в чужих руках

      Вечерний обход подходил к концу. Почти все солдаты находились в своих комнатах. Всё было тихо и спокойно. Так, как и должно быть. Коридор в мужском крыле был пуст и тих. Лишь стук сапог капрала о деревянный пол эхом раздавался по коридору. Дождь тихо стучал по окнам. Аккерман обошёл почти все комнаты, остались лишь несколько в конце коридора. Вот, на пути у него была комната Йегера. Леви подошёл к ней. Нужно было постучать, зайти, проверить, что все в порядке и пойти дальше.       Громкое и протяжное женское «А-а-ах» донеслось из комнаты. Леви остолбенел. Это был её голос. Его он спутать ни с чьим другим не мог. Протяжные вздохи и пошлые ахи так и летели из комнаты. Аккерман сразу обо всём догадался. Всё было довольно легко. Хотя он до последнего наивно надеялся, что слухи о её отношениях с Йегером окажутся лишь слухами. Увы, Леви не повезло.       «А-а-ах… Э-эрен» — донеслось из комнаты. Её возглас «Эрен» неприятно и больно резанул по ушам капрала, оставив противный осадок.       Что же ты делаешь, Эрен? Что ты делаешь такого, что она так громко стонет? Может, ты нежно и ласково берёшь её, попутно целуя её мягкую большую грудь? Или может ты резко и страстно берёшь её сзади, попутно говоря всякие грязные вещи?       Из комнаты раздался звук шлепка и тихий скулёж, переходящий в стон.       Интересно, а ты тянешь за её чудесные иссиня чёрные шелковистые волосы? Может, ты аккуратно душишь её? А может неаккуратно?       Что ты делаешь, Эрен?       Чем ты лучше меня?       Как ты целуешь её? Что говоришь? Как обнимаешь? И черт возьми, как ты вообще прикоснулся к ней?       «Зайди в комнату. Они нарушили правила. Зайди!» — но Леви стоит неподвижно. Зачем ему это делать? Он не хочет смущать и позорить её; ещё уважает её выбор… Если она выбрала Эрена, то так тому и быть.       Леви до боли сжимает кулаки, тихо вздыхает и, разворачиваясь, идёт прочь, подальше от этой комнаты. Приходит в свою тёмную и пустую, закрывает дверь, садится на кровать.       он в отчаянии       Он чувствует ярость, гнев и печаль одновременно. Он не может ничего сделать и что-то изменить. Он по наивности дал сам себе ложную надежду, и сегодня она разрушилась самым ужасным образом. Утром он будет делать вид, будто бы ничего и не произошло, но сейчас он позволяет эмоциям взять верх. Он просто сидит, не понимая, что делать. Ему больно и как никогда одиноко. Аккерман вспоминает её серые холодные глаза, и ему становится ещё хуже. Он вспоминает её взгляд, холодный, но очень цепляющий и проникровенный. Вспоминает тихий и нежный голос. То, как иногда она мило убирает волосы за ухо. Как тихо и коротко смеётся. Он бы точно смог сделать эту чудесную девушку самой счастливой. Мужчина вдруг чувствует что-то мокрое на своей щеке. Слёзы       Его любимая женщина сейчас в чужих руках, и он ничего не может изменить.