Gimme Shelter

Oh, a storm is threat'ning My very life today If I don't get some shelter Oh yeah, I'm gonna fade away

Полностью оправданный заместитель директора Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, кавалер Ордена Мерлина Первой степени, декан факультета Слизерин, мастер зельеварения Северус Тобиас Снейп считал Рождество весьма глупым времяпрепровождением. Впрочем, так он относился к любому торжеству, которое происходило после его воскрешения. *** Вопреки газетным заголовкам, последнее, что он увидел перед тем, как провалиться во мрак, были не изумруды Лили Поттер. Её сын, хоть и обладая тем же цветом глаз, даже в предсмертной агонии казался Снейпу не большим, чем точной копией своего отца-недоумка, которого он так и не смог простить за все издевательства и унижения, что перенёс. Перед тем, как издать последний, тихий хрип, он столкнулся взглядом с глубоким водоворотом, затягивающим с такой силой, что сопротивляться не было никакого желания. Протянув бледные, подрагивающие пальцы вперед, он слабо коснулся мягких каштановых завитков и устало откинулся на стену Визжащей хижины. Водоворот, затянувший его, напоминал по цвету горячий шоколад с тонкими прожилками янтаря. Сейчас он списывал свой минутный сентиментальный порыв на накативший бред, слабость от потери крови и просто острое желание не смотреть на мальчишку, который послужил причиной долгой погони от тьмы к свету и обратно, неудавшейся во всех отношениях жизни, бессонных ночей и сломанных судеб. Не хотел он видеть ни его, ни эти треклятые изумруды, из-за которых совершил самую большую ошибку в своей жизни. Тягучая мгла, напоминающая по своей консистенции нефть, не отпускала долго. Изредка Снейпу казалось, что он слышит приглушённые голоса, мягкий шепот, нежное касание и невероятное тепло, но после подобных коротких вспышек он вновь проваливался все глубже и, отчаянно пытаясь покинуть лабиринт, в котором ни разу не увидел света, боролся с собственными демонами, принимающими формы невиданных доселе существ. Ему все чаще казалось, что спустя некоторое время он, наконец, встретит Вергилия*, вырвется из пугающего места и найдёт упокоение. И такой момент настал. Правда, обещанного проводника он так и не встретил. Ровно так же, как и покоя. Когда он открыл глаза, мир перед ним медленно кружился вокруг своей оси и форма привычных предметов казалось забавно-угловатой. Крепко зажмурившись несколько раз, так, что появились звёздочки, Северус попытался встать, но, как подкошенный, вновь свалился на мягкие хлопковые простыни. В горле было сухо, голосовые связки отчаянно не слушались, а речи о том, чтобы попробовать и простейшее невербальное, быть не могло – он чувствовал себя примерно так же, как после десятка Круцио, направленных прямо в грудь. Приведя бушующие в черепной коробке мысли в относительный порядок, он огляделся и тяжко вздохнул, крепко сжав челюсти. Мунго, Мерлин его побрал. Ни рай, о котором он никогда и не думал, ни ад, ни какое-нибудь ещё мифическое местечко – Мунго. Он жив. Оставалось принять это как должное. Медленно обводя взглядом палату, Северус внимательно подмечал каждую мелкую деталь. За зачарованным окном бушевал ливень, крупными каплями сбивая пожелтевшие листья вниз, к земле – значит, в отключке он провалялся больше трёх месяцев; небольшой шарик, наколдованный над его головой, постепенно сменял свечение с ярко-красного на голубоватый, а когда раздался мягкий, почти едва слышимый писк, мужчина лишь слабо ухмыльнулся - раз поставили сигнальные чары, отслеживающие его состояние, значит, авроры точно не отстали; у изножья кровати стояло небольшое кожаное кресло с потрёпанным лоскутным одеялом, на тумбе – полупустая чашка с крепким кофе без молока и сахара и старенький том по продвинутым рунам с печатью Хогвартса, весь утыканный магловскими стикерами с множеством пометок – значит, у него была сиделка. И, судя по всему, Минерва прислала для этого дела кого-то из школы… Самое главное, чтобы не из бывших выпускников. Нетрудно было догадаться, что это была девушка – относительный порядок в палате явно был делом её рук, а лежащий на кресле гребень и кардиган кремового цвета лишь подтверждали эту идею. Шёпот, прикосновения и – Мерлин помоги – поцелуй больше не казались таким уж и бредом. Это было противно и омерзительно. Ещё хуже, чем то, что за ним следили авроры. За ним постоянно наблюдали в моменты его слабости. Горло стало неприятно резать, и Северус уже хотел было потянуться за бутылкой, стоящей на тумбочке, превозмогая неприятные спазмы в мышцах, как дверь аккуратно отворилась, и на пороге, укутанная в шаль, которую постыдилась бы носить даже его покойная мать – настолько та была старомодной – замерла девушка. Из её рук выпал ещё один библиотечный том, громко шлёпнувшись о покрытый плиткой пол, и, издав нечто похожее на сдавленный стон, она выбежала прочь, оставив палату открытой настежь. Северус, прикрыв глаза, попытался справиться с накатившими, как тайфун, эмоциями. Гермиона Грейнджер. Кто бы сомневался. *** Он покинул госпиталь буквально через несколько дней, силой добившись того, чтобы девчонка не действовала ему на нервы в краткий период восстановления. Персонал больницы буквально жался по углам, когда теперь уже полностью восстановленный в своих правах – спасибо наглецу Поттеру – кавалер Ордена Мерлина, взмахивая полами длинной чёрной мантии, направлялся по коридору к точке аппарации без посторонней помощи, гордо держа осанку и прожигая каждого, кто попадётся на пути, нечитаемым взглядом. Избегая вспышек колдокамер, Северус несколько раз бросил Ступефай в репортёров, собравшихся толпой на ступеньках дома в Паучьем Тупике, и, плотно запечатав дверь изнутри, вздохнул, наконец, спокойно. Чёрт бы побрал Поттера, растрепавшему всему магическому сообществу о «невероятном подвиге во имя любви» - ради всеобщего блага, конечно же, чёрт бы побрал Минерву, организовавшую лучшее из возможных лечений двойному шпиону, чёрт бы побрал Грейнджер, которая провела у его постели почти четыре – как он выяснил позже – месяца, не отходя и на час. Сейчас он хотел только покоя. Пожалуйста, дайте ему укрыться. От самого себя, для начала. *** Молитвы, безмолвно возносимые кому-то там, наверху, услышаны не были. Спустя несколько месяцев, когда он в одиночестве надирался в собственной спальне, из состояния приятной пустоты его выдернул настойчивый стук в окно. Большой тёмный филин, спикировав на рабочий стол и разметав свитки пергамента, резким движением скинул на пол письмо и, пронзительно – настолько, что появилось неприятное гудение в ушах – вскрикнув, улетел в тёмную декабрьскую ночь. Весьма нецензурно высказавшись о надоедливых поклонниках, которые нашли очередной способ проникнуть со своими любовными тирадами в его уютную холостяцкую обитель (хотя он, стоит сказать, с первых же дней настроил охранные чары так, чтобы они пропускали лишь экстренную корреспонденцию), Северус покрутил письмо, чуть затуманенным взором вглядываясь в печать. Герб Хогвартса. Осев в ближайшее кресло, мужчина медленно, словно опасаясь чего-то, вытащил из конверта аккуратно сложенный лист, и, развернув, принялся за чтение, с первых строк выпав в осадок. Кавалеру Ордену Мерлина Первой степени, Мастеру Зельеварения, Северусу Тобиасу Снейпу

Многоуважаемый мистер Снейп! Для меня будет честью пригласить Вас вновь переступить порог Хогвартса в качестве декана факультета Слизерин и профессора Зельеварения. Настоятельно прошу прибыть Вас в школу за три дня до окончания Рождественских каникул для утверждения учебного плана и уточнения всех формальностей. Северус, это по праву твоё место. Будь благоразумен.

Директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, Кавалер Ордена Мерлина Второй степени, Минерва МакГонагалл

В тот вечер он в порыве неконтролируемой ярости уничтожил половину мебели в своём скромном доме, вновь проклиная всех и каждого, кто вытащил его, лишив заслуженного покоя. Он разбивал пустые бутылки о стену, швырял заклинания в древние фолианты, которыми были заставлены полки, крошил в труху склянки и колбы с ценными зельями и ингредиентами и, лишь в тот момент, когда собственная гостиная стала напоминать жуткое поле брани, устало осел на пол, спрятав лицо в ладонях и тихо, едва слышно вздохнул. Выбора не было – военная пенсия хоть и выплачивалась весьма исправно, но хранилище в Гринготтсе пустело куда быстрее, чем хотелось бы. Денег на то, чтобы открыть собственный небольшой магазинчик или просто лениться в свое удовольствие, не было, и, поразмыслив ещё некоторое время, он отослал патронус МакГонагалл. Бестелесный. Сразу после выписки из Мунго он стал практиковаться во всех видах магии, что когда-то были ему подвластны. Начиная с азов для первокурсников, он постепенно продвигался дальше и дальше, вспоминая каждое движение кисти, каждый взмах палочки, каждую быструю и броскую ментальную атаку, не жалея себя. От недостатка сил часто шла кровь из носа и подскакивало давление, а по вечерам жутко болела голова, но Снейп продолжал, рыча, упорно уничтожать, чинить, наполнять, изменять и испепелять. В один из вечеров он, доев последний кусочек тёмного шоколада, несколько раз обошел по кругу маленькую спальню и на секунду прикрыл глаза, концентрируясь. Вверх-вниз-по часовой-вверх. - Экспекто Патронум! Свечение заполнило комнату, ослепляя, и Северус зажмурился, готовясь вновь встретиться с призраками прошлого… Но встречи не произошло. Светлый сгусток магии парил под потолком, и, растворяясь мягкой дымкой, исчез спустя несколько секунд. Он перепробовал десятки воспоминаний, начиная от получения степени Мастера и заканчивая принятием Тёмной метки, пытаясь отыскать среди них самое сильное, но бесформенный туман не исчезал, лишь свечение становилось то слабее, то, наоборот, гораздо ярче. Его покинул собственный патронус. Даже он нашёл убежище. *** Большой зал встретил его тишиной, давящей на барабанные перепонки с такой силой, что череп сжимало, будто металлическими тисками. Десятки, сотни глаз бывших учеников, героев войны, детей и родственников тех, с кем он бился плечом к плечу на передовой под приказами Лорда и тех, кого он спасал, повинуясь поручениям покойного директора, сканировали его, изучали. Ему было не по себе. Минерва, сквозь тонкую оправу очков наблюдающая за тем, как декан Слизерина вновь ступает по каменному полу между столами Рейвенкло и Гриффиндора, ни глядя ни на кого, наполняя зал собственной, тягучей и невероятно могущественной магией, своим течением напоминавшую бурную реку, поднялась из-за стола и первая начала аплодировать. Через несколько секунд, когда Северус, наконец, занял своё законное место, ему рукоплескал весь зал, а собственный факультет, значительно поредевший с момента финальной битвы, одобрительно гудел и свистел. Он лишь устало вздохнул и, сделав несколько глотков из чашки с крепким, обжигающим кофе, откинулся на спинку стула, едва заметно кивнув. Это все ещё не похоже на то, что он ищет. *** Преподавание как и раньше не вызывало у него бурного восторга, но наполняло жизнь каким никаким, но смыслом. Наивные глупцы, будь они выпускниками или первогодками, все так же действовали на нервы, котлы взлетали в воздух с завидной регулярностью, а отработки назначались почти каждый вечер, но Северус внезапно понял, что стал чувствовать что-то новое, несомненно, приятное. Он узнал, что такое уважение. Оно сквозило, казалось, везде, оплетая тонкой нитью – в тёплых взглядах коллег, в предложенной за завтраком чашке чая или подаренной просто так бутылке хорошего огневиски, в поведении учеников, которые стали куда меньше дерзить и перестали за глаза называть его «летучей мышью» или «сальноволосым ублюдком», в том, что он постепенно влился в коллектив, позволяя себе на совещаниях не просто отсвечивать где-то в углу, а спорить с директором, предлагая иную точку зрения по разным вопросам, пусть то структура образовательного процесса или очередная межфакультетская разборка. После того, как выпускной курс 1999 года покинул стены старинного замка, впервые за всю историю сдав ЖАБА по Зельям в среднем соотношении выше, чем на «У», Северус лишь пожал плечами на поздравления директора и стал паковать чемоданы, не дожидаясь выпускного бала. Минерва, догнавшая его почти у ворот Школы, попросила несколько минут для разговора. - Я хочу предложить тебе должность, которая твоя по праву, Северус. - Она уже у меня, насколько я могу судить. - Я хочу назначить тебя Заместителем директора. Мужчина лишь сжал переносицу, зажмурившись. - Есть куда более подходящие… - Нет, Северус. Отказ я приму как личное оскорбление. - Минерва, я почти двадцать лет жил без права выбора. - Это будет последнее, о чём я тебя настоятельно попрошу. Когда он, с минуту помолчав, лишь сухо кивнул, волшебница порывисто заключила его в крепкие объятия и, тепло улыбнувшись, пожелала доброй дороги. Аппарируя в дом в Паучьем Тупике, Северус ощущал внутри что-то, отдалённо напоминающее спокойствие и уверенность в ближайшем будущем. *** Лето, впервые за долгие годы проведённое в блаженном бездельи, стремительно заканчивалось, и уже через несколько дней профессору Снейпу стоило вернуться в Хогвартс для того, чтобы вновь с головой погрузиться в изучение учебных планов и корректировку расписания. Работа была весьма муторной и трудоёмкой и, тёплым августовским вечером наложив на дом всевозможные чары, он направился в Школу, погружённый в собственные мысли. За долгие и ленивые летние месяцы он не раз вспоминал девушку, так стремительно покинувшую палату вскоре после того, как он очнулся. За тот год, что прошёл с момента их последней встречи, он не получил от неё ни одного письма и, если честно, даже не предполагал, где она сейчас и что с ней. Либо работает сутки напролёт на благо Министерства, либо рожает рыжих спиногрызов. Иного не дано. Разгребая документацию в директорском кабинете, Северус ещё раз пробежался по табелю с фамилиями преподавателей и потёр подбородок, вчитываясь внимательнее. - Минерва, почему графа преподавателя Древних Рун пустая? Женщина на секунду замялась, отодвигая от себя древний фолиант, и сняла очки. - Я жду его приезда, Северус. - Насколько мне известно, учебный год начинается уже через два дня. - Все нормально. Этот человек не из тех, кто не исполняет данных обещаний. Становилось все интереснее и интереснее. *** Распределение кончилось несколько минут назад, и Снейп, занявший в этом году место по правую руку от директора, прожигал пустующее кресло рядом с собой, изредка косясь на Минерву. Большой зал оживлённо шумел, сотни учеников обсуждали свои насыщенные летние каникулы, поздравляли первокурсников и просто гоготали без умолку, что, на самом деле, весьма сильно действовало на нервы. Стол родного факультета, впервые после войны, был занят полностью, и Северус позволил себе едва заметно улыбнуться одними уголками губ – впереди его ожидало долгое собрание, беседа со старостами и капитаном команды по квиддичу. Оставаться без кубка школы который год подряд – непозволительная роскошь и, когда замок покинул звёздный мальчик, стоило вновь взять быка за рога. Звон хрусталя вывел его из размышлений. - Прошу минуту внимания перед тем, как начнётся пир! – сотни голов почти одновременно повернулись в сторону директрисы, и огромный зал затих, вслушиваясь, - В этом учебном году нас ждёт несколько важных изменений. Во-первых, пост Заместителя директора отныне занимает профессор Северус Снейп, сохраняя при этом право преподавания Зелий и статус декана факультета Слизерин, - стол изумрудно-серебряных змеек вскочил на ноги в полном составе, оглушительно аплодируя и, чуть погодя, к нему присоединились и остальные. Северус лишь сухо кивнул. – Во-вторых, спешу представить Вам всем нашего нового преподавателя Древних Рун, лучшую выпускницу Хогвартса последних пятидесяти лет, героиню войны и кавалера Ордена Мерлина Первой степени – Гермиону Грейнджер! С громким скрипом двери зала распахнулись и, ступая меж факультетских столов и тепло улыбаясь буквально каждому ученику, в зал вошла она. Он смог лишь неподвижно застыть, наблюдая за мягкой поступью. Мягкое рукопожатие МакГонагалл, реверанс всей школе, который ученики приняли бурной овацией, и два карих омута, вновь затягивающие с головой. Из-за стола он выскочил самым первым, едва закончился пир – чувствовать умопомрачительный аромат персика было больше не под силу. Ему нужно убежище. *** Мирно потягивая огневиски из личных запасов в своих покоях, Северус бросил взляд на циферблат настенных часов. Уже сегодня наступит Рождество, праздник, который принято отмечать в большом кругу семьи, когда принято делиться подарками и радоваться каждой мелочи. Радоваться он не умел, а отмечать было и не с кем. Днём он рассчитывал покончить с документацией, а поздним вечером, совершив напоследок прогулку по замку, провалиться в долгий, безмятежный сон, навёрстывая за все месяцы дежурств и проверки письменных работ до рассвета. Пожалуй, это было его единственным желанием. Аромат хвои, витавший по всей школе, приятно расслаблял, и мужчина уже хотел отправляться в душ, как его размышления прервал настойчивый стук в дверь. Десять вечера. Ученики на каникулах. Скорее по старой привычке, чем из надобности, он достал палочку и медленно отворил тяжелую дверь из красного дуба, изумлённо подняв бровь. - Доброй ночи, профессор Грейнджер. Девушка, кутаясь в тот самый кремовый кардиган, который, казалось, целую вечность назад лежал на кресле в его палате, мялась у порога, крепко сжимая в руках небольшую коробочку, перевязанную зелёной лентой. С того момента, как она вернулась в Хогвартс в качестве преподавателя, между ними установился хрупкий мир – отсутствие такого катализатора, как Поттер, помогло увидеть в ней приятную собеседницу и весьма исполнительную коллегу. Наступив на глотку собственной гордости, он все же нашел в себе силы поблагодарить её за спасение собственной жизни, получив в ответ лишь мягкую улыбку и невесомое прикосновение тонких пальчиков к своему предплечью. Ровно такое же, что он чувствовал, пока был в коме. - Прошу прощения за поздний визит, профессор… Завтра рано утром я уезжаю в Нору, и я подумала, что будет лучше, если я отдам Вам подарок заранее. - Подарок? – мужчина отошел на несколько шагов назад, скрещивая руки на груди. - С Рождеством, профессор Снейп. И доброй Вам ночи. Тем же вечером первое издание Расширенного Курса Зельеварения с пометками Либациуса Бораго заняло своё место на одной из десятков книжных полок в его спальне. Это был его первый в жизни рождественский подарок. *** На протяжении последующих пяти лет они обменивались презентами накануне Рождества. Коллекцию Снейпа пополнила и шкурка бумсланга, нагло позаимствованная, по словам профессора Грейнджер, ей на втором курсе, и несколько необычайно редких фолиантов по зельям и алхимии. В 2003 она подарила ему бесформенный свитер тёмно-синего цвета из мягкой шерсти, при этом сильно краснея и бормоча себе под нос что-то нечленораздельное, на что Северус лишь едва заметно кивнул и протянул маленькую коробочку в ответ. Её подарок оказался невероятно приятным на ощупь, тёплым и удобным, и в холодные зимние дни он надевал его под свою учительскую мантию, согреваясь за считанные минуты. Профессор Грейнджер, впервые увидев его в собственном творении за завтраком, вновь покраснела и смущённо улыбнулась. - Он идёт Вам, профессор. А я думала, что прогадала с размером. - Приобрели навыки у будущей свекрови? Весьма неплохо, должен Вам сказать. К слову, Вам тоже очень идёт. Гермиона, на шее которой сверкал кулон в виде учебника по рунам на золотой цепочке – его подарок, вручённый без лишних сентиментальных фраз, лишь покачала головой, приступая к еде. Они заметно сблизились за эти пять лет. После вступления Гермионы в должность декана Гриффиндора в 2001, их стычки на почве межфакультетской розни стали главными событиями каждого совещания в учительской. В такие моменты она напоминала Снейпу маленькую фурию, которая готова защищать своих львят всеми возможными способами и, стоит сказать, иногда он шел на попятную – только ради того, чтобы увидеть победный блеск в её шоколадных глазах. Споры и ругань переросли в конструктивные замечания, шпильки и подколы – в осторожные комплименты и, вероятно, даже некую заботу друг о друге. Они подавали друг другу чай и перья на собраниях, часто садились вместе в учительской для проверки домашних работ, вместе патрулировали коридоры, изредка переговариваясь о чём-то безумно незначительном. Он чувствовал себя рядом с ней так, будто почти нашёл своё убежище. *** В последний день перед Рождественскими каникулами 2004 года, когда вся школа собралась на ужин, с нетерпением ожидая отдыха, порог Большого зала переступил тот, кого Северус желал видеть меньше всего, если честно. Он практически не изменился. Подрос, окреп, но все так же напоминал своего отца. Взъерошенные волосы, круглая оправа очков, ухмылка на губах и задорный мальчишеский блеск в зелёных глазах. Поттер-младший. Его обступили буквально в первые же секунды, будто он был настоящим божеством. Хотя, для многих из них он действительно являлся мессией, спасителем магического мира. Северус лишь слабо ухмыльнулся, качая головой. Если бы не Грейнджер, мальчишка умер бы на своём первом курсе, задушенный дьявольскими силками. Профессор Грейнджер. Он протянул ему руку, и Северус, поджав губы, крепко сжал тёплую, чуть мозолистую ладонь старшего аврора. Он не видел его с ночи победы, избегая ежегодной пляски на костях, и – Мерлин свидетель – не видел бы и дальше. Когда мальчишка обнял сначала директрису, лучезарно улыбаясь, а потом, на глазах у всей школы, поднял и закружил профессора древних рун, внутри мужчины все едва заметно напряглось. То, как улыбалась ему Гермиона – профессор Грейнджер – то, как она поглаживала его по плечу, то и дело взлохмачивая каштановую шевелюру… Вызывало противоречивые чувства. - Присаживайтесь, мистер Поттер, рядом с нашей дорогой Гермионой как раз есть местечко. Северус абстрагировался от шума в зале, от комментариев преподавательского состава и громкого голоса мальчика-которого-любили-все, от звонкого смеха профессора Грейнджер и, прожигая взглядом льняную скатерть, медленно потягивал красное эльфиское, смакуя каждый глоток. Он не знал, да и не хотел знать, сколько просидел так, отрешенный, но из водоворота его вырвал мягкий голос коллеги. - Славно, что ты приехал. Я смогу лично пожелать тебе счастливого Рождества. - Ты не собираешься завтра аппарировать в Нору? - Нет, Гарри. Рождество я отмечу в замке. На секунду Поттер замолк, а потом осторожно, сжав ладонь подруги, спросил: - Это из-за Рона, да? Он чувствовал, как напряглась его соседка, как гордо выпрямила спину, вздёрнув подбородок. - Нет, Гарри. Мне все равно на Рона, и всегда было, если ты до сих пор не понял. Я проведу Рождество в замке. - Тогда мы ждём тебя на Новый год, - парень был явно расстроен, и, сняв очки, потёр глаза, - Джеймс-Сириус в кой-то веки ведет себя вполне нормально, так что гарантирую спокойный сон. Как трогательно. Ничего другого и ожидать было нельзя. Значит, она проведёт Рождество в замке. Хоть одна хорошая новость за последние несколько часов. *** На следующий день Северус, сидя в директорском кабинете, заполнял последние отчёты, вполуха слушая разговор Минервы с портретом старого интригана. Через несколько часов он сможет, наконец, растянуться на своём диване, попивая хороший бренди, и ни о чём не думать. Сердце грела маленькая коробочка, спрятанная во внутреннем кармане сюртука – аккуратный браслет с кельтскими защитными рунами. Он был твёрдо уверен, что угадал с подарком. - Северус, я могу на секунду украсть твоё внимание? - Разумеется, - размяв шею, мужчина лениво подошёл к огромному столу из тёмного дерева, облокотившись на него бедром. - Не мог бы ты отправить патронус Кингсли с просьбой приехать в замок завтра? Мне необходимо срочно с ним встретиться, а любая корреспонденция доходит до нашего министра больше календарного месяца. Я должна отлучиться и напоследок поговорить с мистером Поттером, если тебя не затруднит. Кивнув, Северус вынул палочку из рукава рубашки и, прикрыв глаза, едва слышно прошептал. - Экспекто Патронум. Знакомый сгусток наполнил комнату голубоватым свечением, и мужчина уже был готов проговорить послание министру, как понял, что что-то определённо не так. Замерев под потолком директорского кабинета на несколько секунд, светлый шар не растёкся невидимым туманом под сводами, а медленно трансформировался, принимая форму. Телесную форму. Тишину, повисшую в кабинете, разбавил сухой кашель со стороны огромного портрета в золочёной раме. - Мне кажется, нам стоит о многом поговорить, мой мальчик. Плавно скользя из одного конца кабинета в другой, проходя сквозь статуэтки, полки с фолиантами, астролябии и различные магические артефакты, сияя, будто елочная игрушка, шустрая выдра вылетела через стрельчатое окно, растворяясь в ночном небе. Проведя несколько секунд в оцепенении, он, не поверив ни своим глазам, ни голосу разума, сорвался с места и почти бегом направился в сторону башни Гриффиндора. *** Настойчивый стук в дверь заставил молодую преподавательницу рун отвлечься от чтения магловского романа. Пять вечера. Ученики на каникулах. До традиционного визита к Северусу – профессору Снейпу – оставалось ещё несколько часов. Плотнее завернувшись в лоскутное одеяло, она открыла дверь. На пороге, напряженный, более напоминавший каменное изваяние, чем человека, стоял тот, кого она желала видеть сильнее всего. Правда ли, что желания могут исполняться? - Добрый вечер, профессор Снейп. - Я могу войти, профессор Грейнджер? – мужчина плотнее сомкнул челюсти, и на его лице выступили желваки, а кулаки сжались так, что побелели костяшки. Это пугало. - Разумеется, профессор. Он впервые оказался в её покоях. На удивление, цветам родного факультета, таким броским и ярким, она предпочла приглушенные пастельные тона. Небольшой гардероб, полки, точно так же, как у него, заставленные книгами, несколько светильников, магловские фотографии на каминной полке, кожаное кресло, стоящее рядом с огнём, да светлый, ворсистый ковёр, покрывавший каменные плиты. За дверью, очевидно, скрывалась спальня. И ему было совершенно неважно, какая обстановка там. - Что-то случилось? – она с явным беспокойством оглядывала его с ног до головы, будто пытаясь прочитать, но Снейп лишь махнул головой. - Не уверен. Я с личным вопросом. Разумеется, Вы умеете вызывать телесного патронуса, так ведь? – слухи о том, что звёздный мальчик разучил это заклинание ещё на третьем курсе – не без помощи одного из Мародёров, конечно же – достигли и его, и было бы весьма странно, если бы его лучшая подруга не была одной из первых, кого он обучил. - Да, профессор. Я могу продемонстрировать. - Буду весьма благодарен, если позволите. Несколько точных, мягких взмахов палочкой, секундная концентрация, тёплая улыбка. О, Мерлин, знать бы, о чём она сейчас думает! - Экспекто Патронум! Из палочки, сделанной из виноградной лозы, вырвался юркий зверёк и, пролетев, мимо Северуса, замер под потолком. Сомнений быть не могло. В несколько мгновений мужчина поднял свою палочку, едва слышно прошептал заклинание и, отойдя на несколько шагов назад, наблюдал за тем, как чужой патронус сначала мягко коснулся лапкой светлого клубочка, а потом весело поскакал по комнате вслед за своим близнецом. Спустя несколько секунд, когда два фантомных существа перестали резвиться, став голубоватой дымкой, они оба замерли, не двигаясь. Он вновь встретился взглядом с этими невероятными карими омутами, которые пленили его, теми, что он видел тогда, в Хижине, полными тепла, нежности и чего-то, чему Северус никогда в жизни не смог дать бы правильного описания. - С Рождеством, мисс Грейнджер. Будто в замедленной съемке он наблюдал за тем, как к нему подходит она, молодая и прекрасная, как осторожно касается его плеч, чуть поглаживая, как сжимает плотную ткань шерстяного свитера, подаренного, казалось, в прошлой жизни, и как касается мягким, невесомым поцелуем его тонких, холодных губ. Он нашел в себе силы лишь для того, чтобы прижать её ближе к себе и, наконец, отдаться без остатка. Вот то убежище, что он искал так долго… И, спустя многие годы, нашел.

The floods is threat'ning My very life today Gimme, gimme shelter Or I'm gonna fade away I tell you love, sister, it's just a kiss away The Rolling Stones, Gimme Shelter