Спаситель души моей

Следующее утро Верховенский провёл у Ставрогина в спальне. Как так получилось спросите вы? А очень просто, после того как Николай Всеволодович выгнал Верховенского тот решил прогуляться по поместью. Абсолютно голым ночью, да-да. К счастью в такое позднее время все слуги и гости спали, поэтому Петрушу никто не заметил. Он вышел на балкон и оперся на перила. Вдруг он ощутил чужие руки на своей талии.  — Николай Всеволодович! Вы меня напугали, не думал что вам свойственна такая нежность.  — Полно, Верховенский. После всего, что между нами было вы ещё можете называть меня на вы и по имени отчеству? — руки Ставрогина переместились на округлые ягодицы Петра, отчего тот вздрогнул.  — Надо же. — он сдавленно выдохнул — Соблюдать меры приличия, ведь люди не слепые.  — Как будто эти «не слепые» люди не знают почему ты здесь. Или не слышат твоих ночных криков, Петруша. — Ставрогин так легко перешёл на ласковое обращение, словно делал это постоянно. — Они просто делают вид что не замечают.  — Да, наверное вы — он ощутил лёгкий укус на своих ягодицах. — ты прав.  — И все же так беззаботно стоять голым на твоем месте я бы не стал. Или ты хочешь застудиться? — он взял Верховенского за плечо, развернул к себе и приподнял за ягодицы.  — Ого, какая забота, Ставрогин, ты меня удивляешь все больше и больше.Если больше возможно.  — Ещё кто кого удивляет, Петруша. Однако я здесь по другому поводу. Я хотел попросить тебя не распространяться о наших отношениях — Верховенский хотел было возразить, но Ставрогин жестом остановил его. — То есть я прошу тебя не фамильярничать, хотя бы первое время.  — Если за слова свои, Николай Всеволодович, я могу поручиться, то за реакцию тела очень вряд ли. Особенно если вы будете так подкрадываться сзади.— вдруг Петруша неожиданно сам для себя потянулся к шее Ставрогина и слегка укусил её. Ставрогин усмехнулся и прикрыл глаза.  — Не думал, что тебе, Петруша, такое свойственно. Или тебе не хватило ночи со мной? — он ухмыльнулся краешком губ.  — Мне и всей жизни с вами, Николай Всеволодович, не хватит. — сказал Верховенский и жадно впился в его губы. А тот, в свою очередь, сразу ответил на поцелуй. Их языки сплелись, а поцелуй стал все больше напоминать прием пищи, нежели прелюдию. Они целовались, яростно вгрызаясь в друг друга, словно не могли насытиться. Для них перестал существовать весь мир, и вскоре они бы вернулись в кабинет Ставрогина, если бы не утренние лучи солнца, которые очень ясно стали напоминать о рассвете.  — Верховенский, я думаю нам с вами стоит остановиться, чтобы слуги не застали нас в таком неподобающем виде. Верховенский требовательно заныл.  — Я не хочу расставаться с вами, но понимаю что другого выхода у нас нет. Доброй вам ночи, Николай Всеволодович. — он легко чмокнул Ставрогина в щеку. Тот сначала оторопел от такого неожиданного жеста, но когда повернулся к Верховенскому и увидел его лицо, расплылся в тёплой улыбке. Лицо Верховенского в тот момент было похоже на лицо ребёнка, явно не привыкшего к такого рода нежностям. От отца он совсем не получал ласки, а мать и вовсе не помнил. Для него самого такое проявление ласки было странным, но со Ставрогиным он почему-то ощущал то самое чувство безопасности и защищённости, которое было ему необходимо.  — И вам доброй, Петр Степанович. — Ставрогин шумно вышел с балкона, направляясь в свою спальню. А Верховенский так и остался стоять полностью голым и смотреть на рассвет, пока не услышал отдаленные крики петухов.

***

Лизавета Дроздова прогуливалась по Скворешникам. Она пыталась найти Николая Всеволодовича, чтобы поговорить с ним, поэтому обходила почти каждую комнату. Перекинувшись парой слов с Варварой Петровной, Лиза поняла, что Ставрогин ещё не просыпался. Недолго думая она решила забыть про все правила этикета, категорически не позволяющие ей заходить в его спальню. Лиза быстро поднялась по лестнице и сразу нашла нужную дверь. С минуту подумав о необходимости оповестить о своём присутствии она слегка потянула полуоткрытую дверь на себя. Увиденная картина явно удивила её. Николай Всеволодович мирно спал в своей кровати, но спал не один — вместе с ним лежал кто-то ещё. При чем этот кто-то очень по-собственнически обнимал Ставрогина за талию. Лиза несколько раз похлопала ресницами и уже подумала тактично кашлянуть, как вдруг Ставрогин открыл глаза и вопрошающе посмотрел на нее.  — Лиза, что вы здесь делаете? — рывком Ставрогин опустил ноги на пол и сел на край кровати. Лиза немного наклонилась в сторону, чтобы увидеть того, кто остался лежать на кровати. Но Ставрогин также отклонился в ту сторону.  — И вам доброе утро, Николай Всеволодович. Я хотела с вами поговорить, но вы, я вижу, ужасно заняты. Простите меня. — она выскочила из комнаты. Ставрогин обернулся к Верховенскому, который еле сдерживал смех.  — Что смешного, Петруша? Если бы она тебя увидела, то нам бы пришлось объясняться, чтобы она не насплетничала всему городу.  — Ты так смешно меня прятал. — он вновь прыснул от смеха. Чтобы объяснить как же Верховенский оказался в постели Ставрогина нам стоит перенестись на несколько часов назад.

***

Верховенский, услышав крик петухов, понял, что уже пора отправляться спать. Но осознание того, что на нем абсолютно нет одежды, а единственная рубашка была в кабинете у Ставрогина, значительно затормозило идею идти спать. Он решил, что нужно очень тихо пробраться в кабинет, но по несчастливой случайности он был на первом этаже, а сам Петруша на втором. Вряд ли бы без происшествий он смог бы спуститься вниз. В надежде найти хоть что-то он заглянул в свою спальню. Но все, что Верховенский увидел — это были единственные клетчатые брюки. Кое-как их нацепив он понял, что без рубашки спать действительно холодно. Он решился на отчаянный шаг — а именно на проникновение в спальню Ставрогина, куда тот никого не пускал. Эта комната была частицей его личного пространства, потому что вход в неё был ограничен и допустим только для очень и очень близких к нему людей. Петруша понимал, что вряд ли может причислить себя к этой категории, но решил рискнуть. Он подумал, что Ставрогин возможно разозлиться на него за это, но решил, что наказание точно сможет перенести. На цыпочках Петруша приоткрыл скрипучую дверь ставрогинской спальни, несколько раз проклял ее за громкость и вошёл. То, что он увидел немного удивило его. Ставрогин не спал и даже не смотрел в окно, вместо этого он соблазнительно полулежал на кровати, поедая одну за другой вишню. Он как будто бы знал, что Верховенский зайдёт к нему. Он поднял на него свой взгляд и начал медленно, очень медленно есть вишню. Черенок он оторвал пальцами, а ягоду он обхватил губами и стал откусывать всю мякоть вокруг косточки. Перед тем как выкинуть косточку он снова проходился по ней зубами, откусывая остатки вишни и немного посасывая её. Верховенский терял остатки самообладания сползая вниз по стене. Ставрогин, увидев это, ехидно улыбнулся и решил закрепить свой успех. Языком он медленно провёл по губам, собирая вишнёвые капли, так сильно похожие на кровь. Верховенский приблизился к нему и провёл языком по его губам, чувствуя вкус вишни.  — Мы же попрощались, Верховенский. Или вам без меня не уснуть? — ухмыльнулся Ставрогин.  — Уснуть-то конечно можно.Но вот без одежды спать крайне некомфортно, и…  — И холодно. А я, стало быть, тёплый? — он попытался изобразить удивление.  — Скорее горячий, обжигающий. — Верховенский умудрился покраснеть от своих же слов. Ставрогин засмеялся, увидев это.  — У меня закончилась одежда и я хотел попросить ее у вас. —продолжил Верховенский.  — Одежда лежит в комоде, можешь взять. — Ставрогин давно закончил с вишней и уже начал укладываться спать. — Если останешься — одеяло не отнимай. Верховенский понял, что действительно может остаться и спать вместе со Ставрогиным. Он невесомо лёг на вторую половину кровати, оставшись на пионерском расстоянии с Николаем. Верховенский положил руки вдоль тела и постарался ненароком не задеть то самое личное пространство Ставрогина. Но Ставрогин сам придвинулся ближе к Петруше практически вплотную. Взял его руку и положил себе на талию. Верховенскому оставалось лишь поудобнее устроиться и бороться с желанием переплести их ноги вместе. Он буквально дышал в затылок Ставрогину и не понимал, что только что сейчас произошло. Николай Всеволодович Ставрогин сам придвинулся к нему и положил его руку на себя. Вскоре ощущение шока и удивления прошло, и уже через полчаса парочка стала мирно посапывать в обнимку. Их идиллию разрушила Лиза Дроздова, бесцеремонно ворвавшаяся в спальню Ставрогина. К счастью Николай Всеволодович владел замечательной способностью скрывать все и вся, вот почему Дроздова не смогла разглядеть Верховенского. Когда она ушла Ставрогин облегченно лёг на кровать.  — Если тебе не нравится как я тебя прячу, то я больше не буду этого делать. — Ставрогин немного наигранно обиделся.  — Тогда нас обоих выгонят из этого поместья. Не обижайся, ну Nicolas. — Верховенский провёл рукой по паху Ставрогина через одеяло.  — Как ты меня только что назвал? — Ставрогин заинтересованно выгнул бровь, отодвигая одеяло в сторону, нарочито толкаясь в руку Петра.  — Nicolas, Николя.Как тебе больше нравится? — Верховенский продолжил водить рукой по возбужденному члену Ставрогина.  — Мне больше нравится без одежды. — Ставрогин откинул голову назад, рассчитывая как минимум на минет. Вдруг Верховенский остановился, встал, и, заметив озадаченное лицо Ставрогина ответил.  — Вспомните наш первый разговор по душам, это месть, Николай Всеволодович.