На закате дня вместе с тобой

***

К двум часам ночи погода испортилась. Туча, которую Кагеяма и Хината выдели утром, не выдержав большого объема конденсата в себе, разрыдалась косым дождём. Он барабанил по крышам и окнам автомобилей, заливал собой кострище и асфальтированную площадку парковки. Хината вздрогнул, когда где-то высоко над землёй, там, где туча сошлась с соседкой, громыхнуло. Он открыл глаза, чувствуя, как холод пробирается под старенький плед, который в комплекте с ещё одним Кагеяма возил в багажнике своего Ford Mustang'а. Он поднялся, принимая сидячее положение, и посмотрел в лобовое стекло, за которым кромешная тьма боролась с редкими вспышками молний. Сверкнуло. В момент парковку осветило, а потом раздался ещё один раскат грома, от которого Хината снова вздрогнул и постарался натянуть плед на начинающие замерзать плечи. — Ты чего? — со стороны другого кресла прозвучал голос Тобио, и Шоё повернулся к нему, пытаясь выхватить из темноты черты его лица. — Гремит, — ответил он. — Впервые с тех пор, когда шибануло сорок пять. — Вот как? — Кагеяма привстал, упираясь одной рукой в разложенное сидение. Снова сверкнуло, и всего на секунду Хинате удалось увидеть его. Он был растрепан — волосы торчали в разные стороны, напоминая прическу все того же Ивайзуми, чьим сыном Тобио был. Кагеяма зевнул, даже не думая прикрыть рот рукой, и потянулся к приборной панели, коснулся пальцем дисплея, и в машине стало чуть светлее. 2:33 — Рановато однако, — произнёс Кагеяма. Хината кивнул. — Может… — начал было Тобио, но его слова заглушил очередной раскат грома. — Прости? Что ты сказал? — переспросил Шоё. — Может, ещё поспим? — повторил Кагеяма. — Хотя, знаешь, давай что-нибудь послушаем? Хината заулыбался, подтянул ноги к груди, немного двигаясь на кресле и устраиваясь поудобнее, и попутно поправил плед. — Врубай «100 Letters», — весело заговорил он. — Ладно, — Тобио переключил экран дисплея в «меню» и открыл окно «музыка». Взмах пальцем, перечень песен Halsey, и из динамиков стройным потоком льётся нужная «100 Letters». Хината прикрыл глаза, вслушиваясь в строчки, мелодию и барабанную дробь дождя по стеклам и крыше.  Они не разговаривали, молчали, отдавшись своим мыслям. Хината кутался в плед и улыбался в темноте, пока Кагеяма разглядывал собственный силуэт на стекле окна в отражении света от дисплея. Обоим было спокойно, обоим было хорошо. Им было хорошо здесь, в салоне старенького Ford Mustang'a. Им было так спокойно, даже несмотря на погоду за окном: грозу и гром, бушующий ветер… Песня закончилась, в салоне повисла тишина. — Думаешь… — начал было Кагеяма, не отрывая взгляда от своего отражения, но замолчал, опустил голову, выдыхая, и повернулся, ложась на низко откинутую спинку сидения. — Что думаю? — приоткрывая один глаз, спросил у него Шоё, но Кагеяма лишь помотал головой в знак «ничего» и перевернулся на бок, сгибая длинные ноги в коленях и превращаясь в маленького чем-то обиженного ребенка. — Кагеяма? — протянул Хината, перекатился на бок, лицом к спине Тобио, и подпер щеку ладонью. — Скажи, что ты хотел спросить? Кагеяма промолчал, песня тем временем переключилась на следующую. Строчки «Hopeless» показались оглушающими, но им было не сравниться с раскатами грома. Хината вздохнул и поднялся, упираясь той же рукой в сидение. Плед сполз по плечам в той самой серой футболке, открывая их, согретых, прохладе салона. — Тобио, — почти по слогам произнес Шоё, подался вперед и с ловкостью кошки перебрался на соседнее сидение, сразу же наваливаясь на Кагеяму, улыбаясь и касаясь дыханием его слегка порозовевшей щеки. — Тобио. Кагеяма тихо ругнулся, дернулся, переворачиваясь на спину и перетаскивая «тушку» Хинаты себе на грудь. — Это был тупой вопрос, идиотина, — утвердил он, хмурясь, и снова в голове Шоё всплыло лицо его отца. — Я не хотел его задавать. — Но я тебя вынудил, — губы Хинаты растянулись в хитрой улыбке, и Тобио показалось, что он по-кошачьи сверкнул в темноте глазами. — Отрицать не буду, — надулся Кагеяма и отвернулся, продолжая, — я хотел спросить: «Думаешь, у нас будет шанс?». Улыбка сошла на нет. Хината привстал, глядя на него чуть встревоженно, чуть недовольно,  и поставил руки ему на грудь так, что Тобио ощутил легкое давлении в области грудной клетки. — Конечно будет, — заявил Шоё, чувствуя, как чужое сердце под подушечками пальцев начинает колотиться, словно его хозяин сейчас бежит марафон. — Идиотина, — он повторил недавно произнесённую Кагеямой фразу и прильнул к его груди, обнимая за шею и прижимаясь своего щекой к его. — Всё у нас будет, только переживём конец света, ладно?

— Oh-ooh Changes over time

— Oh-ooh

I hope hopeless

— Oh-oh-oh-oh

Changes over time

— Oh-ooh