Так в чëм проблема, Ир? Ты же красивая здоровая женщина, — удивился. — Ну знаешь, дорогой, меня одной не хватит, — рассмеялась, — А за комплимент спасибо, — кивнула. — У тебя же много поклонников из мужской половины, тебе нужно только сказать, любой готов будет помочь тебе в этом деликатном деле, — пожал плечами. — Не хочу с ними, — фыркнула, — Не могу я так. Для меня это непросто, понимаешь… Ладно, давай просто закроем тему, — выдохнула, — Ты всё-таки мужчина, а я тут с тобой такое обсуждаю, — засмеялась, — Прости, иногда меня заносит. Знаешь, даже когда-то думала тебя попросить… — захохотала, на самом деле скрывая смущение и неловкость. — Ты… ты и сейчас хочешь меня об этом попросить? — слегка напрягся. Аллегрова прыснула со смеху. — Ты чего так испугался? — хохоча, — Никто тебя насильно в мою кровать не тащит, Гришка. Тем более ты женат. Я ещё в своём уме. — Знаешь, мне вот не смешно, — обиделся, — Давай закроем эту тему. На самом деле, после того как Ирина упомянула о том, что хотела попросить его быть отцом еë ребëнка, у Лепса сразу возник в голове простой вопрос: «А почему бы и нет?», но он попытался отмести эту мысль. И всë же она не давала ему покоя… — Гришка, слушай, пора нам закругляться, засиделись мы, — сказала спустя ещё пару часов после того разговора, — Ты меня прости, если я что-то не то сказала. Просто сам знаешь, что врать не люблю… Вот и сказала правду, как было, — нежно погладила его плечо, — Я поеду домой, ты тоже давай не засиживайся, — встала и, собрав вещи, покинула гримёрку, оставив мужчину одного. Лепс посмотрел на себя в зеркало и устало потëр руками лицо. Мысль о том, что он может сделать Ирину мамой, не давала ему покоя на протяжении всех их посиделок. «Пора домой», — пронеслось у него в голове, и он вышел из гримëрки. Когда Григорий оказался на улице, Аллегровой и еë автомобиля уже не было. Уехала. Он сел в свой «Мерседес» и вскоре мчался по шоссе в сторону дома. Думал, что за время быстрой поездки непрошенная мысль о ребëнке его покинет, но не тут-то было. Ночью мужчина не смог заснуть и потратил время для сна на обдумывание ситуации. В конце концов, к утру он наконец-то принял решение. Пока все спали, Лепс сходил на кухню и, заварив себе кофе, заперся в своëм кабинете. Набрал номер Ирины. — Привет. Не разбудил? — Привет. Прохрипела. — Разбудил. Бархатно засмеялась. — У тебя случилось что? Или ты просто решил отомстить мне за вчерашнее? Усмехнулась. — Прости, не хотел тебя будить. Я подумал насчëт вчерашнего… и принял решение. Я помогу тебе. Сказал это на одном дыхании, чтобы не было возможности усомниться в правильности своего решения. — Да я вроде не… Ты правда согласен? Если да, то приезжай ко мне дней через пять, у меня как раз дни будут благоприятные. Протараторила, находясь в лёгком шоке от его слов, и положила трубку, боясь, что он скажет, что пошутил или передумал. — Ира… Услышал в трубке гудки и вздохнул. Вот и поговорили… Ирина встала с кровати и начала танцевать по всей спальне. «Он поможет! Он согласен сделать меня мамой! Сделать счастливой! Ура!!!», — крутилось в еë голове. Пять дней пролетели незаметно. Наконец, наступил тот самый день, когда они должны были встретиться. Лепс заранее позвонил Аллегровой и предупредил, что приедет в семь часов вечера. Весь день Ирины прошёл в так называемой подготовке. Хотя по факту она больше просто волновалась и паниковала, чем готовилась. Душ помог не только привести в порядок себя, но и приструнить собственные мысли. Гель с запахом мелиссы и мяты расслаблял сознание, заставляя хоть ненадолго забыть обо всём. Кожа чистая, гладкая и вкусно пахнет. Шёлковый халатик на голое тело, и она готова к встрече. Макияж наносить не стала, посчитав, что и без него она выглядит нормально. Заботы по дому, приготовления к встрече, и вот настало время прихода мужчины. Лепс был как всегда пунктуален. Ровно в семь часов вечера раздался громкий сигнал дверного звонка. Аллегрова в пушистых тапочках спустилась вниз и, не глядя в глазок, открыла дверь. — Ну привет, дорогая, — улыбнулся. На нëм был чëрный костюм и неизменные тëмные очки, в руках мужчина держал небольшой букет кроваво-красных роз и любимый торт Ирины. — Здравствуй, — улыбнулась, — Ты решил меня цветами завалить? Уже третий букет за два дня, — пропустила его в прихожую и забрала из рук торт, — Мы чай пить будем? — усмехнулась и приподняла одну бровь. — Почему бы и нет? — ответил сразу на все вопросы, — Не обнимешь? — усмехнулся, раскинув руки в стороны, насколько позволяли это сделать розы. — Ну почему же? — улыбнулась и крепко обняла его за плечи. Лепс отвëл букет чуть в сторону и, прижав Ирину к себе за талию, приподнял в воздух и понëс еë на кухню. — Я могла бы дойти сама, — хихикнула, улыбаясь, — Помнится, раньше ты такого не делал. — А сегодня у нас особенный вечер, — усмехнулся, чмокнув еë в щëчку. — Сегодня мы будем делать детей, — засмеялась, — Спасибо тебе, что согласился помочь. Я правда не знала, к кому я могла бы обратиться с подобным. — Я рад тебе помочь, — улыбнулся, ставя Аллегрову на пол и глядя ей в глаза. — Да? Хорошо, что так, — мягко улыбнулась, — Надеюсь, у нас всё получится. — Может быть, поцелуешь? — хитро прищурился, продолжая обнимать еë. — Зачем? — посмотрела на него. — Ир, детей делают с любовью, — усмехнулся, — Эх, всë самому… — он наклонился и коснулся еë губ поцелуем. Ирина незамедлительно ответила и слегка прижалась к нему. Она словно ждала, когда он сделает первый шаг. — А ты не хотела… — улыбнулся ей в губы, чмокнув их. — Я не говорила, что не хотела. Я просто поинтересовалась, зачем это тебе, — улыбнулась и втянула Григория в новый поцелуй. — М-м-м, уже лучше… — выдохнул, прижимая еë крепче к себе. Его руки осторожно спустились вниз по еë спинке и легли чуть пониже талии. — Что, хорошо целуюсь, а? — усмехнулась и подмигнула ему. — Очень хорошо, — чмокнул женщину в нос, — Ну что, чай будем пить? — Будем, — улыбнулась, радуясь, что похвалил, — Сейчас я всё сделаю, ты пока руки мой, раздевайся и садись за стол. Аллегрова отпрянула от мужчины, который так необыкновенно пах одеколоном и от которого веяло теплом. Ирина подошла к плите и начала подогревать то, что приготовила сегодня днём. Пока Лепс делал все свои дела, женщина наложила еду в тарелки и накрыла на стол. — Ой, ну ты и наготовила, — хохотнул, снимая пиджак, вешая его на спинку стула и усаживаясь за стол. — Ну должна же я хоть как-то тебя отблагодарить, — усмехнулась, присаживаясь за стол напротив Григория. — Тортик мы пойдëм есть в гостиную… Кстати, у тебя вино есть? — поинтересовался, — А то я хотел взять бутылочку, но подумал, что у тебя должно быть. — Да, в холодильной комнате много разных есть, — кивнула. — Пойду схожу за красным. Ты будешь красное? — поднялся. — Я не буду, не рекомендуют перед зачатием, — отрезала. — Как скажешь, — пожал плечами и сел обратно, — Заваришь тогда чай? — Да, сейчас, — встала и, пока наливала кипяток, спросила: — Тебе чёрный или зелёный? У меня ещё каркаде есть. — Давай каркаде, — улыбнулся. — Хорошо, — улыбнулась и заварила обоим одинаковый чай, — Осторожно, может быть горячим, — поставила одну чашку перед Лепсом, а другую — перед собой. Села. — Приятного аппетита, — начал есть. Ирина специально наложила немного, чтобы не перегружать организм. Когда с ужином было покончено, Григорий отодвинул тарелку и поднялся со стула. — Пойдëм. — Подожди, я уберу посуду, — сама не зная почему, оттягивала момент. — Мы в гостиную идëм, — усмехнулся, заметив еë беспокойство. — А, да? Хорошо, но прибрать всё равно надо, — мягко возразила и принялась загружать грязную посуду в посудомойку. — Где у тебя ваза? — спросил, — Надо цветы в воду поставить, чтобы не завяли. — В коридоре, — кинула, не оборачиваясь. Через пару минут всё было убрано и женщина отправилась в гостиную. Лепс уже сидел на диване и ждал еë. Его рубашка была наполовину расстëгнута, так что виднелась волосатая грудь. На столике стояли ваза с розами и порезанный тортик. — А вот и я, — улыбнулась, присаживаясь рядом с ним и задерживая взгляд на его груди, — Можно? — посмотрела ему глаза. — Как будто я тут просто так сижу, — пробурчал, придвигая еë ближе к себе. — Ну кто тебя знает… — шепнула и начала поглаживать ладонью его грудь, зарываясь пальчиками в мягкие кудрявые волоски. — Ты мне вот что скажи… Когда у тебя последний раз был мужик? — его ладонь легла на еë бедро, поднялась чуть выше, поглаживая. — А разве это как-то влияет? Давно, я уже года три ни с кем, — пояснила. — Я оцениваю масштаб работы, — пошутил, — Конечно, влияет, Ириш. — Ну, я ответила — три года не было, — нежно поглаживая его плечи. — Значит, будет немного сложнее, чем я думал, — хмыкнул, — Обними меня. — Если бы мне было с кем, я бы тебя не просила, — аккуратно обняла так, чтобы халат не задрался слишком высоко. — Ну кто тебя знает… — усмехнулся, перекидывая одну еë ножку через свои бëдра и проводя по ней ладонью. Чуть наклонился и коснулся губами еë подбородка. Дождалась, пока поцелует, и, коснувшись губами его губ, втянула в поцелуй. Нежные пухлые губы осторожно двигались, не напирая. — Молодец… — улыбнулся, ответив на поцелуй, и окончательно перетянул еë на свои колени, усаживая. — Так говоришь, будто у меня это первый раз… — усмехнулась ему в губы и провела рукой по его кудрявой голове. — Я делаю так, чтобы ты привыкла ко мне, — улыбнулся, чмокнув еë в плечико. — Думаешь, испугаюсь и убегу? — рассмеялась, — Мне далеко не пятнадцать, чтобы так пугаться. А к тебе я давно привыкла, столько лет дружим… — Вот именно, что ДРУЖИМ, Ира. А тут другое, — усмехнулся, — Давай есть тортик, — подвинулся ближе к столику, не снимая еë со своих коленей, и отломил ложкой кусочек торта. — Ам! — поднëс ложку с лакомством к женским губам. — Вот как с маленькой, честное слово! — фыркнула, но облизала ложку. — Всегда хотел это сделать, — засмеялся, глядя на то, как она жуëт. — Что мешало? — рассмеялась. — Обстоятельства, — хмыкнул, отламывая другой ложкой ещë один кусочек, — Теперь твоя очередь меня кормить, — протянул ей ложку. — Открой ротик, — усмехнулась, пародируя его манеру поведения, и протянула ложку с тортом к его губам. — Тоже всегда мечтала это сделать? — хохотнул, приоткрывая рот и съедая лакомство. — Только ты у нас о таком мечтаешь, — усмехнулась. — А ты о чëм мечтаешь? — хитро поинтересовался. — А я мечтаю о ребёнке, — улыбнулась. — Я бы поспорил, что только о нëм… — шепнул ей на ушко и, наклонив голову, коснулся губами еë шеи, — М-м-м, как ты вкусно пахнешь… — слегка уткнулся носом в нежную кожу, вдыхая еле уловимый аромат геля для душа. — Я старалась, — улыбнулась, — Хочу, чтобы тебе нравился мой запах, — выгнула шею, подставляясь под его поцелуи. — Ты мне любая нравишься… — провëл носом щекотливую дорожку. Его руки обвились вокруг стройной женской талии, ладони поглаживали поясницу. — Это хорошо, иначе бы у нас не вышло, — засмеялась. — У нас всë получится, дорогая… — опустил руки ниже, погладил внутреннюю сторону еë бедëр. — Да… — выдохнула, по телу побежали мурашки. Ирина развела ножки пошире, чтобы не стеснять движения мужчины. Лепс ласково водил пальцами по нежной коже, то приближаясь к зоне бикини, то снова отдаляясь от неë. — Может, пойдём в спальню, если ты не хочешь больше есть торт? — предложила, закусив губу от нарастающего желания. — Расстегни мне рубашку до конца, — не ответил на еë вопрос, продолжая водить пальцами по внутренней стороне еë бëдер. — Хорошо, — пожала плечами и начала расстёгивать пуговички на его рубашке, покрывая каждый открывающийся участок кожи мужчины поцелуями. Григорий откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза и наслаждаясь еë нежными прикосновениями. — Нравится? — улыбнулась, поднимаясь вверх и целуя его шею. — Угу… — выдохнул, пробираясь руками под еë халатик и несильно сжимая ладонями упругие ягодицы. — М-м-м, а я не надевала бельё, я думала, мы сразу начнём, — улыбнулась и стрельнула глазками в ответ на его удивлённый взгляд. — Да, конечно, прямо с порога, — пошутил. — Нет, ну не прямо с порога. Я думала, ты разденешься и мы пойдём в спальню, — усмехнулась. — Тебе не нравится эта… прелюдия? — хохотнул. — Ну, вообще-то я имела в виду немного другое… — улыбнулась и прикрыла глаза, скрывая некое смущение. — Я знаю. Я решил сделать двойную прелюдию, — усмехнулся. — А, ну тогда всё прекрасно, — хохотнула, — Так ты не ответил, мы пойдём в спальню? — томно. — Уже включила кокетку? — хихикнул, поцеловав еë в губы. — А что, нельзя? — усмехнулась, отвечая на поцелуй. — Ну почему же? Мне нравится, — бархатно усмехнулся. По телу женщины побежали мурашки. Всегда сходила с ума от звука его смеха. Аллегрова склонилась к его губам и втянула Григория в жадный поцелуй, разжигающий желание. — Вот теперь ты готова, — углубил поцелуй. Его руки пробрались под еë халатик, исследуя изгибы женского тела. — Какие познания… — усмехнулась и прогнула поясницу под его ладонями. — Ты предсказуема, — насмешливо парировал и поднялся с дивана, подхватывая женщину на руки. — Где спальня, знаешь? — уточнила, обвивая ножками его торс. — Конечно, я ж не первый раз у тебя дома, — хохотнул, неся еë на второй этаж. — Ну и хорошо, — кивнула, — Я там бельё твоего любимого цвета постелила… Нужно же, чтобы ты был расслаблен, чтобы всё хорошо прошло. — Знаешь, вот заниматься сексом мне ничто не помешает, особенно с такой сексуальной женщиной, — усмехнулся. — Какие мы самоуверенные! — фыркнула, — Ну, некоторые места у меня больше, чем у твоей жены. — Я спорил, что ли? — хохотнул, занося еë в спальню и ставя на пол, покрытый ковром. — Да нет, просто подтвердила твою фразу про сексуальность, — усмехнулась, откидывась на кровать. Григорий медленно подошëл и сел рядом с ней. Его ладонь легла на женскую ножку и ласково провела по ней вверх. Он наслаждался мягкостью и гладкостью еë кожи. И снова мурашки по её телу и улыбка на лице. Когда-то она могла только мечтать о таких прикосновениях от него, а теперь… теперь она получит от него намного больше, получит даже то, о чём и мечтать не могла. Улыбнулась, видя, как он реагирует на неё, видя, что действительно желанна и это не просто желание помочь боевой подруге. Григорий быстро скинул с себя уже расстëгнутую рубашку и стянул брюки, оставшись в одних боксерах. Одежда полетела на ковëр. Мужчина навис над Ириной и втянул еë в нежный поцелуй. Она улыбнулась, отвечая, и обвила руками его шею, заставляя мужчину прижаться к себе и почувствовать мягкость её тела. Его руки обвились вокруг еë талии. Оторвавшись от пухлых женских губ, освободил одну руку и развязал пояс на еë халатике, открывая себе доступ к шикарным формам. Заметила, как он довольно облизал губы, поняла, что нравится ему, и это несказанно обрадовало. Приспустила халатик с плеч, чтобы ему было удобнее. — М-м-м… — опустил голову и коснулся губами еë груди, — Не думал, что они такие… — Какие? — заинтересованным шёпотом, улыбаясь. — Шикарные, — упëрся подбородком в маленькую ложбинку и хитро взглянул на неë. — Чего смотришь? — усмехнулась, — Трогать можно, целовать тоже, — рассмеялась. — Уже и посмотреть на тебя нельзя, — хохотнул, чмокнув высоко вздымающиеся округлости. Нервно выдохнула, но промочала. Григорий провëл пальцем по еë груди, вырисовывая какие-то узоры, а затем уткнулся лицом в ложбинку. Ирина улыбнулась и зарылась пальчиками в его кудрявые мягкие волосы. Нравилось то, что нравилось ему. Льстило, что мужчина испытывает удовольствие, целуя её. Единственное, над чем продолжала думать — сравнивает ли он её с женой и с кем ему всё-таки лучше? Но мысли оставались неозвученными. Пока Аллегрова витала где-то в своих мыслях, руки Лепса шаловливо скользнули вниз по еë животу. — М-м-м… — улыбнулась, — Какие мы резвые… — усмехнулась. — Сама говорила: «Почему не сразу? Почему не сразу?» — насмешливо передразнил еë. Его ладонь накрыла зону бикини. Тихо выдохнула и развела ножки в стороны, согнув их в коленях. Григорий осторожно провëл ладонью по нежным складочкам и скользнул внутрь. — Гриша… — женщина лишь выдохнула, сдержав первый стон. — Что «Гриша»? — усмехнулся, начиная двигать пальцами. — Ничего, — улыбнулась и прикрыла глаза. Так легче было сдерживать свои порывы. Мужчина прошëлся пальцами по всей чувствительной зоне и, коснувшись упругой горошины, слегка надавил на неë. Ирина сжала зубы и снова лишь выдохнула, улыбнувшись. По телу прошла мелкая дрожь. Григорий, немного удивлëнный еë поведением, убрал руку и, удобно устроившись у неë между ножек и обхватив ладонями женские бëдра, припал губами к возбуждëнной промежности. — Ах-х-х… — резко выдохнула, глаза наполнились слезами от того, что продолжала себя сдерживать, поэтому она предусмотрительно их прикрыла. А когда почувствовала, как его язык проникает внутрь и обводит контуры её дырочки, то и вовсе зажмурилась, сжимая пальцы в кулаки. Лепс, увлечëнный своим занятием, не заметил еë реакции и продолжал ласкать женщину там. — Мх!.. — не до конца сдержала стон, пальцы вцепились в простынь. Добившись того, чтобы из и без того влажных складочек начала сочиться естественная влага, мужчина чмокнул их напоследок и, поднявшись поцелуями выше, поцеловал Ирину в губы. Она тут же сжала пальцами его плечи и впилась ему в губы так, будто долго искала воду и, наконец, нашла её. — Сразу видно, что долго никого не было… — усмехнулся ей в губы, углубляя поцелуй и прижимая женщину к себе. — Мне просто никто раньше не делал… — прошептала и продолжила целовать, покусывала его губы, не причиняя боли. — Нужно было тебя немного разогреть, — усмехнулся, ненадолго отрываясь от еë губ. — Другие себя не утруждали, — усмехнулась, — Главное же — самому всунуть, — фыркнула, — Спасибо тебе, — покрывала его лицо поцелуями. — Я не другие, — хмыкнул, стягивая с себя боксеры. — И это хорошо, — подняла согнутые ножки чуть вверх и прогнулась в пояснице. Лепс придвинулся к ней и, заведя руки Ирине за голову и переплетя их пальцы, стал медленно, осторожно проникать в неë, постепенно растягивая ставшие за три года тугими мышцы стенок влагалища. Было приятно. Чертовски приятно. Поэтому женщина опять зажмурилась и громко выдохнула. Закусила губу, чтобы не издавать стонов. Проникнув до упора, Григорий начал осторожно двигаться в ней, стараясь угадывать ощущения Аллегровой, чтобы не причинить боль. Она не меняла своих действий. На шее выступили вены от неимоверного напряжения. Она стиснула зубы, чтобы держаться и не напрягать мышцы внизу. — Ир, ты чего? Тебе больно там, неприятно? — заметил, что напряжена, и перестал совершать движения бëдрами. — Нет… — выдохнула, — Мне… нормально, — открыла глаза и улыбнулась. — Тогда чего ты морщишься? — удивился, — И вообще, что значит «нормально»? — Мне очень приятно, — созналась, будто в преступлении, — Я пытаюсь… не стонать, — выдохнула. — Зачем? — хохотнул. — Ну, знаешь… Мы же с тобой друзья, Гринь, — слегка неуверенно. — И поэтому ты не должна получать удовольствие, занимаясь сексом со мной? — засмеялся, — Интересно, а что ты будешь делать, если я сделаю так? — и он проник максимально глубоко. — Лепс! — довольно вскрикнула и вцепилась пальчиками в его спину. — Так-то лучше, дорогая, — усмехнулся, продолжая двигаться в ней и постепенно ускоряя темп. — Ах-х-х, хорошо-о… — простонала и улыбнулась. Вдруг резко осознала, что она под ним и ей хорошо. Лепс улыбнулся, наблюдая за реакцией Ирины на каждое его движение в ней, и склонился над женщиной, вовлекая еë в поцелуй. Она ответила на него и нежно обняла его за плечи, поглаживая одной рукой по голове. Григорий прижал еë к себе, слегка приподнимаясь над ней, чтобы входить глубже. — Гриня, приятно-о-о… — улыбнувшись, протянула, когда проник глубоко. Выгнула спинку. — Я рад, — улыбнулся, замедляя движения, чтобы доставлять ей больше удовольствия. С её губ то и дело слетали стоны, перемешанные с его именем. Ирина облизывала губы, иногда покусывая их в минуты колоссального наслаждения. — Да! Ещё! — выкрикивала, выгибаясь на постели. «Как бы я хотел делать так всегда, чтобы видеть, как она закусывает губы от удовольствия, как улыбается и стонет, когда я вхожу глубже… Хочу просыпаться и засыпать с ней… только с ней…» — проносилось у него в голове. И он продолжал доставлять ей удовольствие. — Как же в тебе хорошо… — выдохнул, сжимая еë пальчики и снова ускоряя темп. Его спина была мокрой от пота. — А мне под тобой хорошо, — улыбнулась, простонав от его слов. Была довольна тем, что доволен он. Провела ноготками по его спине, когда было особенно хорошо. — Боже, да ты весь мокрый! — удивлённо рассмеялась. Решила немного «наградить» его старания и напрягла мышцы там, сжимая его внутри себя. Тут же улышала низкий грудной стон, переходящий в рык. — Ир-р-ра-а… — прорычал и, толкнувшись в ней особенно сильно, кончил, изливаясь в неë. — Да! Молодец! — задрожала под ним от нахлынувшего оргазма. Ногти впились в плечи, оставляя яркие следы. «Боже… Ни с одним мужчиной мне не было так хорошо… Он угадал всё, такой ласковый… Что же ты наделал, Гришка… Я теперь ещё больше тебя люблю, и не похоже это вообще на дружескую любовь, дорогой», — крутилось в еë голове. Григорий в изнеможении рухнул на неë, накрывая женщину своим телом. — Спасибо тебе… — устало прошептала и прикрыла глаза. — Я надеюсь, что смог поселить туда маленькое чудо, — мягко усмехнулся, поглаживая её пока ещё плоский животик. Больше никто не произносил ни слова. Они лежали в обнимку, не желая нарушать эту хрупкую идиллию, и тяжело дышали. Каждый думал о своëм, но в то же время об одном и том же — о них двоих. Изменится ли что-то между ними после этого? Если нет, то как жить дальше? Оба не заметили, как постепенно уснули, утомлëнные последними событиями. В доме наступила тишина. Замерло всë. Всë, кроме юркой мужской клетки, спешащей навстречу замершей в ожидании женской, чтобы дать начало новой жизни… Утро наступило внезапно. На голову мужчины будто обрушился бетонный потолок. Лепс проснулся рано и, широко распахнув глаза от осознания того, что это всё-таки произошло, сел на кровати. «Нужно уходить, пока она спит… Я люблю еë, люблю безумно, но так нельзя. Мы не можем быть вместе, судьба уже так решила… Это неправильно, нужно уйти, пока не поздно», — с этими мыслями он быстро оделся и, бросив последний взгляд на спящую Ирину, покинул сначала еë спальню, а затем и дом, унося с собой тепло воспоминаний прошлого вечера. Ирина же просыпаться не собиралась. Лежала и улыбалась во сне, раскинув белоснежные локоны по подушке. Когда мужчина добрался до дома, тучи на небе начали сгущаться, словно чувствуя настроение певца. Григорий тихо прошëл в дом и улëгся на диван в гостиной. Стоило ему закрыть глаза, как в его голове тут же замелькали события прошедшей ночи. Жаркие ласки, прикосновения кожа к коже, еë громкие стоны и просьбы не останавливаться, этот едва ощутимый аромат геля для душа… «Нет, я так не могу! Я люблю еë! Я должен быть с ней! Плевать на судьбу, еë можно изменить!» — Лепс вскочил с дивана. С улицы донеслись первые раскаты грома, и хлынул ливень. Тот, не обращая на него никакого внимания, выбежал на улицу и, запрыгнув в автомобиль, дал по газам. Ирина проснулась и провела рукой по кровати, ища мужчину, но вторая половина оказалась холодной и пустой. Аллегрова резко села на постели. Сомнений в том, реальность это или сон, не было. Прекрасно помнила всё. Как выгибалась на постели и раздвигала ножки, чтобы он вошёл глубже, чтобы ему было хорошо с ней. Помнила запах его одеколона, помнила его мокрую от пота спину и гортанные довольные стоны, когда у него получалось заставить её стонать громче… Женщина надела на голое тело тот самый шёлковый халатик, и тут раздалась трель дверного звонка. Ирина вышла из спальни и спустилась вниз по лестнице. Рука повернула ключ в замке, и дверь распахнулась. Запахло сыростью. На пороге стоял мокрый до нитки Лепс. — Ты? — удивилась, — А… — не знала, что сказать. — А я люблю тебя, Ирка… — слабо улыбнулся. По его лицу стекали капли воды. — Ты останешься? — спросила, улыбаясь, и подошла к нему. Дождь тут же намочил её, и волосы стали виться от влажности. Она обняла Лепса за шею. — Я теперь всегда буду рядом… — подхватил еë на руки и накрыл пухлые губы нежным поцелуем. Они стояли под дождём и целовались, женские пальчики зарылись в мокрые волосы Григория. Ирина закрыла глаза и, отвечая на очередной поцелуй, прошептала: — Люблю тебя… Я закрываю глаза, нежно тянется Сон, в котором сердце останется. Повторяю тебя каждой линией, Белой лилией цвету… Я закрываю глаза, Вижу Млечный Путь. Просто доверяй, просто ближе будь. Забывая себя, Люблю…