Молодая красивая дрянь

       Глубоко выдохнув и вдохнув, Евстигнеев отключил программу, всё-таки соизволив потренироваться — навыки стрельбы были полезны как никогда, особенно в последнее время, когда произошло покушение. Силы были на исходе, но Ваня продолжал держаться из последних сил, не давая даже малейшего повода найти брешь в его чётко отработанной системе, работавшей до сих пор.        Тихий, едва слышимый стук в дверь кабинета. Евстигнеев знал, кто это, ещё даже не впустив гостя. — Войдите, — дверь открылась, и в проёме обнаружилась Женя, девочка «я смогу, я сделаю», которая держала в бледных дрожащих руках листы бумаги. Девушка молча подошла к столу, бросив листки на гладкую поверхность красного дерева. — Что-то хотели? — холодно произнес Евстигнеев, сжимая зубы в бессильной злобе на себя. Он не смог, он поддался… Пальцы с печаткой сжали край стола. — Я ухожу, — Женя взглянула без привычной покорности, свысока глядя на кажущейся сейчас жалкой фигуру. Евстигнеев посмотрел на неё. — Ты уверена, что хочешь? Ты хочешь уйти? — очевидно, этот кровавый палач хотел потешить своё эго тихим отказом мягкого, донельзя тихого голоса, но в ответ раздалось короткое и отрывистое: — Да. Подпиши, пожалуйста, — тонкие пальцы с ухоженным маникюром подвинули бумаги ближе к мафиози. Она часто-часто заморгала, стремясь спрятать слезы. Татуированные пальцы с серебряной ручкой в руке размашисто черкнули на листе. Затем ещё и ещё. Муродшоева развернулась, собираясь исчезнуть в дверном проёме. — Женя, — низкий голос догнал её у самого выхода. — Я бы хотел, но так будет гораздо лучше. Для обоих. — Я и не сомневалась, — резкий хлопок двери. Через пару минут чёрное авто вырулило с подъездной дороги к высоким кованым воротам. Поместье вновь погрузилось в глухую тишину, изредка нарушаемую тихим цоканьем каблуков прислуги.        Громкий, оглушающий стук в дверь. Не дожидаясь разрешения войти, в кабинет ввалился вихрь по имени Мирон. Он пребывал в сильнейшем бешенстве, а это было в тысячу раз страшнее злого Евстигнеева. — Руд, ты идиот! — начальник охраны из последних сил старался вести себя культурно и не срываться на мат. — Ты на… нафига позволил ей уйти? Ты с какого дуба е… рухнул?! — крепкая, как сталь, рука опустилась на стол, грозя оставить от него груду щепок. Глаза цвета холодной синевы воззрились на господина, прожигая дыру. — Она сама попросила. В конце концов, я же не изверг какой-то, — последняя фраза была чистой воды ложью. Он был самым настоящим извергом, дарящим убийственные пытки, мастером психологического насилия. — Пусть уходит, если хочет. — Ты точно идиот. Она же тебя любила, а ты повел себя… — Мирон явно перегнул палку. — Замолчи, пока не вылетел в эту же дверь вслед за ней, — угрожающий тон в этот раз не подействовал. Фёдоров лишь презрительно хмыкнул, выходя. — Выставь охрану на случай вторжения. Завтра этому сволочному бомонду надо показать, что я ещё живой, — иронично бросил Ваня, получив в ответ короткий кивок. — И собери команду — поедем культурно беседовать с мэром. Маркул за главного.

***

       Чёрный лимузин величаво катил по городу под конвоем четырех полицейских машин. Водитель напряженно оглядывался по сторонам, держа руку на маленьком бардачке с пистолетом. Сзади сидел, вернее — восседал — расслабленный Евстигнеев в идеально сером костюме. Сквозь немного расстегнутую рубашку виднелись набитые наручники. Напротив сидели Мирон, Александр Тимарцев и Маркул. Последний нервно оглядывался по сторонам, барабаня пальцами по кожаному подлокотнику. За окном лениво полз окружающий пейзаж вкупе с любопытными лицами людей. Серо, уныло, пусто. Люди куда-то спешили, занимались своими делами, даже не подозревая, что где-то рядом находится их главный «монстр из шкафа», одно лишь упоминание которого вызывало ужас. — Приехали, — безэмоциональный голос водителя вывел из задумчивой пустоты. Резко хлопнув дверью, небольшая группа прошла в здание мэрии города, сопровождаемая удивлённо-испуганными взглядами прохожих. — Стойте возле дверей. Если взбунтуется — зайдёте. Прослушка на мне. У кого устройство? В руке Фёдорова блеснул металлический корпус устройства. Коротко кивнув, Ваня зашёл в кабинет.        Тучный мужчина сидел за столом и подписывал какие-то бумаги. Пухлая голова поднялась, разглядывая гостя сквозь толстую оправу очков. Нервно одёрнув рукава пиджака, Евстигнеев прошел к столу. — Ах, Иван, — поросячья морда расплылась в масляной улыбке, толстые пальцы-сардельки в спешке отодвигали бумаги на край стола. — Чем могу быть обязан? Евстигнеев натянуто улыбнулся, присаживаясь в кресло напротив. Нарочито медленно поправив волосы, он взглянул на собеседника. — Как поживаете? Как себя ведут наши работники? — «наши». Водянисто- голубые глаза блеснули, мэр поджался, пытаясь унять дрожь. — О, всё прекрасно. Слышал, Вячеслав организовал покушение в опере, — мэр попытался сохранить спокойствие, но дрожащие ручки выдавали его с головой. Евстигнеев не мог выдерживать долго такое свинство, но держался до последнего. — Виктор Олегович, перестаньте вести себя так. Я в курсе, что это Вы организовали покушение на меня. Доказательства есть, отнекиваться бесполезно. Фёдоров! — он крепко держал его за ворот пиджака, душившего толстую свиную шею. В кабинет ворвалась команда, оставленная за дверью. И лишь Тимарцев спокойно прошёл внутрь, не продавая признаков возмущения или агрессии. — Ресторатор! Саша, что происходит? — Мэр злостно зашипел, его заплывшие глаза нехорошо сверкнули через узкие щели. Ваня держал его слишком крепко, так что тот стал понемногу задыхаться. Лицо посинело, глаза стали закрываться. Саша набросился на бывшего господина, отшвырнув тело в сторону. Евстигнеев ударился о стеклянную панель шкафа, разбив её в дребезги. Федоров остановил запись устройства и бросился на защиту друга. Маркул отчаянно дрался с Ресторатором, а мэр постепенно под шумок пробирался к выходу. Вырвавшись из цепких рук Саши, Ваня, не задумываясь, пристрелил его и оставил лежать на полу. Марк и остальные поднялись, отряхиваясь. — Думаю, искать его бесполезно. Он все равно уже сбежал, — предположил Мирон, откашливаясь. Ваня лишь зло скрипнул зубами, молча хлопая дверью. Он решил, что обязан отомстить за тех, кто погиб. Как всегда, опять он геройствует. Он привык, что от него зависит жизнь людей, в его руках сосредоточены все нити судьбы жителей Города На Костях. Он надеялся, что время сотрет его привычки, фобии, сделает его непробиваемым, но увы… Его вторая натура не желала уходить, сколько он бы не гнал её. Время лишь притупляет живые образы, делая их тусклыми, но не стирая бесследно. Оно не умеет лечить, как считают многие, оно как морфий, лишь дарит безмятежное состояние, дарит ощущение свободы, позволяя жить нормальной жизнью. Он упорно верил, что лишь тяжелое детство изменило его бесследно. Его нынешний отчим относился к нему гораздо лучше, чем его отец, часто избивавший его по вечерам по поводу и без. — Ну, где ты, тварь? —  неистовый рык вырвался из горла при виде сжавшейся от страха фигуры в одной из ниш мэрии. — Что ты мне сделаешь? — грубый, подрагивающий голос звучал как писк мыши. В руке мэра блеснул пистолет. Ваня вскинул свой, целясь в висок. Спуск. Щёлк. Бездыханное тело упало на кафель, оставляя под собой лужу крови. Евстигнеев, набирая номер, вышел к остальным. Троица вышла через чёрный ход под покровом глухой ночи, окутанной дымкой.

***

       Солнце пробивалось сквозь плотные шторы, даря ощущение свежести и чистоты. В комнате приятно пахло парфюмом, дорогими сигаретами и чем-то ещё. Ваня вошёл в спальню, разрезая тишину скрипом дверной ручки. Девушка, заправлявшая кровать, испуганно вскрикнула, отскочив. Увидев фигуру хозяина, Диана глубоко поклонилась, приветствуя хозяина. От испуга дрожали колени, ведь в такое время не положено находится в комнате господина. Подробное действие должно было обернуться поркой и одиночным карцером на три дня без еды и воды. Но Евстигнеев, казалось бы, ничего не заметил, продолжая раздеваться. Диана глубоко вздохнула, решив незаметно исчезнуть из комнаты. — То, что я молчу, не значит, что я тебя не заметил, — припечатал низкий с хрипотцой голос у самой двери. Майер вздрогнула, оправляя передник. — Извините, хозяин — тихий шёпот сорвался на хрип. Она мелко задрожала, как-то неожиданно уменьшившись, как тогда в зале. Ваня, будучи раздетым по пояс, развернулся к девушке, глядя на неё со смешанными чувствами. Он не знал, как реагировать — успокаивать плачущих сотрудников ему ещё не приходилось. Вообще, с появлением новой служанки в доме всё прошло на перекосяк — начальника допросной команды уличили в предательстве, различные ситуации выводят из привычного состояния апатии. Последние эмоции были совершенно новыми, незнакомыми. Ошеломление, шок, удивление… Он потёр глаза, стремясь развеять миф. Но от этого плачущая фигура служанки не исчезла. Он медленно приблизился, стараясь не испугать девушку, как дикую зверушку. Та отодвинулась, боясь получить удар за проявление эмоций. Ваня неумело сгреб её в объятия, прижав к горячему торсу. Девушка, задрожала, расслабляясь. — Как думаешь, почему все такие сволочи? — вопрос с претензиями на пафос вырвался в пустоту. Девушка отстранилась, глядя в лицо хозяина. Её смутило его отношение. Большие голубые глаза удивлённо глядели на того, кто мог и на порку отправить, и пристрелить не глядя. Мягкие вишнёвые губы коснулись холодных и бледных женских. Она сначала опешила, но начала отвечать. Поцелуй длился не так долго, но когда она отстранилась, расширенные зрачки хозяина говорили сами за себя — она попалась.