Последний из Чжао

Как же вы мне все осточертели! Вэнь Чао скрипит от негодования зубами и с отвращением отшвыривает от себя письмо командира одного из гарнизонов Вэней. Письмо о поражении. Очередном. Чао уже и не помнит сколько их было: все уничтожал сразу же после прочтения, как позорную улику собственной никчемности. И что он напишет в ответ отцу? Письмо от Верховного заклинателя лежит аккуратным ровным листочком дорогой рисовой бумаги на письменном столе Чао, но его он ненавидит едва ли не сильнее, чем полевые записки своих подданных. Не то чтобы Второму молодому господину Вэнь не доводилось уже слышать от собственного родителя язвительные комментарии по поводу своих способностей. Нет, он слышал их довольно часто. Но к мысли о том, что к нему самому относятся с намного меньшим уважением, чем к тому же Вэнь Сюю, привыкнуть трудно. А про Вэнь Чжулю и говорить нечего, отец от него в восторге. А где, к слову, сам Чжулю? Чао в беспомощной злости сжимает кулаки и чувствует, как ещё чуть-чуть и ярость выплеснется из него раскаленной лавой. Его телохранитель и невольный любовник в последнее время вызывает в нем одно лишь раздражение. Вокруг мир рушится, их люди мрут, как мухи, а он, видите ли, ходит с извечно постным выражением лица и таскается собачонкой за Чао! Будто бы не его матушка-природа наградила такими способностями, что все противники должны улепетывать с поля боя в мокрых штанах при одном только упоминании имени Сжигающего ядра! От вороха мыслей Вэнь Чао отвлекает стук в дверь. Заклинатель уже знает, кто это, и волна злости накатывает с новой силой. - Входи! Вэнь Чжулю проскальзывает в покои Чао призрачной тенью. Последнего всегда удивляло, как это ему удаётся: Чжулю был отнюдь не щуплым невысоким мальчиком, совсем наоборот, но его шагов никогда не было слышно. Издержки профессии, не иначе. Сжигающий ядра кидает беглый взгляд на все ещё терзающего бумаги Чао и пересекает покои, садясь на застеленную все ещё самыми дорогими шелками кровать. - И какого черта ты здесь расселся? Вэнь Чао прекрасно понимает, зачем пришёл Чжулю, ведь он сам когда-то отдал ему приказ: каждую ночь делить с ним постель. Но настроение сегодня совсем не для любовных утех, и подобная покорность Чжулю вызывает у Чао лишь злую усмешку. - Ну почти как Цзяо-Цзяо, та точно так же себя вела, - от сравнения с этой распутной девицей Вэнь Чжулю на долю секунды поджимает губы и сжимает облаченные в чёрные перчатки руки в кулаки. Всего на мгновение, но Чао успевает заметить. Ну наконец-то. - Что, Вэнь Чжулю, как давно ты сменил свою должность с бравого воина и первого заклинателя в Цишане на чью-то покорную игрушку для постельных утех? Вэнь Чао готов поклясться, что слышит скрип чужих зубов. - Я выполняю ваш приказ, - голос все такой же тихий, но сквозит еле сдерживаемой яростью от унизительных слов, который доселе не позволял в адрес Сжигающего ядра никто. Даже сам Чао. - Ах, ты про это... Я уже и забыл. Какой же ты, в самом деле, безвольный пёс. Вэнь Чао разворачивается на пятках и принимается мерять шагами комнату. В воздухе висит душное напряжение, но на сей раз оно исходит от того, кто опасен по-настоящему. А в душе Чао просыпается самый настоящий азарт. - Знаешь, а я все думал, что же такого необыкновенного в твоих способностях. Подумаешь, ядро можешь выжечь! Это полезно лишь в бою один на один. Как ты можешь помочь нам справиться с целой армией? Ты ведь бесполезен на войне! Чжулю резко вскидывает голову и сталкивается взглядом с Чао. - Вашему отцу виднее, где я могу принести настоящую пользу. - Да что ты? Сжигающий ядра отворачивается и во всем его образе читается то, на что Вэнь Чао обратил внимание в самую первую встречу. Гордость, граничащая с надменностью. Все его выражение пропитано внутренним благородством и достоинством. И Чао любил и ненавидел это одинаково сильно. И словно в подтверждение мыслям последнего, Чжулю встает и, не дожидаясь дальнейших распоряжений, идёт по направлению к двери. - Стой! Я что, приказал тебе убираться?! - только-только успокоившаяся в Чао ярость накатывает новой волной. Да как он смеет? - Ты, сучий выродок из Чжао! Сжигающий ядра замирает словно громом поражённый. И медленно разворачивается к Чао. - Повтори. Вэнь Чао осекается на долю секунды, сбитый с толку фривольным обращением, но, не обращая внимания ни на что сквозь пелену собственного ущемленного достоинства и раздражения, надменно задирает подбородок. - Я сказал, что ты - сучий... Тишину комнаты разрезает звонкий шлепок пощечины. Вэнь Чао сначала даже не понимает, что произошло. Просто стоит с неестественно повернутой набок головой и начинающей гореть щекой. А когда понимает, то не может вымолвить и слова. Просто медленно поворачивает голову к Чжулю и встречается со взглядом, полным отвращения. - Ты можешь говорить все, что угодно про меня и мои способности. Можешь заставлять меня делать все, что тебе заблагорассудится. Я все сделаю. Но никогда не смей впутывать в эту грязь мою семью. Они не за это умирали в мучениях. Вэнь Чао остаётся стоять посередине комнаты, все ещё не способный сделать хоть что-то. Последний раз на него поднимал руку отец в глубоком детстве. И уже на переферии сознания слышит ещё одну брошенную Чжулю фразу. - Приказ казнить меня отдайте с утра. Сейчас глубокая ночь, люди спят, дайте им отдохнуть после сражений. И хлопает дверью.