У тебя в крови яд и мармелад

Ууууууу детка, конфетка, убеги со мной, убеги со мной. Бьется в теле каждая клетка в стёкла, стёкла, стёкла, стёкла... Зря ты попалась мне на глаза. Такая маленькая и хрупкая. Обиженная. Обиженная на полмира. Если бы ты знала, сидя на заднем сидении этого ночного такси и глотая свои соленые слезы, если бы ты знала, что теперь я тебя уже никуда не отпущу. Убеги со мной, убеги со мной. Твои глаза с потекшей тушью режет свет от проносящихся за окном вдоль трассы фонарей. А ты меня совсем не знаешь, и это даже к лучшему, как-то заводит. Я чувствую себя гангстером, нет, Человеком ИКС. Ты такая маленькая, такая хрупкая... Я боюсь тебя раздавить своей рукой, когда пытаюсь стереть с глаз слёзы. И тушь. Боюсь поцарапать твою мраморную кожу. Водила уже привыкший ко всему не замечает нас. И тебя, моя сладкая. Ты совсем одна, я не в счет. Я и сам до сих пор понять не могу, как тебя угораздило так опрометчиво мне довериться. Такая глупая. Убеги со мной, убеги со мной. За окном несутся фонари, и у меня дух захватывает. Где-то посередине, то ли в солнечном сплетении, то ли чуть ниже. Всё это крэк, не бери в голову. Ты думаешь, мы катаемся? О нет, только не сегодня, не сейчас. Сегодня нас ждут прекрасные дали. Ты и представить себе не можешь. Нет, ты не можешь. Уууууу детка, конфетка. Твои огромные ресницы делают тебя похожей на бледнолицую фарфоровую куклу, и я буду сегодня кукловодом. Меня разрывает от твоей непохожести. От твоих стеклянных глаз. Ей богу, ещё чуть-чуть и... Машина несется дальше. Всё по ночному тарифу. В стёкла, стёкла, стёкла, стёкла. Я злюсь и радуюсь одновременно. Мешают формальности. И это чертово такси. Мы несемся всего несколько минут, а мне кажется, что прошел час или больше. Руки непослушные, но я держусь из последних сил, чтобы не тронуть тебя, ради нашего с тобой понимания и ради этих формальностей. Ты смешная. Не пойму, как тебя занесло на эту скамейку в этом парке, в котором я тебя нашел, и кто посмел тебя обидеть. Кто посмел обидеть такую неженку. Эти твои растрепанные белокурые локоны, с которых ещё не слетел лоск, искрятся на свету. Не знаю, чем ты их намазала, но это чертовски красиво. Ууу детка-конфетка. Моя квартира вон в том доме. Вернее, она не моя, но это не важно. Вот и наконец мы остались без этих чертовых формальностей, уже почти. И здесь мы в полной безопасности. Ты стоишь посреди тротуара, вымощенного бетонными камнями, и почти не шевелишься. Такая забавная. У тебя помятая юбка и туфли на слишком большом каблуке. Давай, дойдем уже скорее, мне не терпится узнать тебя поближе. Убеги со мной, убеги со мной. С ума сойти, что бы я делал сейчас без тебя? Что бы я делал, если бы ты не попалась мне сейчас, такая хрупкая?... Я бы... я бы, наверное, потерял остатки совести и остатки мозгов, я бы валялся где-нибудь под Можайским или под Коньково, мечтательно таращился в потолок и не знал, о нет, совсем бы не знал, что где-то есть ты. И ты бы не улыбалась мне как сейчас и не просила о каких-то глупостях. Ты не хочешь, чтобы между нами что-то было? Просишь о том, чтобы просто переночевать и тихо уйти. А я хочу впиться в твои сладкие губы, прямо сейчас, я уже слишком долго держу себя в руках. Ууууууу детка, конфетка, убеги со мной, убеги со мной. Бьется в теле каждая клетка. Давай ещё немного тут постоим, иначе у меня взорвется мозг. Я знаю, что уже невозможно, знаю, что нужно скорее наверх, но давай ещё чуть-чуть, ещё немного... Хочется закурить. Лучше бы, конечно, что-то другое, но сигареты — глупая привычка. Знаешь, давай скорее руку, я докурю по дороге наверх, на ступеньках, чтобы больше не ждать. Убеги со мной, убеги со мной. Ты совсем замерзла. Я знаю лекарство от этого. Мотаешь головой и ускользаешь назад, по кровати до самой стены. Даже не пытайся, деточка, сегодня я твой добрый доктор. Черт.. и если ещё... Если ещё попасть в вену. Это чертовски трудно, когда стены прыгают. Нет, это конечно забавно, но... всё-таки неудобно, особенно, когда пытаешься попасть в такую узкую ручку. Я тебе сейчас всё покажу. Вот эта ванная, а там, по коридору, кухня. Ещё есть комната, но тебе туда не надо, я там работаю. И есть телевизор, ты можешь подождать, пока я там колдую на кухне. Детка-конфетка. Наверное, я плохой доктор. Ты побежала в туалет, тебя тошнит и колбасит просто не по-детски. Извини, наверное, придется подарить тебе все звёзды и алмазы как-нибудь в другой раз, раз сейчас не вышло. Ты понятия не имеешь, чем я тебя накачал, и просишь, чтобы больше такого не повторялось. Нет, больше не будет, обещаю. Посиди здесь ещё немного одна. Я вернусь через пять минут. Вьётся по груди алая змея. Кто тебя обидел? Ну вот, так лучше. А ты так и не рассказала мне, какого ты сидела там в заброшенном парке в метрах пятистах от жилого района. Там живут твои друзья? Наверное, так. Я дал тебе плед, чтобы ты перестала так дрожать. У тебя на внутренней стороне руки ещё краснеет след от иглы. Хочу обнять тебя. Ты вырываешься. Хочешь поиграть, глупая кукла? Сегодня мы играем в другую игру. Всё по-другому. Детка, конфетка, убеги со мной, убеги со мной. Бьется в теле каждая клетка в стекла, стекла, стекла стекла. Убеги со мной, убеги со мной. Твоя кожа нежнее чем казалась. У меня мурашки бегут, так по-ребячески глупо. Но мне нравится. Нравится тебя целовать, когда ты уворачиваешься, и ловить тебя на этой кровати. Давай поиграем? Это будет наш корабль. Я - твой капитан. Ты... моё пиратское сокровище, белая статуэтка на носу корабля. Главное сейчас не утонуть и не захлебнуться во всём этом водовороте. На часах уже так поздно, что страшно подумать. Твои ледяные пальцы тянут меня на дно. Всё дальше. И мы с тобой уже оба на дне. У тебя в крови яд и мармелад, ад и шоколад, никакой любви... Музыка... черт, в моей голове, она такая же как ты, мне кажется, вы с ней родные сестры. Она не покидает меня ни на секунду, и это уже чертовски поднадоело. Твои холодные пальцы не могут согреться и уж тем более согреть. А у меня внутри всё полыхает адским пламенем, оно вот-вот прорвется наружу и тогда обязательно, уж поверь мне, спалит к чертям весь наш корабль. Да. Да. Да, да, да, ууу, детка. Ты такая же сладкая на вкус, как и твои конфеты, которые россыпью в карманах. Ты стала мягкой как сахарная вата, просто таешь подо мной. И мне уже реально хорошо. Даже без дополнительной дозы. Я боюсь потерять тебя в своих руках, мне кажется, ещё чуть-чуть и ты совсем растаешь. Знаешь, иногда мне становится страшно, что если бы не крэк и ещё добрая порция кокса до этого, тебя бы не было. Другие боятся наоборот, себя, вот такого, под всеми этими вещами, а мне страшно от обратного. Что, если бы ничего этого не было? Как бы я мог тогда наслаждаться твоими губами и этим телом, крохотным, фарфоровым. Убеги со мной, убеги со мной. Ты никак не можешь согласиться и сдаться. Жадно хватаешь воздух, приподнимаясь над горизонтальной поверхностью. Ты цепляешься мне за плечи своими тонкими пальцами. В этой чертовой квартире нечем дышать. Я поднимусь, чтобы открыть окно. Теперь тебе станет легче. Ты кажешься ещё тоньше без всей этой мишуры. Твоё тело светится голубыми кристаллами. Такая прозрачная. Детка-конфетка... В моих мозгах всё время крутится эта песня. Знаешь, заела. Я бы тебе сыграл, но сейчас хочу просто тебя, безо всяких нюансов. Вьется по груди алая змея. С каждой новой секундой мне всё больше кажется, что тебя становится меньше... Я не удивлюсь, если к утру тебя совсем не останется. И твои руки ещё тоньше, и взгляд уже в никуда. Я ненавижу тот момент, когда остаюсь один. Я ненавижу утро. Это самое стрёмное время суток. У меня дрожат руки и в горле всё поцарапано, слишком много вчера курил. Слишком много наркотиков и дерьма. И ТЕБЯ, чертова кукла. Я ненавижу тебя за то, что ты попалась мне под руку, что тебе хватило смелости сесть со мной в это такси. Ненавижу. И твою помятую юбку теперь придется сжечь, вместе с памятью о тебе и мыслями. Без пятнадцати пять. Наверное, когда тебя найдут, такую маленькую и хрупкую, умные дяденьки будут думать и гадать, какой мерзавец мог сотворить такое. Но ты им ничего не расскажешь. Ты будешь лежать всё так же и смотреть в никуда своими стеклянными глазами. Они будут гадать, но ты одна знаешь, как нам было хорошо. И самое страшное, что это знаю и я. И оно не горит. Ни под каким предлогом. Вьется по груди алая змея. Кто тебя последним видел? Это был не я. Это был не я, Боже, сохрани! Никакой любви! Это был не я, не я, не я...