Долг Анатолия Выпей-Пиво

      Подкова с грохотом приземлилась на забытый на полке с овощами калькулятор. Аппарат резво подпрыгнул, сшибая несколько огурцов из лотка и, напару с амулетом, устремился к полу клавиатурой вниз.       Продавец испуганно дернулся и, нервно поправив очки, наклонился за перевернутым калькулятором, боясь, что тот пришёл в негодность после такого полета. Первым делом он схватил подкову, которой, на всякий случай, круговым движением поводил над счетной машинкой, дабы злой дух изгнать и все будущие неполадки высшими силами устранить. Бережно подняв аппарат и осматривая его со всех сторон, мужчина развернул его небольшим экраном к себе, сразу же замечая одну крайне тревожную деталь. На маленьком табло одна за другой выводились шестерки. Завершившая ряд цифра зловеще мигнула, плохо прорисовываясь в некоторых местах и, наконец, вся троица полностью исчезла.       Кровь в ушах заколотила наравне со звоном упавшего оберега. Продавца затрясло настолько, что, казалось, еще минута, и устройство снова потерпит крушение (теперь уже, по вине осязаемой сущности). Он крепко зажмурился, сжался и перестал дышать на пару секунд, будто бы это могло спасти его от нечисти. Какими же бесполезными в этот момент показались амулеты и шаманские приблуды, развешанные между календарем с подсолнухами и стеллажом с хлебобулочной продукцией.       Колокольчик над дверью задребезжал, поддаваясь напору с размаху открытой двери, отвлекая продавца от разглядывания неработающего калькулятора. Молодой мужчина, не церемонясь, с порога громко оповестил о своем визите: «Э-э, свышь, кабанчиком метнись, оформи мне жигулей на чирик. Чё лупишься, молодой? Золота жидкого подкинь, те говорят. И семок граммчиков триста отсыпь, барыга».       Уверенное заявление вернуло продавца в реальность и заставило заинтересованно оглядеть покупателя с головы до ног. Тот выглядел гоповато, дерзко и так, будто бы его цена равнялась цене двадцати тысячам навороченных калькуляторов. Он широким шагом прошел к прилавку и в ожидании оперся подбородком на запястье, выразительно цокнув сквозь зубы, постучал ногтем по древесине, намекая, что «барыге» стоило бы немного ускориться.       Продавец нехотя отложил в сторону подкову и калькулятор, заправил выбившиеся из-под полосатой шапочки волосы за ухо и неторопливо проскользнул мимо покупателя к холодильнику, любопытно вглядываясь в тёмные линзы очков.       Вдумчиво перебирая пивные бутылки, он вспомнил происшествие с бесовским аппаратом, отчего по спине сразу же неприятным холодком пробежались мурашки. Подобная чертовщина происходила с ним лишь раз в жизни, когда он самоуверенно решил воспользоваться услугами главы местного гадалочного бюро, также являющемся лидером цыганского табора, после чего его ещё две недели преследовали «демонические черные богини».       Вообще, интересоваться загадочными ритуалами, гаданием и, как модно это нынче называть, «лженаукой», он стал ещё во времена обучения в школе. Некоторые сверстники тогда увлекались задиранием младшеклассников ради первого мелкого дохода, а другие в это время баловались прикуриванием листьев подсолнухов за гаражами. Одним из таких был странный мальчишка, который зачем-то везде за собой таскал своего не особо любившего авантюры соседа по парте. Тот, для вида, отговаривал друга от очередной безбашенной выходки, переживал, но, скрывая улыбку, все равно, спешил следом. Был и третий, «ангельский» тип, относящиеся к которому старались полностью выучить учебники химии на два класса вперед.       Но только не «Чиполина», как прозвал один противный одноклассник тихого мечтателя, проведя параллель с его именем. Кличка быстро прижилась, потому что, как оказалось, имела вполне оправданное происхождение. На «Чиполину» без слез не взглянешь. Таким мальчишка был хлипким и задрипанным, что один только вид вызывал жалость. Да и набор увлечений имел «девчачий» — так ему разъяснили школьные задиры. Фенечки плёл. Став старше, после школы, пока родители загибались на работе, гадать пробовал. Сперва неумело перебирал карты, сам же в них путался. Потом стащил книгу, с которой долгие месяцы проводил за самоучением. Когда же понял, что для тренировок нужны посторонние люди, подключил подругу, убедив её в своих колдовских способностях. Долго оттачивать навыки не пришлось и, вскоре после уроков все девочки класса собирались возле его дома, чтобы подсторожить и попросить нагадать «далекое-светлое». Единственным плюсом, которым обернулось это увлечение, являлись лёгкие деньги, отдаваемые одурманенными сверхспособностями одноклассника девчонками. На отложенную сумму он купил себе серебряное кольцо и, приложив максимум своих магических способностей, самостоятельно заговорил на благополучие.       Поглядев сейчас же на это кольцо, когда-то в прошлом настолько удачно заговоренное, что и по сей день с ним приключаются одни беды, продавец задумчиво прокрутил его на пальце.       Заждавшийся покупатель незаметно для продавца, пустым взглядом сверлящего запотевшую бутылку «Жигулей», подкрался сзади, навис и оглушительно вякнул возле уха «Э, молодой, ёпт. Ты чё, эт самое, завис что-ль? Давай реще, очкастый. Кореша кипиш устроят, если я тут с тобой торчать до вечера буду». Присвистнув и пощёлкав пальцами перед носом продавца, гопник вальяжно прошелся обратно к прилавку.       Продавец повел плечом, поправил сползающие очки, заторможенно огибая прилавок и прихватил упаковку семечек, выставляя вместе с бутылками у кассы. Он, благодаря счётам, вручную вывел итоговую стоимость покупки, пока молодой человек перед ним смочил палец слюной, отсчитал пару купюр и выудил их из кошелька, кидая в лоток для мелочи. — Сдачи не надо, — он горделиво вздёрнул нос, потянувшись за бутылками и пачкой, но был прерван, на странность, спокойным восклицанием торговца. — Тут не хватает пяти копеек. — Да ты гонишь, как это не хватает?! Я чё, по-твоему, считать не умею? — парень растерянно перебрал деньги, и, убедившись, что средств действтельно недостаточно, замешкался, думая, как прийти к компромиссу. — Слышь, это… давай я завтра подгоню, закину твои эти пять копеек, а щас так отпустишь? Отвечаю, все ровно, не обману.       Продавец ухмыльнулся, перегибаясь над прилавком поближе к юноше. — Давайте так, молодой человек: я на тебе гадание опробую, а ты, так уж и быть, деньги при себе оставишь. — Чё-ё?! Ты мне мозги не мыль, торгаш. Был у меня один типок-экстрасенс, так он мне дичь какую-то втирал, что линия жизни у меня не ровная, не пацанская, понял, да? Ну я ему с вертухи по челюхе так, «НА НАХЕР», и вмазал, — парень так внушительно хлопнул кулаком о ладонь, что продавец дёрнулся, в страхе поправляя очки. — Не зассышь — давай, расскажи, чё у меня там, когда стрела следующая, кого прессануть на райончике нужно? — Ну-у, ты во мне не сомневайся. Предскажу только хорошее. Ты, я вижу, парень статный, высокий, с мышцами такими… — он поводил по своим плечам пальцами, визуально изображая, какое телосложение было у мужчины. — С плечами широкими. Давай, чтобы ты там себе чего не надумал, я твоё имя угадаю? — продавец сосредоточенно осмотрел юношу, прищурился, бросив взгляд на чужую руку и, для загадочного вида, помассировал пальцами виски, — Вижу, имя твоё на первую букву алфавита русского начинается… Андрей, Антон… не то, не то… — Ты прям внатуре чё-то видишь?! Базаришь?! — Тихо! Нужно поймать твой энергетический поток, иначе, ничего не получится. Анатолий, вижу, грядёт у вас с ребятами перепалка в этом месяце. Когда четверть Луны из-за горизонта появится, тогда и устроите вы махач знатный. Только ты осторожен будь. Металлический жезл помощником будет, от бесовских сил защитит, — он говорил внушительным тоном, прерываясь для драматической паузы и загадочно бросая взгляд из-под стекол затёртых очков. Анатолий, как он и определил по татуировке «Толян» на пальцах молодого человека, несказанно удивился, вытаращившись так, что брови поползли из-под обрамления окуляров. — Ё-ё, торгаш, да ты гонишь… реальный провидец? Базаришь? — тот кивнул, протягивая ладонь для рукопожатия. — Базарю. Я, кстати, Анисимов Лукьян, но, зови меня на францюзский манер — Люсьен. Могу предложить свои услуги для такого мужественного и интересного молодого человека, как вы, Анатолий. Рассчитаю натальную карту перепалок за бесплатно, только для вас.       Покупатель нахмурился, усердно пытаясь понять, что несет этот человек, заделавший себя в экстрасенсы, но, ничего так и не разобрав, просто недоверчиво пожал в ответ чужую ладонь. Он сразу же одернул руку, когда почувствовал, как запястье под рукавом олимпийки подвергается щекотке со стороны лукаво улыбающегося продавца. Тот, нисколько не смутившись, предложил Анатолию следующее: — Хочешь, судьбу предскажу? Только мне на твою ладонь взглянуть потребуется. — Повторюсь, муть начирикаешь — хлебало раскрошу. — Ух, ты какой опасный, Тончик. Давай сюда руку, если плохое увижу — заговор на пиве сделаю. Поправим жизнь твою. — Лукьян подтянул за запястье руку поближе, поводил по паутинкам линий на ладони и ткнул пальцем в родинку около большого пальца. — Видишь? Это то место, где ты любовь свою повстречаешь. Сейчас рассмотрим — склонившись над рукой, продавец поморщил нос, «понимающе» поджимая губы, — Ну, тут всё ясно. Это ларёк. А имя судьбы твоей на согласную начинается. Лю… — парень его прервал — Люська что-ли? Так я с ней мутил в феврале еще. Мы это, сцепились с батей еёшним, он ласточку мою гвоздем поцарапал. На том и разошлись наши эти, ну, стези судьбы, все дела. — Нет, никак не Люся. Хотя-я, знаешь что, хороший мой. Можешь меня и Люсей звать, — Лукьян поднял взгляд к лицу Анатолия, хитренько подмигнул, сразу же вгоняя растерявшегося покупателя в краску, и неторопливо погладил большим пальцем мгновенно похолодевшую ладонь. — Ты… короче, я пойду, ладно? У меня тёрки, пацаны заждались, наверное… — он быстро выдернул свою руку из захвата. — Удачи. И, про деньги — забудь. Знаю, что у молодёжи туго с этим.       Анатолий спешно подхватил продукты, еле пробубнив «свидимся». Когда дверь хлопнула, а колокольчик вновь тревожно зазвенел, Лукьян оперся локтем о прилавок, подставил под щёку ладонь и мечтательно, с тоской, вздохнул, помахав пальцами удаляющемуся силуэту. «Толя, Толя… закон какой-то негласный существует что ли, что все плохие парни — такие… — он восхищенно жестикулировал в воздухе, не в силах подобрать слова, способные описать мужчину так, как ему того хотелось, — Ошеломляющие, сногсшибательные… такие, как ты, Анатолий».       Пронзительный писк калькулятора вырвал Лукьяна из грёз, напугав до копошащихся в волосах на затылке мурашек. Перекрестив его подковой, продавец в унынии и нахлынувшей проволоки влюблённости лениво стянул фартук и шапку, что означало его скорый уход со смены.       Утром следующего дня Анисимов обнаружил перед закрытым магазином пустую бутылку «Жигулей», а в её горлышке густой букет сочно-жёлтых одуванчиков, в центре которого торчала заботливо свернутая купюра номиналом в один российский рубль.