Crush

Лука. Примерный мальчик, который никогда не задерживается допоздна и самым первым уходит с вечеринки, которая по сути еще не успела начаться. Элиотт. Необузданный дебошир, которому плевать абсолютно на всех. Тот, кто уходит с вечеринки самым последним, перед этим устраивая драку, после которой все разбегаются, не решаясь попасться ему на глаза. Два таких абсолютно разных человека, у которых, казалось бы, ну ничего общего не может быть. Но каждый раз, когда Лука видит Элиотта, его мозг словно коротит. Говорят, запретный плод сладок? Как же они правы. И Лалльман прекрасно понимает, что в жизни ему не светит, получить хоть толику внимания этого парня. Разве что попадет под горячую руку и получит нагоняй. Но и это кажется невозможным. В силу того, что Лука никогда не рискнет даже подойти настолько близко, чтобы его заметили. Он только время от времени кидает мечтательные взгляды украдкой. Да и как вообще этот неконтролируемый ничем и никем парень мог так запасть ему в душу? Расскажешь кому, покрутят пальцем у виска и сочувственно похлопают по плечу. Но сердцу ведь не прикажешь... Лука не раз наслышан о дурной славе Элиотта. Только почему-то никто не говорил, что без причины он в драку лезть не будет. Демори же не виноват, что почти на каждой вечеринке находится тот, кто по праву заслужил уйти оттуда с разбитым лицом. В глазах Луки он больше герой, чем бесчинник. Ну и что, что все в ужасе разбегаются от него? Хотя, немного забавно. Если бы Лука хоть раз стал свидетелем подобного, то первым сбежал бы, да так, что пятки сверкали. И все равно, именно Элиотт заставлял сердце Луки биться чаще, и вовсе не от страха. Кроме того, Лалльману казалось, что тот даже не знает о его существовании. Да и откуда бы? Он же совсем не выделяющийся из толпы забитый парнишка с кучей комплексов, который никогда не высовывается. Наоборот, будто прячется и скрывается от всего вокруг. Ото всех. А еще он жутко боится темноты. Наверное, Элиотт просто рассмеялся бы, узнай он о таком. А если бы Демори сказали, что Лука помимо всего еще и влюблен в него... Нет, это даже в голове у Луки звучало глупо, смешно и нелепо. Но кто сказал, что нельзя пофантазировать? Только это ведь и оставалось. И так оно и было до этого самого момента. Лука редко ходил по улице в столь поздний час. Обычно кто-то из родителей забирал его или он ездил на такси. В его-то семнадцать. А что поделаешь, если Луку слишком опекают и не дают сделать лишнего шага. Но в этот раз, все пошло по-другому. Родители уехали. Отца вызвали на срочную конференцию по работе, как раз в тот город, где когда-то в молодости жила мама Луки. И ей ну очень захотелось съездить туда и повидаться со знакомыми и некоторыми родными, которые так и остались жить там. Обычно, они всегда брали Луку с собой, но вырывать его из учебного процесса перед экзаменами посчитали нелогичным, и впервые оставили одного. Взяв обещание, что он не будет гулять до поздна и посвятит время учебе. Ну конечно. Что еще они могли сказать. Как будто их вообще могло волновать что-то другое. А Лука, как и полагается примерному ребенку, так и поступил. Потому что не знал другого. Когда он оказался предоставлен сам себе, он понятия не имел, что ему делать. Единственное, он решил не ехать домой на такси, после того как задержался в школе до позднего вечера, в химической лаборатории, готовя проект. Лука решил в кои-то веки прогуляться пешком и подышать свежим воздухом, после всех тех испарений, которых он нанюхался в маленьком закрытом помещении. У него даже, кажется, вскружилась голова. Было так непривычно идти по улице, освещенной фонарями, которые не горели в лучшем случае через один, в худшем — через квартал. И на что только город тратит деньги. Конечно, зачем тратиться на электроэнергию в каждом округе, если будет достаточно, чтобы светилась Эйфелева башня. Остальные как-нибудь переживут. С такими мыслями он шел по тротуару, пытаясь не упасть с бордюра, даже не удосужившись смотреть по сторонам. В одном ухе торчал наушник и какая-то песня звенела от того в голове, но и на нее Лука не обращал внимания. Он шел с поднятой головой, уставившись в небо и даже не заметил, что бордюр подходил к концу. Еще пара шагов отделяла его от того, чтобы упасть и, возможно, скатиться по начинающейся лестнице кубарем. Если бы не рука так вовремя и крепко схватившая Луку за плечо. Он подавил в себе крик от неожиданности, но сдержался. Сердце бешено заколотило по ребрам. Первой реакцией было бежать. Но не похоже, что этот кто-то собирался его отпускать. — Под ноги научись смотреть, — раздраженно произнес какой-то парень, выдергивая наушник из уха Луки. Что за наглость? Лука уже хотел возразить и закричать, чтобы его отпустили, но замер, повернувшись к своему спасителю от верного падения лицом. Глаза Лалльмана тут же расширились, а колени затряслись пуще прежнего. Перед ним стоял никто иной, как Элиотт Демори.