Ты слышишь?

      

Music Legends — Silver Sword (Piano Version)[From The Witcher 1]

      Обито. Ты слышишь меня, слышишь, как бьется мое сердце, стоит тебе оказаться рядом? Видишь в моих закостенелых, пустых глазах мольбу о помощи, возможности окончить это гиблое существование? Ты чувствуешь боль, что разрастается в груди подобно ядовитой плесени? Я умираю изнутри. Но ты уже не сможешь увидеть мое тленное выгорание, ведь ты покинул меня навсегда.       Утекло столько воды, но мне по-прежнему больно. Больно вспоминать, больно смотреть в прошлое, где ты еще живешь. Только сейчас я понимаю, каким прекрасным было проведенное с тобой время. Ценить что-либо мы начинаем лишь в моменты утраты — и я не исключение.       Мой милый, милый Обито. Ты помнишь день, когда мы впервые встретились? Помнишь те колючие, проникающие под кожу мурашки, те странные чувства, что разгорались в груди необузданным огнем, который не угас и по сей день? А тот манящий запах гвоздики и мягкой сдобы? Ты должен помнить, как пахло твое детство, проведенное с бабушкой. Она давно умерла, но в памяти еще свежо воспоминание, как во время тренировки я улавливал твое появление по тонким ноткам гвоздики. Этот запах ассоциировался лишь с тобой… Тебя это всегда раздражало — а я обожал наблюдать за твоими эмоциями, такими живыми и, кажется, безумно теплыми. Мне постоянно доставался один негатив, но я вбирал и его, мне хватало даже этих обжигающих крох, пронизанных злостью, быть может презрением.       Ты ведь не забыл, как сильна была твоя любовь к нашей Рин? Я ее ценил не меньше твоего, только в моем сердце она занимала лишь малую часть. Всё остальное хотелось заполнить тобой. Твоя улыбка, дарованная другим, мне виделась чем-то особенным, а звонкий, заливистый смех пробирался к самому сердцу, охватывая то воздушной легкостью.       Обито, ты всегда был таким шумным, говорливым, и сейчас мне безумно не хватает пустых разговоров и нескончаемых перепалок с тобой. В моей жизни стало чересчур тихо, а внутри поселилась бездонная пустота. Лишь воспоминаниями я и живу, но самое чудовищное происходит в моменты, когда я не могу припомнить даже голос твой. Мне страшно, впервые в жизни я боюсь остаться без прошлого, без тех воспоминаний, что греют остатки разбитого сердца.       Мне одиноко.       Я проживаю год за годом, но не понимаю, зачем — к чему двигаться дальше, если там нет тебя. Почему ты ушел? Почему навсегда оставил без своей улыбки?       Почему я больше не слышу тебя?       Ответь, умоляю, не молчи. Тьма сгущается вокруг, она поглощает всё самое светлое и хорошее, что ты оставил после себя. Твой образ меркнет, сменяясь пустотой. И голос превращается в безмолвие…       Однажды я обращусь ко тьме и больше не смогу припомнить даже имени твоего. Тогда и настанет конец моего бессмысленного существования. Уж лучше бы я умер вместе с тобой, чем прозябал бесчисленное множество лет в одиночестве.       Так тяжело.       — Какаши…       Мужчина вздрогнул от ледяного дыхания, что расползлось по щеке знакомой дрожью. В груди набатом застучало ожившее сердце, и он решился заглянуть во тьму. Ярчайший огонек пылал подобно маяку, к которому так осторожно потянулись. Рука наткнулась на шероховатое препятствие. Кончики пальцев пронзило электрическими импульсами, стоило ему провести по одному глубокому и застарелому шраму, другому. Какаши тяжело дышал. Он слышал тихий свист, с которым Обито затягивал в себя холодный воздух. Он чувствовал давно забытое тепло, что иногда вбирал с коротким прикосновением.       — Ты здесь? — спросил он хрипло, давясь бессильным пониманием, что это всё лишь образы.       — Всегда был рядом, — послышалось в ответ.       Пружины скрипнули. Возникший друг взобрался на колени, приблизился так близко, так опьяняюще для помутневшего рассудка. Их взгляды встретились во тьме, Какаши смог увидеть образ, что постоянно мерещится во сне. Кошмаров больше, но иногда наступают моменты затишья, когда они могут просто жить… Как и должно.       — И всегда тебя слышал.       Всё тело пробрало мурашками, стоило ему остаться без маски. Обито стянул ее медленно, с неизменно доброй, теплой улыбкой заглядывая в поникшие глаза. Холодными ладонями он обхватил лицо Какаши, лицо того, кто перестал бороться.       Сухие губы прикоснулись к рассеченной брови, откуда начинался глубокий шрам.       — Тот день я помню, как сейчас. Тогда ты защитил меня. Зачем?       — Потому что любил, — на выдохе шепнул Какаши, ловя усмешку друга.       — Ты ненавидел.       — Нет, я обожал и верил в каждую твою мечту.       — Ты презирал, считал бездарностью.       — Не уберег.       — Позволил уйти… — на миг повисла тишина. Хатаке уронил голову на плечо друга, а после обхватил его руками. Во тьме засеребрились капельки его вины и сожаления, того отчаяния, которое он носит под сердцем. Это бессильное, ядовитое чувство забивает горло, дышать порой становится невмоготу, и хочется лишь одного — уйти. Оставить всё, дабы отправиться в путешествие по своим воспоминаниям… Но лишь счастливым.       — Ты можешь уйти со мной, — внезапно он услышал то, что взбередило всё внутри. Какаши отстранился, он заглянул в добрейшие глаза того, в ком так нуждается разбитое сердце. — Мы сохраним эти воспоминания, спасем их от забвения. Возьми лишь руку мою, отдай всего себя... Мы больше не расстанемся. Я обещаю.       Сомнений больше нет — есть лишь удушающее желание быть с ним, быть с Обито, которого когда-то полюбил всем сердцем и душой. Без его образа, улыбки и звонкого смеха невозможно существовать, жизнь больше не пестрит живыми красками.       Пора оставить всё…

      Я сохраню твой голос

      На пол со звоном падает кунай. Густые капли крови ползут по скатившейся руке, обрываясь на кончиках пальцев. Взгляд затухает, но на губах навсегда замирает улыбка. Он сохранит его образ. Он сохранит…