Больнее всего.

«Что-то давно от Линча ничего не слышно... Может позвонить? Нет, а если он занят? Злиться же будет...» — промелькнуло в мыслях Джона. Он сидел на диване в своей квартире, смотрел фильм ужасов по телевизору. На часах было где-то 4 утра, поэтому за окном уже виднелась верхушка солнца, любопытно выглядывающая из-за горизонта. День обещал быть жарким, поэтому писатель планировал провести его дома сидя под кондиционером, обдувая лицо веером, а одежду вентилятором, закусывая всё это шоколадным мороженным. Да уж, этот день должен был пройти, как говорится, «на ура», но не может быть всё так просто. Телефон Джона, лежащий на столе, вдруг зазвонил. Энергичная, бодрящая, весёлая мелодия пронзила собой комнату, заглушая вопли и крики из телевизора. Писатель сделал его звук потише, затем взял в руки телефон и увидел на экране знакомое имя «Линч», после чего не задумываясь ответил на звонок. Но тут же захотел кинуть устройство об стену, а затем затоптать ногами. Голос, послышавшийся с того конца трубки принадлежал далеко не Егору... Он был грубый, хриплый, низкий, отталкивающий и, конечно, мужской: — Привет-привет, Джон. Твой голубчик у нас в заложниках. Если не поторопишься, то от него останется лишь неживое тело. Приходи без полиции, без друзей, без всех. Только ты и сумка с деньгами. Бери самую большую сумму налички, что сейчас у тебя есть. Координаты будут отправлены тебе в личные сообщения. Поторопись. — Нет, Джон! Не слушай его! Это ловушка! — послышался знакомый голос Линча. Он был, кажется, взволнованным, слегка напуганным, немного даже злым. Но после послышались громкие и отчётливые болевые вскрики, затем шипение и частые тяжёлые вздохи. Его избивают? Вслед за этим послышался голос мужчины, громко и агрессивно кричащий: — Заткнись, выродок! Тебе слова не давали, кусок ты дерьма! — и звонок сбросили. Писатель был, мягко говоря, в шоке. Его парня похитили, сейчас избивают, требуют денег за его жизнь. Ну уж нет, от Джона они получат только пули промеж глаз, за такое обращение с дорогим ему человеком. Не успел писатель убрать телефон от уха, как послышался звук, характерный для пришедшего смс. Джон посмотрел на экран. Это и вправду были координаты. Писатель вбил их в «Гугл Карты» и увидел, что место это находится где-то за городом. С помощью возможностей приложения, Джон осмотрел местность, координаты которой ему прислали. Это было какое-то огромное, сгоревшее, полуразрушенное здание, стоящее по среди леса. Да, это вполне хорошее место для различных противозаконных действий. Здание не охраняется и ничем не огорожено. Видимо, про него вообще забыли. Писатель надрывно выдохнул, быстро поднимаясь с дивана. Он выключил телевизор, подхватил со стола ключи от машины и револьвер, также взял коробочку патронов для него. Джон вышел из квартиры, чуть не забыв запереть дверь, быстрым шагом направился к лифту, а в нём нажал на кнопку «P1», ведущую на парковку. Всё время в голове крутилась, вместе с сотней других беспорядочных, одна чёткая мысль: «Я должен спасти Линча». Не «хочу», не «нужно», не «обещаю», а «должен». Для писателя это как обязанность, что-то настолько важное, что всё остальное на его месте - пустой звук, лишь фон, к которому никто не прислушивается. Сев в машину, Джон выехал из парковки и помчался в нужном направлении. Он нарушил, кажется, абсолютно все ограничения скорости, пролетел десятки «красных» светофоров, пару раз вылетел на встречку, чудом избегая столкновения со встречными машинами. И при всём при этом писатель умудрялся звонить Егору. Он упорно нажимал на кнопку вызова, выслушивая с каждым разом всё больше раздражающие гудки, после чего слышал ещё больше выводящую из себя фразу: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», после чего звонок сбрасывался. Джон слепо верил, что телефон не сломан, что его вот-вот включат и ответят на звонок, что он услышит такой привлекательный и любимый голос Линча, как ни в чём не бывало говорящий «Привет». Кажется, перспектива оказаться неизлечимым шизофреником, сидящем в четырёх белых стенах и представляющем всё это, устраивала писателя больше, чем то, что это реальность. Он чувствовал себя паршиво. Очень паршиво. Будто ему силком напихали в рот битого стекла, которое протолкнули в самое горло, где оно разрезало всё изнутри и по сосудам, вместе с кровью, распространилось по всему телу, оставив большую свою часть прямо в сердце. Джону так хотелось обнять Линча, поболтать с ним по душам, услышать его голос, заглянуть в его ярко-зелёные глаза, что так красиво сияют, зарыться своими длинными, тонкими пальцами в его тёмные, шелковистые волосы, прикоснуться к его мягким, припухлым губам своими. Через минут 30 писатель уже ехал по полю. машину сильно трясло, из-за большого количества кочек, и это при учёте того, что это внедорожник. Вскоре тряска прекратилась, ведь пришлось остановиться. Впереди шёл лес. Джон выпрыгнул из машины и, закрыв её на ходу, побежал в лес. Ноги заплетались и подкашивались, отчего писатель постоянно падал. Ветки царапали лицо и руки, несильно рвали одежду, листья больно били по щекам, оставляя следы как от пощёчин. Птицы, сидящие на верхушках деревьев, весело пели свои песенки, но звучало это так, будто они просто смеются над Джоном. Будто говорят: «Эй, смотрите! Что это там за неудачник, который не может нормально ходить?!». Писателя это сильно раздражало. Сейчас его раздражало буквально всё, гнев переполнял его с верху до низа. Где-то за 5 минут Джону наконец удалось добраться до здания. Оно и вправду было очень большим. Не задумываясь, писатель вошёл внутрь, где его встретили двое мужчин с охотничьими ружьями. Они направили оружие на Джона, после чего один из них сказал. Там самодовольно, гордо и уверенно сказал: — Вот ты и попался, сосунок. — после чего послышался выстрел... Выстрел револьвера. Писатель быстрым движением руки достал спрятанный пистолет из кармана и, не дав этим ублюдкам успеть сообразить, выстрелил говорящему в лоб, прямо в упор. Второй заметно испугался, но не успел ничего сделать, как тоже получил пулю в голову. Джон был в ярости и у него не было времени на лишнюю болтовню. Писатель тихо прокашлялся в кулак. Видимо работа пепла и копоти, которыми здесь было покрыто всё здание. После чего пошёл вниз по лестнице, которую «охраняли» те два, уже мёртвых, мужлана. Внизу его ждал большой, длинный коридор с множеством дверей. Откуда-то с конца слышались чьи-то крики. Джон прислушался и понял, что это голос того парня, позвонившего ему: — Ой-ой, ты ведь весь израненный! Давай помогу? Соль на раны - хороший дезинфектор! — после чего послышались вопли Егора. Они были наполнены болью, страданиями. Это предало писателю ещё больше сил, ещё больше мотивации. Он точно прикончит того ублюдка, что сейчас, в прямом смысле, сыпет соль на раны его любимого. Джон начал стремительно продвигаться по коридору, как вдруг сзади его кто-то схватил за руки. Джон попытался вырваться, но из правой двери спереди выскочил ещё один мужчина и начал бить писателя коленом по животу. Из груди Джона вырвался сдавленный вздох, вместе с желудочным соком. В один момент мужчина перестал колотить и отошёл, видимо, чтобы перевести дыхание. Этим писатель и воспользовался. Он со всей силы ударил ногой мужчине прямо в пах, и плевать он хотел на то, что будут называть слабаком или трусом. Писатель сделал несколько шагов назад, ударив держащего его об стену. После, Джон сделал ему ловкую подножку и они вместе упали, руки писателя освободились и он не задумываясь выстрелил вперёд, в шею тому уроду, который колотил его по животу. Мужчина, до этого держащий его, оказался упёртым. Он обхватил руками горло писателя и начал сжимать. Джон не стал пытаться брыкаться, как это задумывалось, а просто выстрелил вверх, в подбородок этому цепкому ублюдку, после чего хватка, конечно, ослабла. Писатель быстро поднялся и направился дальше. Больше никто не возникал. Либо испугались, либо никого больше и не было. Но это сейчас не так важно. Подходя всё ближе, Джон отчётливей слышал голос урода из телефона, отчётливей слышал крики Линча. Дойдя до самого конца коридора писатель точно определил откуда идёт звук. Последняя левая дверь. Он не раздумывая вошёл. «Картина», словно сцена из ночного кошмара или фильма ужаса, представшая перед ним, заставила течь ярость по венам ещё активнее. Егор сидел на полу, руки заведены за спину и прикованы к батарее, одежда порвана. Вокруг было много крови, свежей, без сомнений принадлежащей Линчу. Также, испачканные в этой самой крови, там лежали различные предметы: затушенные сигареты, спички, электрошокер, охотничий нож, монтировка, бейсбольная бита, кровоостанавливающие препараты, разбитый телефон. Рукава задраны, на руках виднелись следы от сигарет и спичек, которые видимо, об его руки и тушили. На левом плече и правом бедре колотые ранения от ножа. Бедренная кость левой ноги выпирает через колено, разорвав джинсы. Открытый перелом. На животе, видном из-за разорванной кофты, следы от удара шокером, множественные синяки и царапины. Такие же и по всему телу, по крайне мере там, где это видно. Из левой ноздри, с левого угла рта стекает кровь до подбородка и падает на пол. Правый глаз прикрыт, весь опухший, вокруг огромный синяк. Сосуды в глазах полопались, отчего они стали красными. Волосы растрёпанные, спутанные и неаккуратные. Со лба, с правой стороны, стекает кровь и также капает на пол. А над этим побитым, измученным, беззащитным бедолагой стоят двухметровый, накаченный урод с пачкой соли, которую медленно высыпает на ножевую рану на плече. И тут Джон в край взбесился. Он выстрелил дылде в плечо руки, которой он держал пачку соли. Та, соответственно, выпала из неё и упала на пол, в лужу крови. После, писатель на ходу подхватил монтировку и, хорошенько замахнувшись, со всей силы ударил мужчине по лицу. Тот упал, а Джон не остановился. Продолжал колотить его, уже погнутой, монтировкой. Он бил не останавливаясь, очень яростно, быстро и сильно. Бил до тех пор, пока двухметровый кретин не перестал двигаться. После, он откинул монтировку в сторону, сорвал с пояса мужчины ключ и подбежал к Егору. Писатель быстро открыл наручники, после чего, чуть ли не сразу, почувствовал родные руки на своей спине, сильно сжимающие свитер. Джон соответствующе ответил на этот жест, обхватывая руками талию возлюбленного. Он почувствовал, как плечо намокает от чужих горячих слёз. Линч хорошо держался, по-возможности скрывая эмоции от врагов, но увидев любимого силы кончились и он просто расплылся в объятиях писателя, давая волю чувствам. Так они просидели минуты три, пока Егор не успокоился. Как он сказал, боль с каждой минутой становилась сильнее, поэтому парни поспешили покинуть это место и добраться до ближайшей больницы. Линч с трудом забрался на спину Джона, несильно обхватив его шею руками, чтобы не упасть. Писатель, в свою очередь, подхватил Егора под бёдра и, как бы, усадил на свои руки. Так Джон и пронёс Линча до машины, а от неё, по приезду, до палаты в больнице. Егору сделали операцию, вернув кость на место, залатали и остальные раны. Теперь осталось лишь пролежать пару недель, пока самые серьёзные раны не заживут, и можно снова ходить и жить полной жизнью. И писатель и Линч были этому очень рады.