Salted Caramel (And Other Flavors)

Честно говоря, Стив не сразу замечает. Что это проблема. Ему требуется некоторое время, чтобы понять, что к чему, хотя, оглядываясь назад, он видит, что всё просто, блять, очевидно. Стив никогда не говорил, что он умный. Он просто тупица. Он знает это, он принял это. Он надеется, что в этом его обаяние или что-то типа того. Дело в том, что он, блять, чувствует его вкус. Билли типа. Мудак. Стив не забыл об этом, не может забыть, ведь каждый раз, когда он находится в бассейне с детьми, этот гребаный мудак находит причину, чтобы вытащить этот свисток- Боже, фу, Стив. Иисусе. Стив краснеет, заставляет себя покраснеть, хватает одну из глупых маленьких ложечек для дегустации и пробует немного «Черничного Чизкейка», чтобы остыть. Находит причину вытащить этот свисток и свистнуть в него- Господи. Он бросает первую ложечку в мусорное ведро, хватает новую и снова выбирает чернику. Находит повод ухмыльнуться, вмешаться и наорать на Стива и детей за всякое дерьмо, которое они даже не делают. В основном на Стива. Свистит в свой тупой ёбанный свисток по любому поводу. Однажды пригрозил запретить Стиву пользоваться солнцезащитным кремом. Сказал, что он создает угрозу безопасности. Он подошёл на самом деле очень близко к Стиву, весь такой, блять, самодовольный и наглый, заставляя сердце Стива колотиться, а руки сжиматься в кулаки, надменно указывая на маленькую капельку лосьона на бетоне возле шезлонга Стива. «Кто-то может поскользнуться, Харрингтон. На твоём месте я бы следил за этим дерьмом». Стив не гордился своим румянцем. Он не гордился тем, что заикается, как последний идиот. Он вовсе не гордился тем, что чувствует запах Билли, кокоса, хлорки и пота. Совсем не гордился тем, что он это заметил. Стив выбрасывает одноразовую ложечку, берет себе маленькую чашку из стопки и кладёт в неё шарик кокосового мороженого. Он просто тупица. Он это знает. Но Билли пахнет летом в гребаной бутылке, и Стив чувствует его вкус. Он слизывает кокосовое мороженое с ложки и понимает свою ошибку. Тупица. Его щеки порозовели. Он закрывает глаза и просто, блять, пытается смириться с этим. Это пройдет через секунду. Всего лишь через секунду. Он не выбросит мороженое. Он съест всю эту чёртову миску, думая об этом запахе в носу, соли, зное и о том, каково это — прикоснуться к чужой коже языком. Это уже не в первый раз. Стив думал об этом с того самого первого дня в бассейне, когда Билли ухмылялся ему со своего дурацкого гребаного стула, откинувшись назад, раздвинув загорелые колени, вытянувшись на солнце, весь такой наглый и лениво-самодовольный. Это заняло у Стива несколько недель. Он несколько недель засовывал в рот одну ложечку за другой, перепробовав всё мороженое в этой дыре, чтобы найти этот вкус, чтобы понять его. И самое дерьмовое во всей этой ситуации то, что Стив не мог понять, как это сделать. Не мог понять, действительно ли он этого хочет. Единственное, что он знает, это то, что Билли весь зацелованный солнцем, с ёбанными веснушками на щеках, и выглядит так, как будто он живет для этого дерьма, живет для того, чтобы проводить каждый день на солнце, крича на детей безо всякой причины большую часть времени, прыгая в бассейн каждые пару часов, чтобы остыть, когда блеск пота на его коже становится слишком сильным. Стив чувствует, как его рот наполняется слюной. Он кладет в рот ещё одну ложечку кокосового мороженого, чтобы прогнать эти мысли. Дело в том, что у Билли красивые ноги: волосатые икры, крепкие загорелые бедра, довольно сильные лодыжки. И красивая грудь. Смуглые соски всегда выпирают по какой-то ёбанной причине, а светлые волоски в этой неглубокой ложбинке между ними прилипают к его коже, всегда такой блестящей. Стив видит в отражении стеклянной витрины с мороженым, как краснеют его щёки, засовывает в рот еще одну ложечку кокосового мороженого, вылизывает ложку дочиста. Смотрит на часы. И дело в том, что Билли как будто ищет причины. Как будто он просто ждет любой возможности напомнить Стиву, что он здесь, напомнить ему, что у него есть блестящий свисток и немного власти, ещё одно грёбаное королевство, которым можно управлять, лениво откинувшись на спинку стула и ухмыляясь по этому поводу. Стив думает о том, чтобы ударить его прямо в эту дурацкую гребаную ухмылку. Или. Он кладет в рот еще одну ложечку мороженого, слегка перекатывает его на языке, заставляет растаять, прежде чем проглотить. Смена Билли заканчивается в пять. Стив старается не слишком много думать обо всём этом — о том, что он знает, когда Билли работает, в какие дни, в какие часы, сколько времени он тратит на экстраполяцию, когда у него могут быть перерывы, когда он может улизнуть в раздевалку, чтобы выкурить сигарету. Стив не знает, что случится, если он останется с Билли наедине. Он знает только, что он не прочь это выяснить. Билли — козел. Всё может пойти наперекосяк. А может и нет. Стив заходит домой переодеться после работы и едет прямиком к бассейну. Он не знает, есть там дети или нет — с вероятностью 90% они там будут. Он не может представить, где они ещё могли бы проводить время в такую жару, но с другой стороны, они, блять, странные. Они делают странное непредсказуемое дерьмо. Это не его ответственность. Шорты Стива короткие, но не настолько короткие, как у Билли. Стив натягивает старую мешковатую баскетбольную футболку, от которой отрезал рукава, чтобы хоть как-то справляться с удушающей жарой Индианы. Билли сидит на своем высоком стуле, когда Стив приходит. В тёмных очках. Развалившись. Стив не пялится. Он слышит детей прежде, чем видит их, плещущихся вокруг, несносных, как всегда. Он удивлен, что Билли это терпит. Он выбирает шезлонг рядом с детскими вещами, стягивает рубашку, садится в первый раз за последние семь часов, не считая времени, которое он провёл за рулём. Ему даже не нужно поворачивать голову, чтобы смотреть на Билли отсюда. Это благословение и проклятие. На Стиве темные очки, но он клянется Богом, что Билли все равно замечает, как он смотрит, если ленивая гадкая ухмылка на его лице что-то значит. Стиву становится немного жарче, и он понимает, что в любом случае может свалить румянец на жару. Билли раздвинул ноги, и все, что видит Стив, — это маленькие светлые волоски на внутренней стороне его гребаных бедер. Христос всемогущий. Стив залезает в бассейн и немного плещется с детьми. Вода кажется невероятной в такую жару, она снимает напряжение, поднимая ему настроение, заставляя его улыбаться и чувствовать себя расслабленным. Дастин изводит его до чертиков, втягивает в это дело Лукаса и Макс, и, конечно же, Стив окунает его за это. Он не держит Дастина под водой слишком долго, просто достаточно долго, чтобы напомнить ему, что Стив все еще может надрать ему зад, если захочет. Билли дует в свой гребаный свисток. Стив показывает ему средний палец той рукой, которая не держит голову Дастина под водой. Уголки губ Билли слегка дёргаются. — Никакого утопления детей в мою смену, Харрингтон. Не заставляй меня выгонять тебя. Стив убирает руку. Дастин выныривает, откашливаясь, бьет его в грудь и матерится. — Ты меня не выгонишь. Тебе станет скучно без меня. Билли только ухмыляется ему и сползает чуть ниже в кресле. Стиву блять нужно выпить. Он брызгает Дастину прямо в лицо, просто чтобы быть мудаком, ухмыляется Билли, делая это. Улыбка Билли становится чуть шире. Стив вылезает из бассейна, слегка вытирает полотенцем волосы, вытирает руки и босыми ногами подходит к креслу Билли. Не особо задумывается об этом. — У тебя есть закурить? Билли удивленно поднимает брови. Стив чувствует запах кокоса, запах его пота, соленый и землистый. Он стоит так, что колено Билли находится примерно на уровне его подбородка. У него слюнки текут. Стиву не нужны сигареты Билли. У него в машине есть свои. — Пошли, — говорит Билли и спрыгивает со стула. Его шорты задрались между бедер, прилипнув к ним от пота. Стив пялится всего лишь секунду. Всего секунду, пока Билли уходит в сторону раздевалки. — Беру перерыв, — говорит он другой спасательнице, Хезер, вроде как, и она кивает, не отрываясь от книги. Стив следует за ним в раздевалку, поглядывает на его задницу, пока Билли заглядывает в свой шкафчик, заходит за ним через заднюю дверь. Стив не знает, что он делает, он знает только то, что уже пятый час, и Билли не должен быть на перерыве, учитывая, что его смена кончается меньше чем через час. Когда они снова выходят на улицу, Билли прислоняется спиной к кирпичной стене под навесом, кладет сигарету в рот и протягивает вторую Стиву. Стив берет ее. И подается вперед, позволяя Билли прикурить ему. — Не знал, что ты куришь, — говорит Билли, откидывая голову назад, прислоняясь к стене. Капелька пота катится из-за его уха вниз по шее. Стив затягивается сигаретой, представляя себе её вкус. Зная. Пробуя его на вкус. — Ты мало что обо мне знаешь. Билли наклоняет голову, смотрит на него, и на его лице появляется ленивая наглая ухмылка, которая сводит Стива с ума. — Полагаю, это правда. Тогда скажи мне что-нибудь. Стив сглатывает, невероятно остро ощущая каждую каплю воды, стекающую с его волос на грудь, и то, как его шорты прилипают к ногам. И к остальным… частям… — Сказать тебе что? Билли пожимает плечами, округляя свои гребаные прекрасные губы, выдыхая дым. У Стива небольшой кризис. — Что-то, чего я не знаю. — Я… — начинает Стив, сам не зная, что делает. Не зная, что они делают. Зная только, что его шея, щеки и уши горят, и дело не в солнце, без шансов. — Ладно, я начну, — говорит Билли, сглатывая. Стив заворожен тем, как двигается его горло, — ты прав. Мне было бы скучно без тебя. Сердце Стива забилось чуть быстрее. — У меня есть свои сигареты. Губы Билли изгибаются в ухмылке. — Пытаешься остаться со мной один на один? Стив прислоняется плечом к стене и всем телом поворачивается к Билли. — Твоя очередь. — Ты угроза безопасности не потому что размазываешь лосьон по всему гребаному бетону. Ты угроза безопасности, потому что ты, чёрт возьми, отвлекаешь спасателя. Член Стива не такой тупой, как Стив. — Ты. Ты такой говнюк, Билли. Билли улыбается ему, легко, широко и пиздец как самодовольно. — Ты должен сказать мне что-то, чего я не знаю. — Ты сводишь меня с ума. — Попробуй еще раз, — говорит Билли. Стив делает глубокий вдох, затягивается сигаретой. — Я не могу перестать смотреть на тебя. Билли облизывает губы в усмешке. — Мне кажется, ты не улавливаешь суть игры, красавчик. Стив нервничает и чувствует себя немного пьяным. Либо Билли снова надерёт ему задницу, либо… Либо. Нахуй всё. Значит они это делают. — Я не могу выбросить твой запах из своей ёбанной головы. Рот Билли чуть приоткрывается, а потом расплывается в улыбке, широкой, довольной и немного хищной. Сердце Стива колотится в груди, адреналин бурлит в крови. — Не могу перестать думать о том, какой ты на вкус. Билли очень медленно, очень осторожно затягивается сигаретой. — Хочешь узнать? У Стива слюнки текут. Он облизывает губы. Билли немного выпрямляется, поднимает подбородок. Приглашение. Христос. Тело Стива движется, прежде чем его мозг успевает сообразить, его ладони прижаты к стене по обе стороны от плеч Билли, так близко к нему. От его запаха у Стива кружится голова. Его так много, и это единственное, о чем Стив может думать. Билли берет дужку солнцезащитных очков Стива большим и указательным пальцами, поднимает их вверх, оставляя в мокрых волосах Стива. Делает то же самое со своими собственными. Его зрачки пиздец какие широкие, и Стив не может вздохнуть, чертова интимность этого момента заставляет его колени дрожать. — Ну? — выдыхает Билли, и Стив стонет. Прижимается губами к шее Билли, прямо под ухом. Слизывает его вкус, точно такой, как он себе представлял, соль и грёбаное солнце. Пальцы Билли зарываются в его волосы, и он задыхается. Слишком быстро Билли тянет его назад, держа кулаком за волосы. Смотрит ему прямо в глаза. — Перерыв окончен. Стив умрет прямо сейчас. Его член чертовски твердый в его коротких мокрых шортах. Ублюдок. — Ты просто засранец. Билли ухмыляется ему. Он отпускает волосы Стива, похлопывает его по груди, так покровительственно, что это бесит. — Позже, красавчик. Он делает последнюю затяжку, выбрасывает сигарету на гравий и, выскользнув из рук Стива, направляется обратно в раздевалку. Стив вспоминает о своей сигарете, выкуривает остаток, пока его руки трясутся и голова кружится. Он мечтает о том, чтобы его возбуждение хоть немного спало. Просто достаточно, чтобы Стив смог вернуться за своими ключами и футболкой. Вкус у Билли потрясающий. Как он и думал. На следующий день Стиву требуется две миски кокосового мороженого и миска клубничного, чтобы закончить работу, думая о Билли, пытаясь избавиться от его вкуса во рту. Избыток сахара сделал его дёрганным — это его легенда, и он придерживается её, просто съел слишком много гребаного мороженого. На самом деле это не работает. На самом деле это не отвлекает его от мыслей. Ему даже не нужно концентрироваться, чтобы почувствовать запах Билли, запах его пота, солнцезащитного крема и хлорки в его дурацком гребаном маллете, солнечный свет на его коже. Чтобы ощутить его вкус на языке. Билли позволил ему. Начал это. Ты, чёрт возьми, отвлекаешь спасателя. Стив снова идет в бассейн после работы. Надевает те же шорты, что и вчера, даже не обременяет себя футболкой на этот раз. Он не смотрит на Билли, когда приходит туда, но всё время чувствует на себе его взгляд. Он нанёс солнцезащитный крем ещё на парковке. В воду не лезет. Сегодня у Билли нет причин дуть в свой чертов свисток, он просто лежит в шезлонге, согнув одно колено и вытянув другую ногу, держа руку за головой, растянувшись на солнце. По большей части его глаза закрыты за стёклами очков. Если Стив и знает что-то, так это то, что Билли Харгроуву нужно внимание. Он не любит, когда его игнорируют. Он лежит там до пяти, просто так. Медленно дышит, время от времени поглядывая на Билли, наблюдая, как его челюсти сжимаются все сильнее и сильнее, слушая, как он огрызается на детей за самое глупое дерьмо. Он не улыбается. Он не доставит Билли такого удовольствия. В 17:05 кожа Стива покалывает. Горячие, безжалостные лучи солнца исчезают с его кожи. Он приоткрывает глаза. Билли свирепо смотрит на него, сжав кулаки по бокам. Нависая над ним. Стив удивленно приподнимает брови, не утруждая себя движением. Это выводит Билли из себя. Это хорошо. — Загораживаешь мне солнце, мудила. — Вставай, мать твою. Стив улыбается, ничего не может с собой поделать, чувствуя себя достаточно довольным собой. Чертовски довольным собой. Билли не единственный засранец в этом городе. Стив не торопится вставать, а Билли несётся к раздевалкам, останавливается в дверях и оглядывается, чтобы убедиться, что Стив идёт за ним. Билли толкает его к стене, как только он оказывается внутри, прохладная плитка целует его плечи. — Ну ты и козёл, — говорит Билли и целует его. Прижимается своим ртом к губам Стива. Проходит не много времени, прежде чем Стив раскрывает губы, позволяя Билли вылизывать его рот. Он отталкивает Билли на шаг назад. Это я козёл? Я — козёл. После вчерашнего дерьма? Да пошёл ты. — Боже, заткнись, — говорит Билли и снова целует его, прижимается всем телом к Стиву, сталкивая их бёдра вместе. Стив кладет свои тёплые от солнца руки на талию Билли, и стонет ему в рот. Билли крутит бедрами, и Стив отстраняется, прерывая этот чертовски потрясающий поцелуй, чтобы снова провести языком по шее Билли, слизать всю эту соль, почувствовать её вкус во рту, там, где ей и место. — Блять, Харрингтон. — Стив, — говорит Стив, полагая, что теперь можно попробовать называть друг друга по именам. — Придурок, — говорит Билли, наклоняет голову, давая Стиву больше места. — Или это, — Стив лижет ключицу Билли. Билли хватает его за волосы. Это пиздец как горячо. — Чего, — начинает Билли, сглатывая, — чего ты хочешь, придурок? — Я уже говорил. Не могу перестать думать об этом. — Какой я на вкус, да, да, — Билли прижимается бедрами к Стиву, и это так чертовски хорошо, — ну, теперь ты знаешь. Стив разочарованно стонет, его большие пальцы на бедрах Билли, и он засовывает их под резинку его шорт. — Это неправда, и ты прекрасно это знаешь. Билли тащит его за волосы, смотрит ему в глаза. Выглядит очень возбужденным. Это заставляет Стива покраснеть и облизать губы. — Хочешь больше? Стив смотрит на него с минуту. Размышляет. Он никогда раньше не сосал член. Соль на шее Билли, его мускусный вкус — на самом деле сейчас он просто одержим этим. Мысли об этом доводят, блять, его до головокружения. Делают его член твердым. Заставляет его кончать на себя каждый вечер, думая об этом. Фантазируя об этом. Он представляет себе, каково это будет у Билли между ног. Насколько больше он получит. У него слюнки текут. Стив смотрит на рот Билли, потом снова ему в глаза. Прикусывает губу. Кивает. Голова Билли ударяется о стену, грудь вздымается, глаза устремлены в потолок. Стив целует его в шею. — Давай, — говорит Билли, — сделай это, мудила. — Здесь? — Спрашивает Стив с колотящимся сердцем. Они сейчас в бассейне. Их могут поймать. — Ты серьезно хочешь подождать? Ну уж нет. Он не хочет ждать ни одной гребаной секунды. Он встает на колени. — О, мать твою, Господи, — выдыхает Билли, глядя на него сверху вниз, и пальцы его судорожно впиваются в волосы Стива. Его член дергается в коротких шортах, прямо на уровне глаз Стива. Харрингтон смотрит на него, всё ещё держа руки на бедрах Билли. Как будто он ждет разрешения. Ему кажется, что он ждет разрешения. Билли прикусывает губу и слегка дергает Стива за волосы. — Давай уже, грёбанный придурок. Господи. Боже. Стив прижимается губами к загорелому животу Билли, целует его под пупком, слизывает соль с волос там, скользит ладонями вверх по икрам Билли, его грёбаным бёдрам, вверх по шортам, вокруг, вниз по спине, волосы такие чертовски мягкие под его пальцами. Это даже близко не как с девушкой. Совсем не как с девушкой. Очевидно, Билли начинает терять терпение. Спихивает шорты вниз, выходит из них и пинает их в сторону, стоит голый, глядя на Стива сверху вниз, грудь вздымается, член ровный и возбужденный. Твёрдый. Все именно так, как Стив представлял. Пахнет именно так, как он и думал. У него текут слюнки, и он хватается за бедра Билли. Его плотные, великолепные блять бедра. Боже. — Харрингтон, — выпаливает Билли, яростно дергая себя за волосы. Это заставляет член Стива подрагивать в его шортах. Окей, — Стив дышит, прячет своё лицо прямо рядом с членом Билли, собираясь с духом, — окей. Я не… я никогда… — Боже, блять, Харрингтон. Просто. Подумай о том, что тебе нравится, когда люди делают это с тобой, и попытайся сделать это. Это не так уж и сложно, черт возьми. Ты дышишь прямо на меня, и я, сейчас, блять, кончу, есть время поработать над твоей техникой позже, просто сделай это, ёб твою мать. Так что Стив делает это. Вообще-то это неплохой совет. Это немного странно, ощущать член во рту, но в то же время. Это просто неописуемо охуенно. Стив понимает сразу, как только ощущает вкус, что ему это нравится, и он хочет делать это снова, как можно чаще. Его член пульсирует, когда он понимает, что Билли сказал "позже". Подразумевая, что будет позже. Он знает, что ему нравилось, когда девушки использовали свой язык на этом месте под головкой, когда они оборачивали свою руку вокруг основания его члена, так что он был целиком обхвачен. Стив так и делает. Билли стонет, и с его члена стекает капля того, что Стив считает предэякулятом, ощущая его во рту. На вкус это чертовски невероятно. Соленый. Стиву это нравится. Он хочет больше. Стив становится немного смелее, пробует что-то новое, пытается взять Билли немного глубже. Использует свои губы немного больше. — Если ты не хочешь, чтобы я кончил тебе в рот, сейчас самое время достать, — говорит Билли, немного лихорадочно, делая бёдрами эти прерывистые маленькие толчки. Стив ни за что, блять, не упустит возможности попробовать. Он ни за что не выпустит член Билли изо рта. Стив чувствует, как ствол немного набухает во рту, дёргается, дёргается, а потом кулак Билли сжимается так сильно в его волосах, что у Стива глаза слезятся, и он издает этот невероятный звук, этот тихий крик, и первая струя попадает Стиву прямо на язык. Он всхлипывает, высасывает всё до последней капли, и продолжает, пока Билли не вытаскивает свой член и не смотрит на Стива сверху вниз. Его щеки пылают, глаза широко раскрыты, грудь блестит от пота. Стив проглатывает. Губы Билли приоткрываются. Стив засовывает руку в шорты, дрочит, пока Билли смотрит на него, выглядя таким выебанным, потрясенным и чертовски довольным. Стив считает, что это хороший взгляд, честно говоря. Стив думает, что хотел бы увидеть этот взгляд снова. Хотелось бы снова увидеть это выражение на лице Билли. — Сними их, придурок. Хочу видеть тебя. Стив приподнимает свою задницу, спускает шорты вниз по бёдрам ровно настолько, чтобы Билли мог посмотреть. Его щеки пылают. У него горят уши. У него кружится голова. Он стоит на коленях у ног Билли, ощущает вкус его спермы во рту и дрочит по этому поводу. — Давай же, покажи мне, — говорит Билли, и да. Да. Стив дрочит сильнее, понимая в последнюю секунду, что он собирается испачкать грёбанную плитку. Он на самом деле не собирался хватать шорты Билли с пола, но затем он кончает, ловя капли красной тканью, чувствуя себя просто, блять, невероятно, когда Билли дёргает Стива за волосы назад и сталкивает их рты вместе. Он целует его, целует его глубоко, горячо и грязно. — Боже, — говорит он, когда Билли отстраняется, прислоняясь к стене. Стив как бы падает, уткнувшись лбом в бедро Билли, его запах повсюду, так много теплой кожи. — Вот дерьмо, — говорит Билли, проводя пальцами по волосам Стива, — теперь ты знаешь, я думаю. Стив кивает. Да. Наверное, он будет дрочить на это, пока не умрет. — Доволен? Это звучит немного неуверенно, Может быть, слишком тихо, слишком искренне. Немного похоже на приглашение, может быть. Он смотрит на Билли. Красивый засранец. — Ты сказал, что у меня будет время поработать над моей техникой. Ты вызываешься добровольцем? Билли прямо сияет, на его лице снова появляется гадкая ухмылка. Стив хочет ударить его немного меньше. — Это было неплохо для первого раза, — говорит Билли, нежно поглаживая рукой подбородок, — но тебе не помешает потренироваться. Можешь попробовать убедить меня помочь тебе. Стив царапает зубами бедренную кость Билли, и Харгроув даёт ему подзатыльник. Стив ухмыляется, глядя ему в глаза. — Первый урок. Никаких зубов. Стив кусает его. — Тебе это нравится. Член Билли дёргается, сосем чуть-чуть. — Ты засранец, и все равно ты мне не нравишься. Стив встает с колен и прижимается губами к губам Билли. — Ты должен сказать мне что-то, чего я не знаю.