desired received.

тишина. ничто не разрушает её, не тревожит. она похожа на диадему из хрусталя, что покоится на светлых прядях юноши, принимающего освежающий душ после тяжёлого рабочего дня. капли воды играют в догонялки на молодом подтянутом теле, сливаясь воедино и шаловливо скатываясь по всем изгибам оставляя за собой лишь стайку мурашек. ничто так не расслабляет, как контрастный душ, который смывает прежнего ёсана, а кан будто кожу сбрасывает. этим приятным ощущениям он готов отдаться целиком и полностью, но нельзя задерживаться. у последнего на очереди минги терпение не железное, оно поплавится настолько быстро, что такой же вымотанный сон ворвется в ванную комнату и выпнет ёсана оттуда в чем мать родила. кан заканчивает с водными процедурами, в последний раз смывая с себя гель для тела, наскоро вытирая мокрую чёлку, потому что нечаянно смачно намочил её. впрыгивает в свои пижамные штанишки с мишками, натягивает излюбленную белую футболку и выходит из душа с полотенцем на шее. растрепанный, пахнущий ландышами и миндалем ёсан в этих милых штанишках самый настоящий софт. шлепая босыми пятками по полу, блондин останавливается напротив своей комнаты, обращая внимание на соседскую - комнату юнхо и сана. сейчас там было очень шумно: дикий смех, крики и саундтрек из какой-то игры. наверняка опять в приставку гоняют. дернув плечами, кан проходит в их с уёном комнату, что-то бормоча себе под нос, никого не замечая кладёт полотенце обратно на полку. — этот день, наверное, войдёт в список моих самых тяжёлых дней. кстати, уён, ещё раз возьмёшь мой гель, я даже не приду на твои похоро, — ёсан не успевает договорить, как поворачивает голову и подскакивает от неожиданности увидеть кое-кого на своей постели. кан округляет глаза, в полном шоке глядя на старшего. второй лишь хихикает на это, с лукавым прищуром и снова нежно обводит беловолосого взглядом. что здесь забыл юнхо и почему его не предупредили о внезапных переменах? блондин ловит второй ступор, теперь обращая внимание на позу, в которой находился хён. чон лежал на животе, подобно коту, аккуратно вытянув перед собой руки, а ноги игриво покачивались в воздухе, переплетенные между собой. взгляд бесстыжих кановых глаз приковывала к себе самая аппетитная часть хо. ёсан глазами поглаживает округлые ягодицы, нежно сминает их, они, наверное, чертовски мягкие и сладкие, словно персики. юноша качает головой, прогоняя эти мысли, глубоко вдыхая, стараясь придать своему голосу больше уверенности и спокойствия. — юнхо, что на тебя нашло... — произносит ёсан на выдохе, вскидывая брови. он невольно и постыдно сглатывает подступивший ком вязкой слюны и, через тысячи слоев слышит очередную усмешку со стороны хёна. — мм, я ради тебя проходил целый день с вибратором и даже оттанцевал заглавку. неужели я не заслуживаю награды? — чон прогибается в пояснице, словно дикая кошка и крутит бёдрами, делая свои фирменные щенячьи глазки, выдвигая нижнюю губу вперёд, чуть прикусывая её. ёсан чувствует, как собственное тело начинает гореть, а щеки наливаются стыдливым румянцем. воздух слишком сдавленный, младший начинает часто дышать, жадно втягивая ноздрями воздух, а в лёгких тесно. о какой награде идёт речь? — хён! что с тобой, тебе н-не хорошо? и где уён.. — голос звучит ниже обычного, в нем чувствуются нотки неловкости и смущения. ёсан с трудом выходит из оцепенения и кидается к старшему, хватая за плечи и усаживая на колени, заметив, как юнхо чуть поменялся в лице на пару секунд. слишком странно. кан садится следом на одну свою ногу и всё ещё обеспокоенно смотрит на чона. он никогда раньше не видел такого юнхо. но последний продолжает очаровывать своей ласковой улыбкой и подаётся вперед, опираясь руками об его бедра, боднув младшего лбом, нежно тычется носом в чужую щеку. ведёт от скулы до самого уха, кусая за серьгу и тяжело выдыхает в самую ушную раковину, а ёсана будто током прошибает. — ты что-то не то выпил, ты буквально весь горишь. — мямлит ёё, снова хватая другого за плечи и неосознанно сжимает их, пытаясь оттолкнуть от себя. вот только он не учёл того факта, что старший и больше и сильнее его. пользуясь этим, юнхо проигнорировал слова беловолосого и одним движением подмял под себя, прижимаясь своими бёдрами к чужим. — ну, уён попросил поменяться, ты же знаешь, его к сану как магнитом тянет. — снова мурлычет юнхо уже в самые ёсановы губы, потираясь своим возбуждением о чужое. сказать, что ёсан в шоке - ничего не сказать вообще. он все ещё держал у себя в голове то, что юнхо целый, мать вашу, день проходил с вибропробкой, что он сделал это намеренно, ради этого вечера. и сейчас то, что творит юнхо вводило в огромное заблуждение, а сам парень даже начал паниковать. голова гудела от всех тайн и догадок, а ещё от того, что даже в просторных пижамных штанах с гребаными мишками стало ужасно тесно. член больно тёрся о жёсткую ткань, а на этом месте уже образовалось мокрое пятнышко из-за естественной смазки, что не проскочило мимо хитрых глаз старшего. тем временем, юнхо содрал с младшего футболку, оголяя подтянутый торс, облизывая губы. он провел по нему ладонью, пальцами надавливая на выраженный пресс и играется с сосками. один сдавливает между пальцев, а второй сминает губами, обводя языком контур, на выдохе причмокивая, а от чужого сосочка до языка тянется ниточка слюны. на это ёсан тихо скулит, чуть приподнимая чона за плечи и впивается в его губы так жадно, но в то же время не напористо. этот процесс начинает ему нравиться. кан входит в игру. беловолосый начинает брать инициативу на себя, целуя уже увереннее, а податливый юнхо в тихом стоне приоткрывает рот, пропуская чужой язык и они сплетают их в диком, развратном танце. оба сидят нагие, два бледных тела, подобны ангелам, между которых разгорается огонь из самого ада. шаловливые ручки юнхо проскакивают меж тел, обхватывая чужой член и начинает вести по нему ладонью, надавливая большим пальцем на головку. кан с тихим рычанием прикусывает кожу на его шее, тут же проводя по красному следу языком. ведёт им по линии челюсти, кончиком касаясь подбородка и смачно проводит им по пухлым губам, снова кусаясь. чон не доводит беловолосого до оргазма, почему тот требовательно мычит, наконец-то оставив зацелованную шею в покое. юнхо попытался снова сесть сверху, но теперь кан уложил его на лопатки с самодовольной ухмылкой, продолжая свою трапезу. соски остаются истерзанными, опухшими от поцелуев и беспощадных грубых ласк. беловолосая бестия оставляет распускаться яркий след на ребрах и спускается ниже, сладко выцеловывая внутреннюю сторону бедра, как бы невзначай "случайно" проводя носом по члену, высовывая язык, касаясь кончиком головки, от чего юнхо мелко задрожал, с протяжным стоном требуя продолжения. кан чувствует, как старший запустил пятерню в его маллет, оттягивая на себя, он поддаётся и садится, встречаясь с чужим таким же голодным взглядом. — хочешь его? — ёсан ведёт бровью, одним лишь взглядом указывая на свой член. юнхо снова облизывает губы и с щенячьими глазами кивает, подползая ближе к младшему. — тогда попроси. — блондин дёргает носом с наглой ухмылкой, чуть отталкивает рыжеволосого вытянутой ногой в грудь. второй хватает её и поднимает свой томный взгляд, на что ёсановский член дёргается в интересе, сам кан нервно терзает собственные губы. юнхо нежно проводит носом от самой лодыжки, кусая за коленную чашечку, доходит до бёдер и только тогда отпускает чужую ногу, попросив согнуть её в колене. ёсан внимательно следит за ним расфокусированным взглядом широких зрачков. они тёмные, бездонные. в них недосягаемым пламенем горит похоть, подталкивает на безумства. все словно в тумане, ничего и никого рядом нет, существуют лишь два падших ангела, согрешив ни раз. кан с громким хриплым стоном, похожим на рык, в блаженстве неосознанно закатывает глаза, выходя на пару секунд из своего транса. насколько долго он ушёл в свои мысли, что сейчас видит сие: юнхо, удобно устроившийся между его бёдер, смачно проводит языком по всей длине члена, задерживаясь на каждой венке, уделяя им свое внимание. ласково целует головку, из-под ресниц глядя на ёсана, у которого, кажется, уже птички перед глазами порхают. — я хочу отсосать тебе.. п-папочка? — последняя капля. беловолосого клинит, потому что это звучит непозволительно мило и в то же время, ёсан чувствует свое доминирование. снова это выражение лица, демонстративный стон и язык на члене. кан сейчас находится выше всех небес. и, не дожидаясь ответа, головка скрывается за пухлыми губами, а чон заглатывает почти полностью, толкая член за щеку. блондин снова закатывает глаза, оба стонут в унисон. от сладких стонов юнхо, по члену бежит вибрация, от которой у ёсана фейерверки под веками. рыжеволосый тоже уже на взводе, весь мокрый и такой развратный, он ждал этого момента целый день. юноша тянется к собственному ноющему члену, который уже пульсирует от перевозбуждения, желая прикоснуться к себе незамедлительно, ускоряя движения головой. кан задыхается в собственных хрипах, вскидывает брови и чувствует, что уже близок. он приподнимается на локтях, замечая, как активно надрачивает себе старший. ёсан рычит и, чтобы не допустить этого, зарывается всей пятерней в чоновские волосы, неожиданно сильно тянет вниз, толкаясь навстречу. — малыш, руки. — шипит над самым ухом, а юнхо понимает быстро, перемещая огромные ладони на кановские бедра, сильно их сжимая. — хороший мальчик. — хрипит блондин, раскусывая нижнюю губу в кровь, чувствуя привкус железа, толкается сильнее, а чужой рот обильно наполняется семенем. юнхо со стоном кончает следом, послушно сглатывая все, напоследок тщательно вылизывая головку и остаётся с ахэгао. на языке ещё осталась ёсановская сперма, которая тонкой нитью тянется от красной головки. желанное получено, но им все мало. кан тянет его на себя, снова сплетая языки, жадно и чувственно, гладит верхнее небо, под губой, а венистые руки мнут чужие ягодицы. слишком слюняво, развязно, они не могут насытиться друг другом. ёсан чувствует вкус собственного семени, но не противится ему, усаживая на себя юнхо, а тот в свою очередь пытается насадиться на снова вставший член, но тут же хнычет, потому что блондин не даёт ему этого сделать. чон чуть ли не плачет в оргазмах, а кан издевательски трется об его колечко мышц, ласкают слух чужие всхлипы и стоны. рыжеволосый кусает его за кадык, выцеловывает на шее млечные пути и проводит языком по выпирающим ключицам, отдельно целуя каждую косточку. ёсан стонет ему в ухо, посасывая мочку, кусает за хрящ, царапает спину, снова возвращаясь к упругой заднице, резко толкается, одновременно насаживая старшего. громкий, мелодичный стон, один ритм, различные бесстыдные звуки и двое бесов. кан от таких ярких тонов и переливов, градиентов и контрастов ощущений закидывает голову назад и громко хрипит, толкаясь совместно со скачущем на нем юнхо, который плачет от приближающегося яркого оргазма, на постоянных повышенных нотах, повторяет одно и тоже «да, папочка!», сильнее сжимает ёсана в себе. последний с бешеной скоростью толкается в него, сжимая простынь до побледневших костяшек и ярко выраженных вен. оба снова кончают одновременно с громкими стонами, если не хриплыми криками. юнхо падает на младшего, весь в слезах, слизывает с канового торса собственное семя, ведёт по ребрам, надавливая на каждую ложбинку между косточек и хватает за сосок зубами, от чего кан кричит и спихивает его с себя, утягивая в ленивый поцелуй.

***

за общим столом все сидели как обычно, словно ничего и не случилось ночью. ненасытной парочке пришлось сегодня надеть что-нибудь с высоким горлом, иначе будет неловко. кто-то из мемберов что-то бурно обсуждал, а из сонливости обоих вывел любознательный сан. — кстати, когда я вчера выходил за колой на кухню, слышал какие-то громкие звуки в комнате ёсана и юнхо. вам что, приспичило в полтретьего ночи в ладушки поиграть? — хмыкнул брюнет, глядя на юнсангов как на двух придурков. юнхо оценил его шутку, заливаясь громким смехом, а ёсан лишь кротко усмехнулся. — да нет, это просто юно монстр секса. — произносит минги, а на него тут же шипит сонхва, отвешивая смачную оплеуху, мол, не за столом о подобном. от такой шуточки ёсан вытягивает брови в удивлении, глядя на юнхо, чуть не подавился соком, приложив обе ладони ко рту, упав лицом на стол, продолжая хихикать, а чон старший наступил ему на ногу под столом. придурки.