Мне даже смотреть на тебя в тягость.

— Эти двое всё так же? Задаю вопрос будто самому себе: собеседник очень оживлённо играет во что-то на телефоне, закинув ноги на спинку дивана. Если подумать, то он всегда находит «то самое положение» в таких ракурсах, что удивляешься, как он себе не заработал искривление позвоночника третьей степени, чтобы горб на всю жизнь, как у Квазимодо. Но Сава слишком хорошо слышит, даже когда рубится во все глаза в какую-то игруху, чтобы не поймать даже в полуха мой вопрос. С пару секунд молчит, будто вкладывая всё внимание в последний рывок и, видно, с треском провалившись, выключает и откидывает телефон в сторону, по-детски обидчиво и раздражённо скривив лицо, убрал руки за голову. — С чего бы им вдруг помириться? Как ходили тише воды, так и ходят, ни слова друг другу не скажут. Понимающе киваю, как-то даже расстроенно поджав губы. Мой муж и муж моего лучшего друга по иронии судьбы пару раз обменялись дружескими рукопожатиями в нос и так друг друга и на дух не переносят. Оставишь их в одной комнате хоть на неделю — будут молча сидеть по своим углам, так и не решаясь начать диалог. Будто от этого зависит их гордость, будто от этого будет зависеть как они сами будут выглядеть в глазах у самого себя: «Сдался и проиграл или выиграл и не проронил ни слова, будто и нет его вообще. Да, будто его и нет совсем. Настолько я его ни во что не ставлю. " — Может, попробуем их как-то помирить? Всё никак не оставлю надежду, что эти двое могут стать друзьями. Не хочу постоянно смотреть, как они старательно друг друга избегают, игнорируют и вертят носом, вдыхая через зубы, только губами выдавая так и не сказанное вслух «блять», когда мы специально даём им совместные задания. Помирить. Дать привыкнуть друг к другу. Только всё бестолку. — Давай. Есть варианты? Сава задумчиво покусывал внутренюю сторону губы и смотрел куда-то перед собой, будто осязаемо перелистывал огромный журнал на железных кольцах, перебирая всевозможные варианты, как достать кого-то на этот раз. Настолько спец в этом, что, не удивляюсь, если он действительно ведёт какой-то ежедневник, где хранятся все его пакости на период с года до его полных двадцати пяти. Надо же. Двадцать пять. А на вид и поведение и на 18 не тянет. — Ничего не могу придумать. А ты что-нибудь? Тут Сава решает сесть ровно, всё так же задумчиво о чём-то размышляя. — Ну, чтобы они согласились на какую-то авантюру, там должны быть мы. Оба. Согласно кивает самому себе и будто подтверждает. — Да, без нас они на такое не клюнут. Может, в игру какую поиграем? Ну. . . Карты, настолку какую, где нужно ещё и языком трепать, иначе смысла не будет. С пару секунд молчу и, придумав, перевожу взгляд на омегу: — Как насчёт правды или действия? А чтобы было честно, можно в приложении её найти и играть. Сава воодушевлённо улыбается и даже резко подскакивает, чтобы взять телефон. — Да! То, что нужно. Только. . . Молчит, пальцем размашесто перелистывая панель скачанных программ в самый низ. — Ведущим ты будешь. Если что им не понравится, то это не я всё подстроил, чёрт и говножуй, а ты, невинная Ромашка. Тут уже не докопаешься. И кидает мне телефон с уже забитыми на скорую руку именами: «Король 👑», — не иронично обозвав, очевидно, себя, «Кудряшка🐻», — меня, своей излюбленной кличкой, «Костичка», — Костю и «Саня🐺» -, Сашу, его мужа. — А если откажутся? Уже подскакивая за своим другом, иду следом. — Их никто не спрашивал.

***

— Хэ-э-э-эй! Сава, раскинув руки, идёт походкой «победителя», спускаясь со второго этажа до мирно сидящего в кресле Саши. Залезает ему на колени и обвивает руками его шею. Смачно чмокает его в нос и слишком уж радостно дует губы бантиком. — Обыскался меня, небось, да? Ну не плачь, не плачь, куда я без тебя уеду? Я тебя никогда с этим тираном не оставлю, никогда! Никогда, слы-ыши-ишь?! И уже будто переходя на жалостливый плач, прижимается к нему щекой и обхватывает его лицо ладонями, сводя их к центру. Смотри, слезинку проронит, так ловко изображает эмоции и переключается с «счастлив как никогда» до «я только что утопил пятерых котят, нет мне прощения!». Раньше бы я выпал с такого резкого перепада настроения, но сейчас уже немного различаю, когда меня откровенно обманывают, а когда нет. И чего мне это стоило... — Ты кого тираном назвал? Переворачиваясь на другой бок, Костя спросонья продирает глаза и сладко зевает, плавно переходя из лежачего в сидячие положение. Понял, что шанс поспать часок-другой уже упущен, так бы и не вставал вообще — спал, спал и спал. Даже не знаю, как ему не надоедает. Но и разбудить, повести себя эгоистично и прервать сладкий сон никогда не решаюсь без причины. Он всегда выглядит таким измотанным, может, и без «выглядит», что как тут разбудить? Да и оставаться настолько уязвимым, когда рядом с тобой ходячая непредсказуемость невозможно. Учитывая, сколько они друг с другом живут, думаешь, что Костя научился уже спать с открытым глазом, если младшему брату неожиданно станет скучно. — Вы что-то уже задумали? Даже сонный зрит в корень. Трёт глаза и смотрит вниз, приходя в себя. Да, задумали, и вряд ли это вам понравится. — А почему сразу «задумали»? Сава с ноткой претензии слезает с Саши, так не проронившем ни слова, и падает на кресло рядом, смотря на брата, будто тот обвинил его в чём-то без причины. — Потому что слишком уж у тебя искрящиеся глаза и заговорщическая улыбочка на лице. Идеально считывает его поведение. Не сдерживая улыбки, глажу Костю по голове, ласково, осторожно, будто он сейчас скинет её и спихнёт меня с дивана. Когда Покровский старший только проснулся, то лучше почти не трогать его, а лучше не делать этого вообще, но буквально каждый раз он ведёт себя так мило, что я не могу удержаться и лишний раз его не погладить, потрогать, пощупать. Не могу и всё на этом. — Мы решили поиграть все вместе в правду или действие. Вы не против? Чуть наклоняюсь и заглядываю в глаза сначала к мужу — потом, молчаливому Саше, что, встретив мой взгляд, равнодушно отводит его в сторону. Как и ожидалось, оба друг на друга даже не смотрят. От этой картины даже грусть нагоняет, неужели всё настолько плохо? — Против. Сава тут же подскакивает и разводит руками. — Ну э-э-э-э-эй! Костя, отказы не принимаются! Ты и так с нами почти не общаешься, только работаешь, спишь или убираешься! Будто сбивая рукой «летящие» в ответ аргументы, отмахивается от них, словно Сава пустил в него маленькие бумажные самолётики. Предательски слабо «бьются» ему в щёку и падают вниз. Так дело не пойдёт. — Кость, это же всего лишь игра. Когда мы ещё сможем вот так спокойно собраться и пообщаться? — Вот-вот! Костя, хорош постоянно ломаться! Не обращаю внимания на омегу, который, поддакивая, восклицает что-то в мою поддержку. Смотрю мужу в глаза, поглаживая его руки большими пальцами, улыбаюсь и без слов пытаюсь ему внушить, что согласиться – не значит обречь себя на муки и страдания. Ну же, согласись. Ну же, прогнись и махни рукой, выдави вялое «ладно». Ну же. Ну же. А Костя смотрит. Так выжидающе, строго, будто ищет ответы на каверзные для нас с омегой вопросы, ставящие нашу идею под сомнение, но потом устало прикрывает глаза и вздыхает. — Ладно. — ДА-А-А! Сава тут же прыгает Саше в объятия и обхватывает руками его голову, целуя куда-то. . . Куда-то. А тот даже не сопротивляется, привык или действительно всё равно на эту энергию, прущую со всех щелей. Ни капли удивления или смущения. Абсолютно спокоен и даже равнодушен. Как он это делает? — Сашенька не против. Верно ведь? Альфа переводит взгляд на Саву. Смотрит на него так тепло и открыто, как он смотрит только на него. Улыбается: одними глазами и уголками губ, почти незаметно, как может улыбаться только ему. Мягко целует в губы и усаживает к себе на колени. Саша так редко улыбается. Наверное, он единственный человек на всём белом свете, кому этот непоседливый подросток радостно подчиняется. Будто приручил своей спокойностью самую не поседливую и дикую зверушку, кормит и поощряет её за хорошее поведение. За плохое — наказывает. — Кхм. Только обговорим сразу условия, чтобы не было непоняток. Решаю вмешаться, параллельно усаживаясь на диване поближе к спинке, свободной рукой обхватываю Костю за талию и укладываю его голову на своё плечо. Успокаваю, настраиваю на «всё будет хорошо, без нервов». Извини, что обманываю тебя. Поглаживая его по голове, перебираю пальцами светлые волосы. Настраиваю только на лучшее. Пожалуйста, пусть они хоть чуть-чуть растают. — Костя и я не ебёмся, в губы не целуется — раз. Сава демонстративно загнул один палец, как бы считая количество пунктов. — Задания, что невозможно выполнить или они уже были, но только похожие – не берём – два. Кто откажется от задания – выпивает и вообще лох – три. На пару секунд замолкнув, добавляет: — А, и если вы дохрена раз сольётесь, то исчерпаете свой лимит. Все играют и все участвуют. Все молча настраивали себя на предстоящее развлечение. Всё до одури просто: выбираешь правду — отвечаешь на вопрос; действие – выполняешь его. Кажется, мы впервые вот так собираемся все вместе за долгое время не по делу, а «просто». Все уже почти тридцатилетние мужики – работа, дом, работа. Иногда полезно вот так вспоминать времена из «старшей школы», дурачиться, будто совсем скоро у нас не полезут уже седые волосы и мы не будем закручивать закрутки на зиму. Будто мы все всё ещё зелёные сопляки и не знаем, что такое взрослая жизнь и ответственность. — Ещё. . . Задумчиво вставляет омега, ехидно натягивая на себя хитрую улыбочку. — Кто первый напьётся, тот выполняет действие того, кто останется самым трезвым. — Кхм, давайте тогда немного расчистим место, чтобы было где выполнять действия. Все альфы, а именно – мы все, не считая Савы, встаём, двигаем диваны, подвигаем кресла, чтобы образовался из них замкнутый ромб и в середине — свободное место. Костя садится прямо противоположно Саше, мы с Савой на свободные. Даже этот жест показывает, что им хочется сидеть "как можно дальше", что "они борятся за мнимое доминирование". И если у Саши это можно объяснить полом и характером, то у Кости это чисто характер и совсем немного пол. Интересно, они хоть осознают, что выдают себя с головой даже в таких мелочах, как выбор места для игры «правда или действие»? Прокашливаюсь, нажав на кнопку «старт». Первое задание. —Сава, правда или действие? — Всегда действие. Тот аж сидел как на иголках от нетерпения. Так хочется начать? Нажимаю на действие и. . . —. . . Я завис, перечитывая первое задание. Весело. Это намёк судьбы такой? Только через секунд 5 выдавив из себя лёгкий смешок, встаю и на ходу зачитываю: — «Король, игрок Ромашка нарисует у Вас на лбу член». Где-то лежал пенал с канцелярией. Роюсь, пытаясь найти запечатанный уголь, маркер. Что-то мягкое и чем было бы удобнее рисовать, а после — смыть. За спиной раздаётся звонкий смех и издёвки. — Рома, а ты маленький как у Кости нарисуешь, или как у меня? Даже не оборачиваюсь. Да и не нужно это. Он сто процентов ходит уже между креслами и «показывает» какой. Нахожу какой-то легко смываемый маркер-кисточку и иду к Саве. Он уже приготовился, широко улыбается и во всю старается не смеяться, чтобы я не «скосил». Навыками рисования не обделён и мог бы нарисовать полный реализм, со всеми венами и прожилками, обрезанный или нет, толстый или тонкий, кривой или идеально ровный, как в порно, но остановился на двух кружочках и сосиске. Чем тебе не член? — Думаю, это всё-таки твой. И, улыбнувшись, тыкаю омегу в лоб, как бы говоря: «я закончил». Он подбегает к зеркалу, пока я усаживаясь на место, и издает звук полного разочарования: — НУ РО-ОО-ООМАА-А-АА. Я развожу руками, не переставая улыбаться, и беру телефон обратно. — Да-альше-е. . . Снова как полоумный смотрю на экран и ошарашенно хлопаю ресницами. Да не может быть такого. Для начала это перебор. Это шутка такая? — Рома, что там такое, что ты будто невкусную письку облизал? Опускаю взгляд в пол и прикрываю глаза ладонью. — Я выпью. . . Сава подскакивает и выхватывает у меня мобильник. Пялится на него, как и я, а потом взвизгивает и прыгает от радости, будто ему сейчас написали, что он выиграл годовалый запас чипсов. От радости даже чуть его не выронил. — Да что там такое? Костя встаёт вслед за Савой и читает задание. А я даже не могу взгляд на Сашу поднять. Так неловко, почему второе задание и тут такое? Костя фыркает, падает на своё место и произносит: — «Игрок Санёк, покажите, как следует целоваться игроку Ромашка». Глубокий вдох. . . От этих слов будто ещё сильнее голова вжалась в плечи. Как же неловко. — Роман, если Вам не комфортно, то я выпью. Краем глаза посмотрел на Сашу, кивнул в знак благодарности и как только он хотел потянуться к рюмке, чья-то рука схватила её раньше него. Следом и бутылку и вообще любой алкоголь. Как мать детей к груди прижал и попятился назад. — Ну уж нет! Целуйтесь! Саша медленно встал на ноги и со вздохом пошёл по направлению к убегающему Саве. — САША, НЕТ. ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ! — Сава, отдай. — НИ ЗА ЧТО!!! Костя сидел, подперев голову кулаком, а потом посмотрел на меня. Устало, совершенно не злясь или смущаясь. Те двое уже не слышали, так как один убегал, а другой пешком его ловил. — Рома, если это из-за меня, то я не против. — Нет, не в этом дело. . . Просто. . . Звук звонко упавшего хрусталя и чьи-то визги. — САША! — Не надо было убегать. Ладно. Что я как ребёнок. Поцелуемся и всё. Всего лишь чуть-чуть поцелуемся и всё. Просто поцелуй с Сашей. Он же не в трусы ко мне залезет. Да и тут ведущим будет он, а не я. Мне просто реагировать. Или не реагировать. Пару минут и я свободен. В конце концов, это все равно ничего не значит. Сам это начал – будь добр выполнять. — Саш, я согласен. — М? Они с мужем уже достали тряпки, мусорное ведро, перчатки. Приготовились убирать за собой, как я нагрянул в дверном проёме весь красный до кончиков ушей. Весь такой серьёзно настроенный и полный решимости. Сава радостно вскочил на ноги, отбрасывая половую тряпку в сторону, как Костя проходит мимо меня и приказным тоном вставляет: — А ты не отвлекайся, вытирай давай. Покровский присоединился к уборке и занял Сашино место. Последний уже плавно подошёл ко мне и рукой коснулся моей груди, уводя подальше от чужих глаз. Костя: — Тут много стекла, не порежься. Я не буду потом твоё нытьё слушать, как тебе больно и как много крови ты потерял, порезав один мизинец. Сава: — Да я в перчатках! И вообще, я бы так не сказал! Костя: — Ага, конечно. Голоса Покровских уже отдавались эхом из другой комнаты, я шёл задом, пятился, пока Саша вёл меня, а я не мог отвести взгляда от его глаз. Смотрел как загипнотизированный. Он же оборачивался позади меня и смотрел, чтобы я не впечатался куда-нибудь в стену. Рома, всё. Соберись и возьми себя к руки. Ведёшь себя, как полный идиот. Когда мы уже стояли в той комнате, в которой и начали играть, прямо в середине, Саша наконец посмотрел на меня и придвинулся ближе. — Вы уверены? Помолчал, перед тем как что-то сделать, кивнул про себя и коснулся своими губами моих. Наверное, моё красное до кончиков ушей лицо не совсем внушает уверенность в собственном решении и он это понял. Я неуверенно положил ладони ему на плечи и закрыл глаза. Со стороны, наверное, это выглядело так, будто я целуюсь впервые за свои 30 лет, настолько это робко и неловко, будто видел это только у кого-то и сам впервые использую теорию на практике. Саша прижимается ко мне ближе, просто чтобы было удобнее, сам укладывает мои руки и аккуратно пробует. Тискает, без какой-то особой нежности или чего-то ещё. Обычный поцелуй, без эмоций или чего-то ещё. Я один здесь, видимо, их испытываю. Кюри замечает, что я уже немного привык и углубляет поцелуй, обхватывая моё лицо руками. Я так разнервничался, что мои щёки на его холодных ладонях ощущались горячими. Он совсем немного поводил большим пальцем по моей щеке, чтобы чуть охладить её, а я уже почти и не хочу провалиться сквозь землю. Проникся его непоколебимостью и сам немного успокоился. Переплетаем языки, делаем небольшие перерывы, целуемся так по факту с пару минут. В один момент альфа прерывается и говорит: — Я научил Вас, как надо целоваться? Отстраняемся друг от друга, а этот ухмыляется. Не высокомерно, по доброму, шутя. Хмыкаю и опускаю взгляд в пол, запустив пальцы в свои волосы. — Что?! Вы уже закончили?! Сава застыл на входе и с лицом полного разочарования почти закатил беззвучную истерику, уже наклонился назад и открыл рот, но передумал. Передумал, потому что позади раздались шаги Константина Алексеевича, человека, который дал бы ему за это болючий подзатыльник. Последний молча обошёл брата и сел на своё место. Спокойно, будто бы я сейчас не целовался с мужем его брата. Те так долго возились, наверное, потому что Саве специально никто особо не помогал, так бы быстро управились. Возможно, он делал простую видимость «помощи», а сам давал нам время закончить. Я виновато смотрю на него, а тот пялится на какую-то статуэтку в углу комнаты. Во рту привкус табака. — Ну, кто следующий? Беру телефон обратно в руки, голубого вздыхая и возвращаясь в колею. — Следующий. . .Опять Сава. «Выбери место, где бы ты хотел заняться сексом. Все игроки должны угадать, что это за место. Те, кто не угадают, снимают одну вещь». Читаю это задание с лёгкой улыбкой. Сава точно поставил режим для «конченых извращенцев». — О-па-чки. . . Прикусив губу, смотрю исподлобья на остальных. Костя вздохнул, прикрыв рукой лицо, Саша ноль эмоций. Сава — рад как никогда. Кто бы мог представить, что его будут радовать такие нестандартные вещи. Видно, он сразу придумал место и от переизбытка чувств, подпрыгивает на одном месте и смотрит только на меня и брата, предвкушая будущее веселье. Видимо, муж про его фантазии уже что-то слышал, так что его реакция не так интересна. Главные жертвы это мы с супругом. Омега вальяжно развалился на кресле и всем своим видом нарочито ждал, пока все начнут по одному кидать свои варианты. — Рома? — М? Выпрямляюсь, неловко хмыкая и потирая нос, всего на секунду. Не контролирую это. Такая дурацкая привычка. — Зная тебя. . . Это же не простая локация. Может, это где-то, где есть шанс, что поймают? Общественное место, например. Отвожу взгляд, поправляя кудрявую челку. — М-м, может...в раздевалке..? —Нет. Сказал, как отрезал. — Но во многом ты прав. Там могут спалить. Он не устал улыбаться? — Костя? Хитренько прищурился, не переставая хихикать. Знает, что Костя не угадает. — О... Даже представить боюсь. — Ну ты попробуй! Хмурится, супит брови и будто "пыхтит, как злой бычок", как и всегда, когда напрягается или идёт обсуждение чего-то, что ему не нравится. — Ну! — Да заткнись ты. — 1... 2... — Да я не знаю. Машина? Общественная душевая? — О-о-о-о. . . Сава захлопал в ладоши и аж свесился с кресла, так сильно он подался назад. Смеётся и хлопает, выводя его всё больше. — Понял. Как захочу острых ощущений, так сразу звоню тебе за советом, Костик! — Сава, ведёшь себя, как ребёнок. Если подумать, то он не тот человек, кто хотел бы какого-то экстрима в сексе. Костя своего рода «старой закалки». Секс — это только между двумя людьми; секс — только там, где никто не заметит и никто после не поймёт, что он у вас был. Никаких приставаний на улице, поцелуев. Интим — значит интим во всех смыслах. — Ну, Саша... Ща мы и проверим, как ты меня слушал. Не выдерживая этого, видимо, Костя встаёт и подходит к столешницам, чтобы налить себе кофе. Просто. Будто это не из-за того, что придётся слушать ненавистный голос. Будто действительно ради того, чтобы взбодриться после дневного сна. Я остаюсь сидеть, наблюдая за последним участником. Он с секунд 5 молчит, а потом встречает Саву уверенным взглядом и даже заносчиво произносит: — В кабинете твоего старшего брата. И громкий звук выплёвывания кофе куда пришлось. Это громкое «ПФФФФФФ! КХМ, КХЕМ, КХМ». Постукивание по грудной клетке и, как итог, выливание всего содержимого в кружке в раковину. — Сава, если я узнаю, что ты хоть попробуешь. . . — Да расслабься! Ладонью прикрыл рот, видимо, чтобы не так громко смеяться. И так всё делает для того, чтобы спровоцировать. — Я пока слишком молод, чтобы... Встречает суровый взгляд и запинается. — Ладно! Кгадал только Саша. Раздевайтесь. Давайте-давайте. Костю долго уговаривать не пришлось, он бы и без этого это сделал. Кофе попал на белую футболку и ходить до конца игры вот так он бы не стал. Не в его репертуаре. Я стягиваю с себя чёрную водолазку, тёплую от моего тела, и кладу его на спинку кресла, муж делает точно так же. — Кхм. Следущий. . . Костик. Правда или действие? — Давай рандомно, он всегда будет правду выбирать! — Эй, я тут решаю, что мне выбирать! Омега сымитировал «отсос», уткнувшись языком в щёку. Костя ужасно скривился, так, что 10 подбородков и лицо от съедения чего-то самого кислого на свете. Выглядит странно, но уже так привычно. Младший вытворяет что-то из ряда вон, а старший даёт ему подзатыльник. Выпало действие. — «Костик, сымитируйте секс по телефону. Изображайте его 5 минут. » Он молча, без единого слова, выпил рюмку заранее разлитого коньяка. Ещё бы, Костя б никогда в жизни бы такое не сделал. Слишком закрутый, слишком зажатый и прямолинейный. Он даже в постели не может до сих пор «отдаться полностью» и, неосознанно, приглушает стоны то прикусыванием пальцев, губ, то моей шеей или плечом, то поцелуем. Он бы никогда такое не сделал. Не с ними. Не в такой обстановке. Сава разочаровано цыкнул, но ничего говорить не стал. — Саша, правда или действие? — Действие. Киваю, сразу утыкаясь в экран телефона. — «Санёк, скажите, кто Вам здесь больше всего нравится м не нравится. Объясните почему. » И нет, ничего удивительного не случится. Саша молча потянулся к рюмке и выпил её, закусив теми наспех рассыпанными закусками, что я приготовил. Очевидно, кого он здесь любит и не любит больше всех. Наверное, даже лучше, что он решил отказаться. Пока ничего не меняется, мы всё так же стоим на «мёртвой точке». Что же делать? — Кхм. Следующее задание. «Отвечают все! Поднимите руку, у кого был секс со всеми полами: альфами, бетами, омегами. С кем не было? » Все замолчали, вспоминая свои половые связи. У кого-то их было много, как у меня, например, у кого-то мало. Но, как бы то ни было, я самый настоящий латексный гей и только «достойный альфа-самец сможет поднять мой молот». Увы. Хотя и пару жалких попыток было. Жалкий опыт, не хочу о нём вспоминать. Уже тянусь к рюмке, как к ней же тянется и Александр. Оба Покровских подняли руки. Я: — Не было только с омегами. Саша: — Не было только с альфами. Ироничное совпадение. Оба выпиваем и ставим рюмки на столешницу. — Продолжаем. Кривлюсь и жмурюсь от того, что дёрнуло вот меня взять лимон как лёгкую закуску. Не люблю же. — «Санёк, расскажите о том, что вы больше всего любите в своем партнёре и почему. » Он задумчиво перевёл взгляд на Саву, осматривая его без тени сомнений или смущения. Оглядывает с ног до головы, будто в голове прокрутил его перед собой на 360 и прикрыл глаза, чтобы сформулировать. — Больше всего люблю его за его характер. Полная моя противоположность. Немного улыбаюсь той мысли, что, понимаю его. Что я, что нарочито серьёзный Константин Алексеевич, очень разные. До сих пор иногда не верю, как такой человек, как он, клюнул на мои «девственные трепыхания» и влюбился в меня. Да ещё и ответил «да», когда мы мирно ужинали в любимом ресторане. При всех, на публику, как ему не нравится. Прости за это. Так было эффектнее всего. И это того стоило. — «Король, сядьте на колени тому, кто предложил в это поиграть. » Он, улыбнувшись, встаёт и усаживается на мои колени. Такой маленький. Такой крохотный по сравнению со мной, двухметровым амбалом с весом больше ста килограмм. И это ведь Сава большой для омеги, 175 ростом, с прессом и не плохими мышцами. Поэтому я не могу на них смотреть, как на предмет сексуального характера. Вдруг сделаю больно, ошибусь и сломаю. — «Санёк, побудьте для вашего партнёра „манекеном”, пусть он расскажет и покажет всем присутствующим о своих любимых частях тела у вас. » Хмыкает про себя и выпрямляется , омега тут же соскивает с коленей и подходит к Саше. Делает вид, будто думает о самих частях тела, но на самом деле, как бы «деловитее подать», как бы «позаковыристее выебнуться и показать своё». Подходит к альфе так, будто стоит у доски, сбоку. — Пресс у Саши, конечно, не в 6 кубиков, но о-о-очень секси. Покажи им. Тыльной стороной ладони хлопает ему по животу и довольно выпрямился, даже, я бы сказал, «напетушился». Пресс действительно есть, но он и не военнослужащий, чтобы иметь «все 6», как у меня, Кости или Савы. Омега тут же разворачивает его спиной, разводит его руки в стороны и сам задирает футболку, оголяя спину. Без всяких пылких речей или сложных словосочетаний, подбора прилагательных и смысловых нагрузок, разводит руку, будто показывает нам «другой мир» и восторженно протягивает: — Балдё-о-о-ож. . .! Мы с Костей одновременно засмеялись. Сава так рад, так любит каждую частичку его тела. Крутит, вертит, то похвалит, это похвалит. Понимаю и его тоже. Забываясь, перевожу взгляд на Костю, равнодушно рассматривающего своего недо-соперника и даже романтично подпираю голову. Такой красивый. Я ведь тоже могу сейчас встать и вести себя точно так же. Он замечает мои разглядывания сразу же и напряжно морщится, так и не переводя взгляд, совсем чуть-чуть. Не любит, когда на него смотрят. Не любит, когда смотрят, а он не понимает причины. Эта закрытость, эта зажатость каждый раз как вызов. Хочу любить и трогать его до тех пор, пока только со мной он не будет на все 100% спокоен и расслаблен. Чтобы что бы я не делал, он чувствовал себя в своей тарелке. И кричал, пока я его трахаю, а не зажёвывал свои стоны подушкой или ещё чем, что под руку попадётся. — Ну, впрочем, осталось только это. Сава оттянул пальцем резинку его штанов и трусов одновременно, а потом с характерным звуком отпустил. — Но это я вам не покажу. Пока Сава довольно, почти в препрыжку, шёл обратно ко мне, Саня легонько шлёпнул его по попе, а потом вернулся обратно на своё место. Костя от этого прикрыл глаза, всем видом произнося одно единственное: «я этого не видел». Далее — череда вопросов для всех. Вопросы по типу «лишали ли вы кого девственности, нравится ли вам такая или такая поза». Костя выпил почти на все вопросы. И не сколько потому, что постеснялся ответить, а потому, что он единственный «ньюфаг» в мире секса и разврата, а я его кудрявый сопровождающий. Самое забавное в этой ситуации — то, что Костя очень быстро напивается. Вот меняется кардинально. — Ты хорошо себя чувствуешь? Наклоняюсь чуть ниже, чтобы посмотреть на его лицо, что направлено было вниз, т.к. снова начало клонить в сон. — М? Да, я в норме. — А-ха-ха-ха-ха, смотрите, Костя уже в щи! И смеётся, а сам тоже хмельной. Щеки розовые, даже немного успокился. Я сам, признаться честно, тоже немного опьянел. Хотя это даже не чувствуется. Так, фоном, если не думать об этом, то даже не замечаешь. Алкоголь редко когда в таком количестве мог на меня повлиять. Умею пить и наслаждаться тем, что пью. Хотя алкогольное распитие - не моё. Я больше по чему-то действительно вкусному. Не понимаю этого смакования какой-то старой дряни. Пить такое только ради эффекта. . . Такое себе удовольствие. Но, что хочется сказать, Саша не опьянел будто вообще. Трезвый, как стёклышко. Или делает вид. Очень умело делает вид. — Рома, давай дальше! Киваю, протирая затылок и заглядывая в телефон. — «Костик, расскажите о своей самой извращённой фантазии. » Он тянется уже к рюмке, как Сава буквально подрывается с места. Так, будто от этого зависела его жизнь: сейчас или никогда. — НЕТ! КОСТЯ, НЕТ! — Чего это ты мне тут "неткаешь"? — Ты исчерпал свой лимит, харе кайф ломать! — А где этот измеритель моих запасных жизней? Почему это только сейчас я «исчерпал свой лимит»? — Не отнекивайся! Говори давай! — Не хочу! — Да я тебя и не спрашивал! — Сава! — Костя! Последний сильно-сильно супится, болезненно потирая переносицу. Потом поднимает на меня взгляд, окидывает с ног до головы и предательски краснеет. Мне уже самому интересно, что ты от меня скрываешь. Чем больше его это смущает, тем больше это мне понравится. Наверное. Так ведь? — Кость? Ну давай, мне тоже интересно. Улыбаюсь, подперев голову кулаком. Он молчит, потом делает глубокий вдох и плавный выдох, зачесывает руками волосы назад и бегает глазками туда-сюда, так и не решаясь проронить ни слова. Потом краснеет ещё больше, будто вся кровь разом прилила в мозг. — Ну?! — Блять, нет. И резко выпивает. Залпом. Всё-таки, это ваше его сил. Даже расстроенно отвожу взгляд и киваю про себя. И чего я ожидал. Такое можно вытянуть из него разве что нависнув сверху и "приперев к стенке". Чтобы был загнан в угол, чтобы не мог отвертеться. — «Санёк, поменяйтесь с игроком Костичка любой деталью одежды. Сава взвизгивает. Да, это то, что нужно. От Саши жуть как пахнет сигаретами. Я привык, для меня это норма, но для Кости — кромешная жуть. Самая гадкая гадость, что вообще можно вообразить. Горькая, застрявающая в глотке вонь, что, в перемешку с рвотными позывами, бьёт в нос, успей он только перешагнуть через порог. Не только из-за своей вредной привычки. У него такие феромоны. Брутальные даже, мужицкий «запах табака» вперемешку с чем-то. Не то, что у меня. Персики. Два метра, сто килограмм — персики. Костя нехотя снимает с себя носки — штаны вряд ли отдаст, а Саша стягивает футболку. Костя даже опешил, что ему вручили не носки, какие он был готов отдать, а самую настоящую футболку, от которой разит его любимым ароматом, даже растерялся. Взял её в руки и в ахуе не мог собраться и напялить «это» на себя. Саша уже спокойно сидел на кресле, подперев голову и пристально вперив взгляд на Покровского старшего. Такой же, как и Сава. Большой, говнистый и хитрый. Только вот выглядят его молчаливые разборки очень забавно. Не как у взрослых людей под 30, а как у вредных девочек в садике. Костя брезгливо надевает её на себя и даже руки не может расслабить. Держит их на расстоянии, будто в футболке иглы и от близкого контакта они упрутся ему в руки. Как же это смешно. Улыбаюсь, смотрю на них и так тепло становится. — Продолжаем. — Ну-ка. — «Ромашка, пускай один из игроков потрогает вас за соски». Костя, подъедая стол с закусками, вдруг остановился. Не сдерживая лёгкой ухмылки с лица вальяжно раскидываю руки по обе спинки кресла и приглашаю Костю поднять свой красивый зад и подойти ко мне. Даже раздевать не нужно, просто потискай и свободен. Возможно, это от того, что мы уже больше часа в это играем и он смирился, или потому, что пьяный. . . Альфа уверенно поднимается на ноги и быстрой походкой садится, седлает мои бёдра, сводя их с раскинутого в разные стороны состояния в положение "плотно сжатые коленки". Каждый раз напрягаюсь, когда он делает что-то с такой уверенностью. Впрочем, из-за этого взгляда, походки и повадков я его и полюбил. Тут же касается их руками, даже больно сжимает и прокручивает указательными и большими пальцами. Никакой ласки или смущённых потискиваний. И языком не коснулся. . . Какая досада. — Ай. . . Потом поднимает руки в жест «всё, я закончил» и возвращается к себе как ни в чём не бывало. Потираю свои красные соски и будто шикаю на них: "Не болите, давайте лучше предоставим, что это было приятно! " Сава встаёт и поднимает руку: — Маленький перерыв, я хочу поссать.