С привкусом лета

Чонгук прикусывает язык, сосредоточенно отклеивая плёночку от кожи. Чёрный рисунок чёткий, ровный и притягивающий взгляд, отчего альфа радостно хлопает по коленке, сжимает запястье. Это его третья переводная татуировка за два месяца, и в третий раз он доволен результатом. В этот раз на коже красуется цветок, с чёткими линиями, тонким стеблем и пышным бутоном. Чонгук не жалеет денег, которые отдал за татуировку Джихуну из соседней деревни. Чонгук трёт зачесавшуюся бровь, морщась от неприятного стягивающего кожу ощущения. Обработанная бабушкой рана слегка чешется, печёт, и альфа убирает от неё руку, напоследок проводя подушечкой пальца по чуть припухлой губе. Раны всегда притягивают внимание не только окружающих, но и самого Чонгука, заставляют думать о них в свободную минуту. Чонгук испытывает за них гордость, и за себя тоже — естественно ведь получать удовольствие от победы. Мальчик спрыгивает с дивана, пихает плёночку в небольшой бумажный пакет, сминает его в кулаке. С кухни приятно пахнет выпеченным тестом, альфа глубоко вдыхает, сжимая губы. Он бы прямо сейчас пустился на кухню, уселся за стол, ожидая отрезанного бабушкой большого куска пирога. Но Чонгук вздыхает и возвращается на место, дёргает к себе книжку, открывая её на загнутой странице. Он наказан, поэтому не может вести себя как прежде. Он должен читать книгу по учёбе и не выходить до конца дня из дома. Ни в огород, ни, тем более, за забор. Маленький альфа прижимается затылком к стене, сжимая корешок книжки, рассматривает свою руку, покрасневшие содранные костяшки. Внутри разливается приятное удовлетворение от воспоминаний о лице Минхо и его расквашенном носе, растерянном взгляде, а после они сменяются на печальные мысли о собственной порванной футболке. Совсем новой футболке, которой Чонгук зацепился за гвоздь. Он не думал, что всё так сложится, что он кубарем слетит с досок, отбивая ноги и голову, что прибежит тётя Минхо, а он сам начнёт плаксиво жаловаться, указывая на Чонгука. Минхо сам начал спор, Чонгук ведь даже не хотел ввязываться, а после нагло соврал, обвинив альфу в обзываниях и угрозах. Когда пришла мама, и Чонгук увидел её полные строгости глаза — внутри всё сжалось. Это не первое его наказание, конечно, но в этот раз совсем не заслуженное. Ну, почти, ведь Чонгук просто хотел отстоять свою честь и прервать цепочку вранья в сторону себя и своих друзей. Альфа зевает, жмурясь, и едва не прокусывает язык, слыша стук за стеной. — Здравствуй, Сиён, ты как раз вовремя. — Добрый день, Йохи. Чонгук отлипает от стены и подходит к двери, сжимая кулаки. — Ох, это твой внук, да? — Да, это Тэхён. — З-здравствуйте. У альфы сжимается в желудке, сердце заходится в скаче, и он слегка приоткрывает дверь, вслушиваясь. — Привет, Тэхён. Добро пожаловать к нам домой. — Я не могла оставить его одного, поэтому после рынка мы сразу пошли к тебе. — Это правильно. Сохён с Саном приедут через час, так что у нас будет время спокойно посидеть и выбрать для тебя эскизы, — говорит бабушка Чонгука, а после слышится хлопок дверного ящика и снова мягкий голос: — Тэхён, тебе не будет скучно? — Бабушка сказала, что мы задержимся, поэтому я взял свои книги… — Ох, это учебные школьные книги? Можешь пойти к Чонгуку, он в этой комнате. Правда, он наказан и должен заниматься, но я не хочу, чтобы ты скучал тут. Да и Чонгук будет не против пообщаться немного. — Хорошо. Маленький альфа тут же отбегает, мечется по комнате, а после возвращается на кровать, забирается с ногами и принимает напряжённую позу, отворачиваясь к окну. Дверь тихо скрипит, и Чонгук слышит шумное дыхание маленького омеги. — Привет. Мягкий голос приятно затекает в уши, и Чонгук замирает на месте, медленно поворачивая голову. — Привет, мышонок, — он делает голос почти страдательным и печальным, ёрзает на постели и склоняет голову. — Ты чего тут делаешь? — Бабушка пришла по делам, — отвечает Тэхён и сжимает ручку двери, но после потихоньку отпуская. — М-м, ну, проходи, — машет рукой Чонгук. — А я тут занимаюсь. Тэхён осматривает его комнату, и Чонгук хочет узнать его эмоции и впечатление. В комнате достаточно прибрано, вещи не разбросаны. Чонгук видит, что омега задерживает взгляд на красочных плакатах, стопках дисков с компьютерными играми. Альфа сжимает книжку в руках, нарочито шумно переворачивая и мельком глядя на страницу. «Из суммы, полученной в первом действии, можно вычесть данное нам количество испорченных яблок, тем самым…» Чонгук трясёт головой. Ну какая сейчас может быть учёба, когда маленький Тэхён в его комнате, рядом с ним, который одет в красивый зелёный комбинезон. Его волосы пушистые и явно недавно вымытые, рюкзачок в руках насыщенно-оранжевый, мило разукрашенный. — Я не ожидал гостей, — с улыбкой бурчит Чонгук, делая вид, что занят книгой, — мне немного неловко. — Я могу посидеть на кух- — Нет-нет! — восклицает альфы и ёрзает на постели, сдвигаясь к краю. — Я это так сказал… Ну, от нервов. — М-м, — кивает Тэхён и стаскивает рюкзак, опуская рядом со столом. — Твоя бабушка сказала, что ты наказан. — А-а, — отмахивается Чонгук, замечая волнение в чужих глазах. — Ерунда. Иди ко мне, садись. Тэхён садится почти на край, кладя на кровать книги, поправляет комбинезон. Альфа двигается ближе, потягиваясь, и замечает удивлённый взгляд Тэхёна, обращённый на руку. — У тебя на запястье… — Тихо начинает Тэхён, сжимая книжку. — Татуировка, — гордо поясняет Чонгук, облизывая корочку на губе. — Тебя наказали за неё? — Нет. Это мелочь, — улыбается Чонгук, потирая лоб. — Она на всю жизнь? — твёрдо спрашивает Тэхён, хмуря брови. — Не-а, это переводная, на неделю как минимум. Хочешь потрогать? Чонгук протягивает руку вперёд и чуть вздрагивает от тёплых мягких пальцев Тэхёна. Омега трогает осторожно, поглаживает линии, рассматривает, и альфа для удобства двигается ближе. — Хочешь такую же? — Нет, — мотает головой омега и одёргивает руку. — Почему? — Я не люблю подобное. — А-а… Ну, мне кажется, что она не будет на тебе смотреться. — Почему это? — растерянно спрашивает Ким, кусая губу. — Ты не можешь этого знать. — Твоя кожа очень белая, — выдыхает Чонгук и обхватывает его запястье, потирая, — на ней не будет смотреться татуировка. — Ты врёшь, — бурчит Тэхён, и Чонгук не выдерживает, двигается ещё ближе к нему, нависает. — Вру. Но твоя кожа действительно не должна подвергаться такому. По-крайней мере — здесь, — шепчет Чонгук и подносит к лицу запястье Тэхёна. — Пусти. Бабушка сказала, что ты должен заниматься чтением. — Я устал, — выдыхает Чонгук и быстро чмокает руку Тэхёна, вдыхая ягодный запах. — Отдохнёшь со мной? Я угощу тебя мороженым попозже. — Н-не целуй меня!.. — Почему? — с улыбкой щурится Чонгук, облизывая губу. — Не нравится? Тэхён не отвечает, не дёргается, только взгляд отводит, укладывает ладони на колени. Его щёки приятно-румяные, волосы подчёркивают красивый овал лица. — Я не буду целовать тебя по-взрослому, если ты против, не бойся. Просто я соскучился, понимаешь? А ещё это наказание… Я постараюсь выдержать это. Чонгук гладит его по макушке, перебирая мягкие волосы, улыбается взгляду из-под чёлки и кивает на книги: — Ну, давай заниматься? Или ты не хочешь быть со мной в комнате? Омега мотает головой и притягивает к себе книги, открывая и усаживаясь к стенке. — Ты снова побитый. — Из-за этого и наказали. Но тот вредный лгун заслужил этого, — твёрдо говорит Чонгук и потирает ладонь, опуская глаза. — Ты думаешь, что я просто размахиваю руками и бью всех подряд. Что я плохой и злой? — Я тебя не очень хорошо знаю, — запинается Ким, и Чонгук задерживает дыхание, — но я не думаю, что ты злодей. — Правильно. Я просто вспыльчивый и всегда борюсь за правду. Конечно, почти всегда. Иногда в альфе разгорается инстинктивное желание разобраться с противником просто так, не дожидаясь очень веской причины, жар опаляет внутренности. Чонгук ведь закалённый, привыкший к такому. Да и обстоятельства порой вынуждают - Чонгук должен следить за порядком в деревне вместе со своими друзьями, пресекать попытки задир напакостить. — Но тебя я никогда не обижу, — добавляет Чонгук, уверенно кивая. — Буду ухаживать, подарки дарить, защищать. Тэхён поднимает взгляд, и Чонгук немного улыбается, отодвигаясь.