Крылья

Ангелов любить нельзя — табу, небесный закон. Изекилю плевать, ему кара не страшна, он очарован, пленен, безнадежно и заранее проигравший. Он считает себя умным, он готов стать рыцарем без страха и упрека лишь для одной принцессы. Принцессы ли? Или Ангела? Ему кажется, что он в руках держал небо и солнечный свет, а не смертного человека из плоти и крови. Иезекиль любит с первого взгляда, с первого прикосновения. Крылья вырастают, ломая лопатки, но ему все равно на боль. Он с восторгом гладит сизое серебро перьев, мечтая о совместном полете. У принцессы белее снега, он знает, других у нее и быть не может. Она почему-то не любит летать и крыльев не показывает. А он любит, любит, любит, каждую ее улыбку, каждый взгляд берегя сильнее жизни. А потом он понимает. У нее крыльев нет. Она не любит его и к полету, что б сердце к сердцу, не стремится. Оно ей не нужно. Не с ним. Но Изекиль глуп, отчаянно глуп, вопреки айкью интеллекта. Он верит, что может все изменить, что ещё не поздно, что его любовь ещё подарит им небо. Он не знал, что ангелов любить — табу, защита для глупых смертных, и приговор на смертную казнь подписывается из милосердия. Маг из этого же беспощадного милосердия вырывает ему на живую крылья, без анестезии и жалости. Ломается позвоночник, что почему-то считали стальным, раскурочивая клетку ребер и заодно вырывая глупое, навеки обреченное любить сердце. Серебро темнеет от крови. Хорошо, что не белые. Изекиль не умирает, никто не умирает сразу. В пустеющих, лживо янтарных глазах, наверное счастье. Трагичное, болезненное счастье. Принцесса, его принцесса, обретает свои крылья и они белоснежно белые.