Мы все преодолеем, ведь так?

Александр

. Я с максимальной силой сжимал руль. Я был зол. Очень зол. Не знаю, на кого больше. Злился я на себя, потому что ничего не мог сделать, не мог помочь Агате, злился на полицейских, которые упустили убийцу Аннет, злился на этого Чёртова Чарльза, который уже не единожды подвергал жизнь Агаты опасности. Я был в бешенстве, но внешне оставался совершенно спокоен. Агата так и не обмолвилась ни одним словом с тех пор. Она сидела на переднем сидении и нервно закусывала внутреннюю сторону щеки, казалось, ещё немного, и выступит кровь. Глаза ее были полузакрыты. Агата восприняла эту новость слишком спокойно, любая другая на ее месте уже бы билась в истерике, но не она. Агата отличалась своей удивительной способностью держать себя в руках. Никогда не давала волю эмоциям, если они, по ее мнению, были неуместны. С одной стороны, это очень мудро, но с другой — совершенно ужасно. Со временем недосказанные слова, невыплаканные слезы могут вылиться во что-то большее, чем обыкновенная истерики. Так и случилось. Уже несколько раз у неё случались панические атаки. И я очень переживал за неё. Я беспокоился, что эта новость вызовет очередной приступ, но все обошлось. Не желая давать ей возможность полностью погрузиться в себя и ухудшить своё и без того не лучшее душевное состояние, я попытался с ней заговорить: —Агата… Она подняла на меня взгляд, не показывающий никаких эмоций. Совершенно пустой. —Пожалуйста, только не сейчас. —Как скажешь, — согласился я. Не знаю, правильно ли сделал, но я подумал, что стоит отставить попытки заговорить с ней. По всей видимости, сейчас они ее только будут нервировать. Как только мы вернулись домой, Агата ушла в самую дальную комнату, попросив не беспокоить. —Ты куда? —Мне нужно побыть одной. —Агата… —Пожалуйста. Пойми меня, прошу. Я насторожился, но все — таки согласился. Когда я уже и не надеялся, что она выйдет из той комнаты сегодня, она, словно призрак, возникла из ниоткуда. С какими-то исписанными листами в руках. Я поднял на неё взгляд. Она протянула мне эти листы. —Что это? —Просто прочитай это, хорошо? Ты прочитаешь? , — как-то нервно протараторила она. —Конечно. —Ладно. Агата отдала мне в руки бумагу, и уже было развернулась чтобы уйти, но я затормозил ее. положил руку на плечо, и легонько погладил. —Все будет хорошо. Она кивнула, и вновь покинула комнату. Я оглядел листки. Почерк был хоть ровным и понятным, но очень размашистым. Было ясно, в каждом абзаце запрятано самое сокровенное — личные переживания. Я принялся читать это своеобразное письмо. «Я сразу хочу извиниться за столь странный способ сказать все то, что я так и не решалась озвучить ранее. Быть может это покажется слишком драматичным и вычурным, но я делаю так, потому что иначе я никогда не осмелюсь сделать этого. Ты часто спрашиваешь меня о моих чувствах. Каждый раз, когда так происходит, внутри меня разрастается паника. Я не знаю, почему так происходит. Нет, это ни в коем случае не из-за того, что тебе не доверяю. Просто… Просто мне кажется, что я и сама уже не понимаю, что чувствую. И я сейчас не только о чувствах к тебе. Мне чертовски тяжело выражать эмоции. В последнее время я просто выжата, как лимон. Я сама себе внушаю какие-то страхи, которые мешают мне жить. В моей голове засела мысль, что ты просто смеёшься надо мной. Нет, прошу, не воспринимай это на свой счёт, ладно? Это лишь моя вина. У меня нет абсолютно на это оснований, и умом я понимаю, что все это бред. отгоняю такие мысли как можно дальше. Я люблю тебя. Очень сильно. И иногда это пугает. Пугает то, что в один день ты можешь меня оставить. Пугает то, что из-за меня ты можешь быть в опасности. Пугает все… я не хочу тебя терять. А насчёт моих эмоций… Определено, я испытываю потерянность, скорбь. Глубокую грусть, но при этом абсолютное счастье, потому что со мной рядом ты. Но несмотря на это я чувствую всепоглощающее одиночество. Страх, наверное. И… Все. В моей голове никак не укладывается тот факт, что тетушки больше нет. Ну как же так? Совсем недавно мы созванивались каждый день, а сейчас я каждый раз отдёргиваю себя, когда руки сами собой тянутся к телефону. Знаешь, я очень благодарна тебе, Алекс. Ты — мое спасение. Я серьезно. Если бы не ты, я бы… Я бы не справилась. Ещё раз прости за мою глупую эмоциональность. Спасибо, что прочёл. Мне и вправду это важно». На отдельной листочке, который отличался от других своим небольшим размером, были написаны строки, очень похожие на маленькой стихотворение. «Ты часто спрашивал меня о моих чувствах, Но было страшно мне все рассказать. Хотелось, очень часто, всю вылить душу, не таясь. Но не могла, боялась, глупая была. Ну, а сейчас, под тихий гул прибоя, Пишу тебе послание своё. И вкладываю в каждое я слово Все чувства, все, что берегу. Я чувствую, что скоро, очень скоро Что что-то важное изменится во мне. И очень хочется, чтоб мы с тобою снова Остались вновь наедине. Агата.» Черт, я даже не знаю, что мне сейчас делать. Я очень ценю, что она доверилась мне, открыла душу. Я боюсь сделать что-то не то, не хочу отталкивать. «Ладно, Нильсен, соберись. Встань, и иди к ней!», — проносилось у меня в голове, словно мантра. Я так и сделал. Остановился у двери, и глухо постучал. —Я зайду? Не услышав ответа, я все же зашёл. Она сидела в кресла, укутанная в плед, но увидев меня, она встала. Плед полетел на пол, но сейчас было не до этого. Резким движением она прильнула ко мне всем телом, скрепив руки в замок за моей спиной. От неожиданности я аж растерялся, но быстро взял себя в руки, и ответил взаимностью. —Спасибо за доверие, Sol. Она подняла на меня пару удивленных глаз: —Как — как ты меня назвал? , — ухмыльнулась она. —Sol. Солнышко, — повторил я. Она улыбнулась и протянула: —Я люблю тебя. —И я тебя. Ты точно в порядке? Агата откашлялась. —Да. Совершенно точно. Я не могу вечно бояться. Да, конечно, мы должны быть осторожными. И мы будем. Но жить в постоянном страхе невозможно. Мы ведь будем осторожны? —Естественно. Она слабо улыбнулась, а я вновь притянул ее к себе, это уже стало чём-то обыденным. Конечно, быть может сейчас и не лучшее время для этого разговора, но времени ждать больше не было. И я решил аккуратно поднять эту тему. —Солнце мое, ты же понимаешь, что пока в Англию возвращаться не стоит? —Понимаю.И… не знаю, может быть я рублю с плеча, но я бы не хотела туда возвращаться. Конечно, в случае крайней необходимости мне придётся, но приезжать просто так, а тем более жить там — ни за что. Не важно, на день, месяц или на года. Не хочу возвращаться! По крайней мере сейчас. Может чуть позже меня отпустит, но… не вернусь туда. Я понимающе кивнул. —Мы можем остаться здесь. Конечно, нужно будет повозиться с бумагами. Изначально нужно расписаться, так гражданство будет получить в разы проще. Она громко вздохнула. «Неужто она передумала?», — болезненная мысль пронеслась у меня в голове. —Ты до сих пор согласна? Она как-то удивленно посмотрела на меня, повела плечами, и ответила: —Выйти за тебя? А ты что, передумал? , — тихо засмеялась она.— Конечно, согласна. —Нужно решить это в ближайшее время. Скоро закончится гостевая виза, и будем все намного сложнее. —Угу, — произнесла Агата, зевая. —Ладно, займёмся этим завтра. А сейчас спать.