Равнодушие

      — Что могу сказать, — Начал Сова и достал из-под шляпы шишку — Хоть ты и тот ещё гандон, но я не ожидал услышать такое.       — Прости.. Прости пожалуйста.. Я не должен был тебя бить, я должен... — Павлин сильно занервничал, но грубый от курения, но в то же время громкий голос, заставил Павлина закрыть свой рот.       — Замолчать. Ты должен вовремя замолчать. — Шишка моментально загорелась в руке детектива, и тот начал курить, пытаясь отфильтровать свои смешавшиеся мысли. — Знаю, звучит как-то... пошло? Но лучше было бы, если бы ты поехал со мной домой, мы должны обсудить это. И да, я тоже был не прав в избиении. Извини.. — Детектив провëл свободной рукой по своей щетине.       — Всë нормально, я привык... Сова отвëл взгляд от Павлина и на какое-то время промолчал, после чего кивнул головой в сторону своей полицейской машины.       — Садись в машину.       Павлин сел в салон автомобиля, дожидаясь Сову. Детектив тоже незамедлительно сел и машина тронулась с места. Сова ехал молча, то и дело переводя взгляд то на Павлина, то на серый асфальт под колёсами. В этот день луна, несмотря на собравшиеся тучи, была особенно яркой, на что Сова также обратил внимание. Сова нервно потёр своё лицо, от этой внезапно нагрянувшей тишины. Павлин тоже не начинал разговор и ехал молча. И когда они проехали пару кварталов, Сова наконец сказал:       — Я правда не знал, что такое может произойти в твоей жизни.       Павлин же, был совершенно спокоен, даже чуть счастлив, что сейчас он находится не в кругу абьюзеров, а действительно с тем человеком, которого он так сильно любит. С одной стороны даже Сова является для Павлина одним из насильников и манипуляторов, но можно сказать то, что сейчас Павлин чувствовал себя немного лучше именно с ним. Из-за неожиданной скуки, Павлин перевëл тему для разговора, и стал спрашивать Сову о себе. Эти двое говорили так, словно у них всё было в порядке. Но... Было что-то такое, что не позволяло Павлину расслабляться до конца. Наверняка причиной этому являлся осадок с недавнего сражения.. В машине снова повисла какая-то странная тишина. Сова барабанил пальцами по стеклу, а Павлин смотрел на свои сцепленные в замок пальцы.       Наконец он сделал последнюю затяжку, выбросил пепел от догоревшей шишки через окно и открыл дверь на улицу, так как они уже были на месте. Павлин вылез из автомобиля и по влажной, от пасмурной погоды, траве пошёл к дому Совы. Детектив последовал за ним, закрыв машину. Павлин вошёл в подъезд вместе со своим кумиром, но при этом не подавая никаких признаков сильного любовного влечения. Сова поднялся по лестнице, в надежде поскорее добраться до своего этажа. Павлин поднимался по тем же ступенькам. Пройдя всю лестницу, хозяин квартиры подошёл к входной двери, щёлкнул замком и открыл её. В тёмной комнате был зажжëн свет, который детектив по своей вине забыл выключить перед уходом. Павлин шагнул внутрь, и дверь за ним закрылась. Мужчина осторожно вошёл в комнату и огляделся.       Здесь ничего не изменилось с тех пор, как он видел её в последний раз. Это было очень давно. Настолько, что даже Павлин уже того не припоминал. На столе стояла бутылка виски, в рядом стоящей банке находились кофейные зëрна, а напротив алкоголя стояли консервы. В принципе бюджет не позволял большее.       Сова сел на диван и отвернулся к окну. Павлин вошёл в комнату и подсел рядом с Совой, но не совсем близко. Хотя шатен и не заметил его приближения. Он глядел на улицу, где уже совсем стемнело. Лицо Совы казалось спокойным, но Павлин чувствовал, что внутри у детектива идёт напряжённая умственная работа. Сова протянул руку к столу, взял бутылку и отхлебнул из неё треть содержимого. Неразбавленные виски обожгло глотку, и мужчине потребовалось сразу же что-то съесть. Сова поставил бутылку обратно на стол и, вскрыв ножом банку с сардинами, извлёк одну из них. Осторожно взяв двумя пальцами с тарелки кусочек сардинки, детектив незамедлительно съел его, перебив острые ощущения от алкоголя, употреблëнного посреди рабочей недели. Прожевав, Сова взглянул на Павлина, и на его лице появилось какое-то странное выражение. Он отвёл глаза в сторону, покрутил пальцем у виска и заговорил с Павлином так, словно они уже давно были близкими. Но Павлин отлично понимал, что Сова абсолютно не способен на разговор с недоброжелателями, но не понимал одного, для чего Сове всë это понадобилось. Павлин словно чувствовал что-то неладное каждой клеточкой своего тела. Особенно его угнетал контраст между тëплым разговором и обидными повседневными кличками. Но дабы не обидеть своего любимого Павлин не стал никак возражать и внимательно слушал все его вопросы, поддерживая диалог.       — М-да, не повезло тебе, Павлин. Ну ничего. Прорвёшься. Вот увидишь. — повторял Сова, который слегка нервничал от общения с неприятелем и поглядывал в сторону двери.       — С чего это вдруг? Меня никто никогда по настоящему не любил. — Павлин отвернул голову в сторону, погладив свои новые раны и ушибы.       — Ну почему никто. Может быть есть какие-то люди из твоего клуба. Да и я.. Всего один раз за сегодня дал тебе в морду. Ну, может быть не один раз... И я же уже извинился. Помнишь? И нет, не думай, что я люблю тебя, просто это типа как поддержка. — Сова мельком подмигнул ему, и у Павлина вдруг по спине пробежал холодок, потому что этот взгляд был совершенно не похож на тот, который он помнил с детства. На данный момент детектив был совершенно другим. Словно на его полное изменение действительно понадобился только алкоголь.       Детектив часто молчал и отводил глаза в сторону, не желая, чтобы его собеседник видел, как его глаза бегают из стороны в сторону. При этом он всегда старался подделать эту спокойную обстановку более строгой. У него это получалось очень даже убедительно. Ещё с тех далёких времён, когда они ходили в школу, Павлин помнил, что главный приём Совы — это придавать своему лицу соответствующее выражение. Поэтому разговаривать с ним следовало именно так, как он того требовал. Но на странность не сейчас.       Сова позволил выпить и Павлину, но не чересчур много. Они поговорили ещё некоторое время, после чего детектив проводил Павлина до входной двери. Тот нехотя шëл за Совой, в душе наотрез отказываясь возвращаться к себе в свой тихий и, видимо, навечно одинокий дом...       — Постой, а где Синичка? Просто сейчас так поздно, а еë ни слышно ни видно.. — Павлин в предвкушении ночи с Совой ожидал то, что они с ней наконец расстались, хотя, раз уж Сова настолько ярый гомофоб, не факт, что получится влюбить его в себя.       — Она уехала от меня насовсем. Она на следующее утро поняла, что мы потрахались, хотя вроде бы никто кроме шефа тебя не видел.       — Ох.. Мне ужасно жаль, что всë так вышло.. — Павлин неловко замялся, нервно держа свои пальцы в замке.       — Она всë равно когда-нибудь бросила меня, потому что еë отец недолюбливает меня. — Детектив с той же неловкостью почесал затылок и опустил взгляд. — Что-то, в который раз у меня не получаются долгие отношения с девушками..       — Ох.. Не переживай, любовь это действительно сложное чувство, и вскоре ты сам поймëшь, кого по настоящему любишь.       Павлин аккуратно заправил вылезавшие волосы и уже молча вышел из квартиры Совы, оставив его смущаться прямо на пороге.       Но когда он кое-как сумел выйти из-под раздумий, он немедленно открыл дверь, но Павлина там уже, конечно, не было.       Буквально всю оставшуюся ночь Сова не спал. Что если все его оскорбления, которые выходили из его рта на автомате, были неспроста? Правда ли, что бьëт – значит любит? Сова на полном серьёзе отказывал Павлину, или просто прикрывался «отвращением к своему полу»? Ведь даже если предполагать, то Сове и самому нравилось наряжаться и краситься как самой настоящей девочке/женщине/старухе. И как бы Павлин не проявлял свои чувства, и как бы Сова не бил его, они способны помочь друг другу в определëнные моменты..

***

      Сова лëг в кровать, подготавливаясь ко сну, но мысль о Павлине не давала покоя. Тот тихонько вздохнул, едва принимая свою бисексуальность. — И тебе спокойной ночи, Павлин.. — Нежно сказал Сова в пустой комнате, после чего спокойно лëг спать.