Зов Долга

      – Доброе утро, Роланд, – первые слова, которые рыцарь услышал после пробуждения.       Родерик всё так же был бледен, но теперь улыбался.       – Доброе утро, – Роланд не узнал собственный голос.       Он охрип. Выдавливать слова получалось с большим трудом.       Роланд огляделся.       Всё та же пойма реки Ниа. Коричневый ковёр из увядших листьев. Заросли цвета запёкшейся крови. Кроны деревьев, из-за которых ясный свет Отарио изменялся, становился кровожадным свечением сердца тьмы.       Журчание речки неподалёку. Шипение летучих змей и жужжание насекомых. Никаких громогласных выкриков "в-а-а-а-а-а" или грома пушек.       Спокойствие и безмятежность.       Если бы не ноющий желудок, боль в рёбрах, горле и ответственность за Родерика, Роланд бы остался здесь жить.       Роланд обернулся к Родерику и сказал:       – Ладно… пора идти. Я полон сил и решимости добраться до дома. Уже сегодня мы попадём в госпиталь, Родерик. Нас ждут тёплые ванны и голые медсестрички!       – Голые медсестрички... – повторил, едва шевеля губами, Родерик.       Роланд поплевал на ладони и схватился за рукоятки носилок. Поволок их на север, к Гуэльфской дамбе. По пути он не замолкал. Наверное, в тот день Роланд говорил с Родериком больше, чем за всё время их совместных приключений. Рыцарь даже поверить не мог, насколько у них, оказывается, много общего.       – А концовка у "Опаснейшего врага" – полная дрянь, – произнёс Роланд. – Откуда и почему? Никто не ответит.       – И не говори, – отозвался Родерик. – Без ста грамм не разберёшь.       – Нет, я, конечно, понимаю, что там ещё какая-то серия есть, всякие спин-оффы, но повествование должно быть крепким здесь и сейчас!       В этот миг кусты зашевелились, и на пути Вольных Клинков появились солдаты в лёгком обмундировании, с ног до головы перемазанные чёрными и красными полосами. Впереди верзила, по меньшей мере на две головы выше Роланда: красная повязка, перехватывающая лоб; бугры мышц; татуировка какого-то насекомого со жвалами, клешнями и острым хвостом, что начиналась от живота и заканчивалась на лице.       – Моё почтение, сэр Роланд, – кивнул незнакомец. – Чарли Лейман, 392-й катачанский. Дали вы вчера жару! Мы с парнями даже вернуться хотели. Если б не артиллерия, так и сделали бы!       – Всегда пожалуйста, – отозвался Роланд. – А теперь, будьте добры, помогите мне и моему боевому брату, – Роланд опустил носилки и продолжил. – Если понадобится, я готов отдать Родерику всю кровь до последней капли.       Катачанец сделал пару шагов к носилкам, а потом остановился.       – Мне кажется, рыцарь… вашему другу больше ничего не нужно.       – Да нет, он жив, – усмехнулся Роланд, – просто устал. Ещё бы, с такой раной-то! Родерик, поздоровайся с господами-катачанцами. Это они вчера орков фосфором пожгли.       – Здравствуйте, – едва слышно отозвался Родерик.       – Вот! Я же говорил! – Роланд снова повернулся к Чарли. – Прошу, помогите, а то у меня уже сил нет.       Рыцарь почувствовал головокружение, переступил с одной ноги на другую.       Чарли Лейман открывал было рот, но потом снова его закрывал. Поиск слов давался с огромным трудом.       "Ну что за косноязыкий холоп!" – подумал было Роланд, но вслух это произносить не стал.       Всё-таки у него ещё оставалось немного здравомыслия не ругаться с теми, кто может помочь.       – Рядовой Джонс, – наконец произнёс предводитель катачанцев.       – Да, сэр! – откликнулся один из джунглевых бойцов.       – Ты и Билли, возьмите сэра Родерика и отнесите к медэваку.       – Но он же… – начал было солдат, однако Чарли перебил его:       – Выполнять!       – Есть, сэр!       Роланд проводил взглядом Родерика, помахал ему вслед и крикнул:       – Я же говорил, Родерик! Ванны и сестрички! Ванны и сестрички!       От радости подкосились ноги, и Роланд упал в облака. Он провалился на мягкую перину и растворился в неге.       Роланд исполнил свой долг.