Крайние меры

      – Кроули, пожалуйста, спускайся вниз!       – Ни за что!       – Но, мой дорогой…       – Нет.       – Я поставил систему отопления на максимум. Здесь тепло.       С верхней полки книжного стеллажа свесилась змеиная голова.       – Теплый воздух поднимается вверх, ангел. Вверх, а не внис-с-с-с. И у тебя ис-с-с-с окон дует.       Голова повернулась в сторону окна, издала шипение и снова спряталась на полке.       Азирафель тяжело вздохнул. Это становилось невыносимо.       За окном снова шел снег. После того, как Кроули попал под снегопад неделю назад, верхнюю полку самого дальнего стеллажа облюбовал крупный черный змей. Большую часть времени он спал.       Но позвольте, а как же пятничные походы в Ритц? Эта традиция установилась после неудачного апокалипсиса, и случайные, зависящие от настроения или стечения обстоятельств походы в ресторан превратились в регулярные.       В прошлую пятницу ангел попытался тонко намекнуть, но получил в ответ невнятное шипение про «возьми такс-с-си». Азирафель представил себя, одиноко сидящего за столиком, и передернул плечами. От такой картинки ему самому стало холодно.       Сегодня был четверг. Змей спускаться не собирался. Ангел вспомнил одинокий девятнадцатый век и снова тяжко вздохнул – нужно было что-то делать, причем срочно. Что ж, придется прибегнуть к крайним мерам.       Он решительно подошел к стеллажу.       – Мой милый…       – Я не милый! Шшшшшш!       – Ты прелестен!       –Что ты с-с-себе позволяеш-шь? Ссссшш! – змеиная голова вновь появилась, гневно сверкая янтарными глазами.       – Не шипи, мой дорогой! Ты же просто душечка…       – Я кто?! Хххсссссшшшш!!!       И без того круглые змеиные глаза, казалось, округлились еще больше. Азирафель мысленно добавил пару эпитетов, которые не осмелился бы произнести вслух. Ну в самом деле – «мой сладкий» – явно был бы уже перебор. Затем с достоинством развернулся, спокойно прошел в свой рабочий уголок, сел в кресло и взял книгу. На стеллаже началось движение.       Через некоторое время ангела начало обвивать черное змеиное тело.       – Как ты смеешшшшшь? – змей дополз до живота.       Еще пара оборотов, и янтарные глаза с немым укором засверкали прямо напротив небесно-голубых. Однако, смертельной обиды в них уже не было. Еще бы — ангел был мягкий и очень теплый — намного лучше, чем пыльный жесткий стеллаж.       – Будешшшшь меня греть! – мстительно заявил Кроули.       – Хорошо, мой дорогой, – Азирафель улыбнулся, отложил книгу и погладил змея по голове, с трудом подавив желание поцеловать в носик.       Кроули же не удержался – лизнул ангела за ушком и тихонько зашипел. За прошедшие тысячелетия Азирафель хорошо выучил все оттенки шипения. В данном случае его можно бы было охарактеризовать как «очень довольное на грани блаженства». Змей еще немного поелозил и затих, положив голову на ангельское плечо.       За окном уже давно потемнело, снегопад прекратился. Азирафель совершенно безнаказанно гладил Кроули и шептал всякие возмутительные нежности, заодно вспоминая, какие новые блюда от шеф-повара знаменитого ресторана он еще не успел попробовать. Для существа, отбывающего тяжкую повинность по обогреву гигантского змея, он выглядел непозволительно счастливым.