Огонёк

«Мама! Папа!»       На кухню забегает с воплями малыш, но на лице его нет испуга, только веселье и безграничное детское счастье. — Что такое, Гидеон? — озадаченно интересуется Белль, подходя ближе к сыну, на ходу вытирая мокрые руки о фартук. Она больше не была служанкой, но готовить кому-нибудь надо было: они с Румпелем делали это по очереди, т.к. магией договорились пользоваться лишь в крайних случаях. — Спрячьте меня! Срочно! — запыхавшийся раскрасневшийся мальчик метался по комнате в поисках самого укромного местечка. — Ты в порядке? — ловким движением отец остановил его, сразу же трогая лоб и рассматривая глазные яблоки. — Да-да! Мы просто играем в прятки! — быстро затараторил Гидеон, пытаясь вырваться из крепкой хватки Румпельштильцхена. — «Мы»? — одновременно переспросили удивлённые родители, но сын не ответил, затаившись в одном из шкафчиков. К его сожалению, частое дыхание выдало малыша с лихвой, и уже через пару минут он вылез из укрытия с громким хохотом, будто его кто-то щекотал. Но Кто? Впрочем, супруги не стали сосредотачивать на этом своё внимание, ссылаясь на буйную фантазию ребёнка, хотя у принцессы на душе не было спокойно. — Похоже, он завёл себе воображаемого друга, — непринуждённо, но с озабоченным взглядом сказала она мужу. — Это нормально в его возрасте, — мягко успокоил её маг, поцеловал ладонь и приобнял за плечи. — Думаешь? — неуверенно посмотрела на него женщина своими голубыми очами. — У… Бэя тоже был такой друг примерно в этом же возрасте, — сглотнув подступивший к горлу ком, Румпель, всё же, смог сказать это. — Я думаю, — желая перевести больную тему, продолжила Белль. — Нам нужно чаще отводить его гулять с ровесниками, — заключила шатенка, после чего вздрогнула от звука внезапно открывшегося окна, чьи дверцы громко ударились о стены. — Сквозняки, — махнул рукой мужчина, плотно закрывая побеспокоившую их вещь. Миссис Голд согласно кивнула. — Если хочешь, я могу поговорить с ним насчёт этого «друга», — спустя минуту напряжённого молчания предложил Голд. — Только не слишком дави, — попросила она чисто для себя, ведь знала, что муж этого делать не станет.       За обедом мальчик вёл себя сравнительно спокойно, при том, что раньше все приёмы пищи не обходились без детского щебетания и покачивания ног под столом. — Сынок, хотела тебя похвалить, — радостно начала Белль, шатен вопросительно посмотрел на неё, продолжая жевать. — Ты сегодня так хорошо ведёшь себя за столом! — ребёнок покраснел так, словно его наоборот ругали, и тихонько пролепетал, повесив нос: — Просто… Огонёк сказал, что мне нужно вести себя за столом прилично, иначе никакие принцессы не станут со мной дружить. — «Огонёк»? — не поняла мать, испуганно распахнув глаза шире. — Ты играл с огнём? — Нет! Не с огнём!.. — обиженно воскликнул тот. — Я же уже маленький, мам! Я знаю, что это опасно! — ему было всего пять лет. — Так зовут моего друга! Огонёк! — Ты дал ему имя? — спокойно поинтересовался Румпельштильцхен, уверенным взглядом успокаивая жену. — Нет, он сам себя назвал! — снова вскрикнул Гидеон, негодуя от непонимания родителями таких очевидных вещей. Супруги снова переглянулись, не зная как продолжить расспросы, но вскоре мужчина спросил: — А с нами он не хочет познакомиться? — Вы же уже знакомы, — буркнул мальчик, после чего быстро доел свою порцию супа и умчался играть к себе в комнату. С другом. — Если хочешь… — Хочу! — нервно перебила мужа голубоглазая принцесса. — …я проверю дом на наличие кого-то, к-х-м, постороннего, — задумчиво перемешивая ложкой давно остывший суп, проговорил маг, мысленно уже находясь в своей лаборатории. — Ты про?.. — испуганно протянула женщина, не решаясь высказать свои мысли вслух. — Да, — кивнул Румпель. — Про призраков.       Целый день Белль не отходила от Гидеона ни на шаг, пока не выдержала и не увела мальчика из дома «на прогулку», на деле же просто подальше от этого места. Когда плестись по улицам уже не было сил, Голд позвонил ей и неутешительно подтвердил свою догадку: — Похоже, в нашем замке завёлся свой призрак, — с лёгкой усмешкой оповестил он жену. — Очень смешно! — разозлилась на беспечность ростовщика библиотекарша. — Не беспокойся, от него очень легко избавиться, — заверил её Румпель. — Только для этого мне нужна ты. Оставь Гидеона у Белоснежки с Принцем, а сама приходи как можно скорее, — он отключился и поспешил приготовить всё для ритуала изгнания непрошеного гостя. Сделав так, как велел муж, шатенка мигом примчалась в розовый особняк, долгое время наводивший ужас на жителей Сторибрука своим обладателем. Молнией залетев в дом, даже не закрыв дверь на замок, женщина чуть не врезалась в адвоката. — Садись с противоположной стороны круга, — начал давать указания Румпельштильцхен, сев на своё место. По краям окружности, вычерченной красным мелом на полу, расположились различные символы на эльфийском, но Белль не хотелось вчитываться и пытаться понять, что там написано, её внимание больше привлекло нахождение кинжала Тёмного в центре рисунка. — Для чего он нужен? — с опаской поинтересовалась Френч. — Увидишь, — многозначительно ответил Штильцхен. — Только не пугайся и не прерывай ритуал, — взяв её за руки, она начал читать какое-то заклинание, в связи с чем, углы комнаты засияли голубым светом, и шатенка только сейчас заметила разбросанные по периметру комнаты различные травы, из которых обычно варят зелья. Кинжал взмыл в воздух. — Назови своё имя, — громко и властно приказал мужчина, прикрыв глаза, будто так он мог лучше чувствовать происходящее вокруг. Орудие Тёмного стало лихорадочно метаться по комнате; призрак не желал выполнять указаний, зная, что ему от этого грозить. — Назови своё имя! — ещё громче повторил маг, после чего снова начал шептать нужные слова на древнем языке. Кинжал продолжал метаться по помещению, в опасной близости пролетая мимо родителей Гидеона, пока последний собственной персоной не появился в своей же спальне. — Что вы делаете?! — обречённо воскликнул малыш, слёзы закапали у него из глаз, т.к. он ясно понял, чем взрослые занимаются в данный момент. — Сынок, уходи! — отчаянно крикнула голубоглазая, но тот не послушал её, подбегая ближе. По комнате стал гулять сильный ветер, словно они стояли в открытом поле во время урагана, потоки воздуха раскидывали лёгкие предметы по разным углам, но ни один не задел мальчика. Наконец, свечением озарились все стены, и кинжал остановился у одной из них, начиная чертить рваными острыми бросками имя призрака, что поселился в их дома. — Нет! — протяжно завизжал Гидеон, бросаясь к постепенно проявляющейся надписи, пытаясь перехватить оружие, которым она выводилась. Кинжал покорно лёг шатену в руки, и тот неосознанно приказал остановиться бросившегося к нему отца. — Стойте! — он вытянул руки вперёд. — Он не причинит мне зла! — всхлипнул тот. — С чего ты решил? — надрывно спросила мать. — Потому что!.. Потому что… — слёзы продолжали катиться по его бледным щёчкам к подбородку. — Он мой брат! — наконец, выдал Гидеон. Оба родителя шокировано замерли, стараясь переварить и осознать то, что только что услышали. Первым оклемался Румпель: он с замиранием сердца медленно поднял глаза на выцарапанную часть имени духа. «Б э й л» и незаконченная «ф». — Бэйлфаер, — шумно выдохнул мужчина одними лишь губами. — Фаер… Огонь… — осознал он*. Тук-тук — Привет, ба, — широко улыбаясь, поздоровался Генри, когда хозяйка открыла ему дверь. Женщина закатила глаза, усмехнувшись. — Ладно-ладно! Привет, Белль! — делано испуганным тоном исправился Миллс, после чего выискивающе заглянул шатенке за спину. — Генри! — на руки к нему прыгнуло лохматое чудо, именуемое его дядей. — Привет, Гидеон! — погладил тот мальчика по волосам. — Гулять-то пойдём? — Сейчас, одну секунду. Мне нужно вам кое-что дать с собой, — суетливо залепетала миссис Голд, скрываясь в одной из комнат. — Генри! Генри! А можно Огонёк с нами пойдёт? — Голд-младший активно дёргал истинно верующего за рукав, отчего Генри просто не мог ему отказать, хотя не совсем понимал, о чём речь. — Эм, хорошо. А, что за «Огонёк»? — Это мой друг! — счастливо ответил Гидеон, затем подозвал к себе племянника, тот наклонился, и шатен прошептал: — На самом деле, он мой брат. Только это секрет! — Что? — в конец растерялся юноша, вдумчиво сощурившись. Какой ещё брат? Но вскоре его осенило: — Папа? «Генри» — Миллс обернулся. Кто-то точно звал его по имени. Но Кто?