Сильные женщины не созданы для счастья.

— Нет, нет, нет, это не может быть правдой, — била себя руками по лицу, стараясь прийти в чувства. — Реджина… — хотел к ней подойти мужчина, но та выставила перед собой руку, останавливая его. — Уйди, это не правда, я сошла с ума… Это галлюцинации, — она встала, отворачиваясь от него в ствол дерева и громко закричала со всей болью. — Хорошая шутка! Голд? Зелина? Динь-динь? Зачем так! — Эй-эй-эй, тихо, — попытался обнять сзади, но Миллс отчаянно дёргала плечами, пытаясь скрыть наваждение. — Милая, пожалуйста… — прикоснулся к руке, по которой за секунды прошёлся электрический разряд. — Хватит! Это не смешно! Этого не может быть! Мужчина развернул брюнетку лицом и приподнял подбородок, хотя карие глазки так и не решались открываться. Она вся тряслась и мотыляла головой. Слёзы ручьем покрывали румянец, опадая по шее. — Посмотри на меня! Реджина! Посмотри на меня, пожалуйста, — пытался трясти бьющуюся в истерике королеву. — Робин, нет… Не делай это. Я не знаю кто со мной играет, но я не хочу тебя видеть… Ты умер… Умер! — кричала брюнетка, словно внушая себе каждое слово. — Да, это так, я умер, — он провел по любимой щеке, вытирая дорожку жидкости. — Но я вернулся. Пожалуйста, посмотри на меня! — мягким, как шелк, голосом произнес лучник. Девушка неохотно открыла глаза. До боли знакомые, такие потерянные голубые с небольшими морщинками встретили горячий шоколад. В груди кольнуло, хотя вроде бы и нечему, а дыхание остановилось. Он смотрел дрожащими зрачками, до конца не веря своему счастью, а Миллс продолжала упорствовать и не принимать правду. — Робин, нет… Я не верю! — попыталась отвернуться, но тёплая ладошка взяла в руки лицо, вытирая большими пальцами её водопадики. — Любимая, я знаю, в это трудно поверить, но я тут. Я рядом. — Мой Робин умер неделю назад. Хватит так говорить! Мне больно! — Смотри, — он взял аккуратную кисть, приложив к своему сердцу. — Слышишь? Оно бьётся для тебя, — дрожащие мокрые глазки с неверием смотрели в родное лицо. Пульсирующий орган отбивал бешеный ритм, подстать ему было только дыхание королевы. — У тебя в машине висит мой подарок, которому мы придумали имя. На полочке справа кружка, что ты мне и подарила, а среди твоего белья — моя черная рубашка, ведь ты её любишь. Ты пьешь латте, но только к обеду, а по утрам в одной только майке, которую снимаешь с меня за секунды, готовишь вкусные блинчики с яблочным вареньем. — Ты не можешь этого знать… — упорствовала брюнетка. — Твой маленький шрамик, — он подушечкой пальцев провел по женской губе. — Был получен из-за мужа, но никто об этом не знает. Ты говоришь, что упала с лошади, но это ложь. Ты ненавидела Эмму за то, что та сможет создать семью и родить ещё одного ребёнка, чего у тебя уже не будет, — он обнял брюнетку, всем телом вдавливая в себя. — Любишь поцелуи в шею. Левый уголок нижней губы самый чувствительный, — провел пальцем по тому месту, от чего глаза девушки закрылись, погружаясь в ощущения. — А ещё, моя королева ненавидит хвост, и когда я её беру за голову. Ты любишь вести, но я тебе не позволяю, почти… — облизнул пересохшие губы, наслаждаясь взглядом, что наблюдал за процессом. Родной запах ели, теплые руки, нежные прикосновения. Все отдавалось воспоминаниями. Поверить, что это правда, было слишком сложно. «Злым»просто так не дают счастливых финалов. Даже пробовать не стоит. — Я отказываюсь верить в этот бред… — вырвалась из его объятий, но мужчина резко вдавил брюнетку в дерево, перегораживая путь и получая вздох из алых губ. Он приблизился так близко, что его губы невесомо прикасались к женским. — Реджина, я знаю твою каждую точку, не пытайся сбежать! — провел по животику. — Есть ещё кое-что. Когда мы разрушили заклятье, только я и ты знали правду, — слегка запнулся, наблюдая за реакцией расширенных глаз. — Наши чувства и отношения начались не в Сторибруке… — увидел заинтересованность, кажется, мужчина выглядел убедительно. Ведь тайну знали только двое. — Это было в Зачарованном лесу. Чёрт, я тогда влюбился в свою королеву по уши. Помнишь, ты шла на встречу с Белоснежкой, а я не сдержался… — он усмехнулся моментам из прошлого. — Я прижал тебя к двери комнаты… Просто сорвался… — Что было дальше? — проверяюще спросила Реджина, но всё ещё сбитым дыханием. Конечно, она знала ответ, но откуда это мог знать он. — Ты так и не дошла до Снежки… — лукаво улыбнулся, поглаживая руки сквозь пальто. — Я влюбился в тебя, Реджина Миллс, в каждую твою улыбку, гневный взгляд, прикосновения и удары. В тот день, ты попыталась удрать, оскорбить, чтобы я ушел… Она покачала головой в разные стороны. — Но ты остался… — еле слышно прошептали малиновые губы. — И это стоило того… Любимая, каждый твой вздох той ночью был от сильной любви. Каждые твои крики я старался заглушить, ведь это было только для меня. Ты украла мое сердце… А утром мне пришлось вылезать из окна… Ведь… — но договорить ему не дали. Миллс обхватила двумя руками горловину куртки и впилась в губы своими. Вкус соленых от слез перемешался с его пересохшими грубыми, даря необходимую влагу. Мужчина обхватил талию и прижал к себе, сокращая расстояние между друг другом до минимума. Души вновь обрели баланс на чаше весов. Он слегка раздвинул губы язычком, углубляя поцелуй, на что девушка охотно согласилась. Пока языки плясали долгожданное танго, как будто последняя пара бальников перед соревнованиями, её аккуратные пальчики зарылись в русые волосы, оттягивая их и щекоча шею. Вечность пронеслась перед глазами, оставив этих двух ангелов на середине обрыва. Кислород полностью исчерпался, оставляя довольствоваться маленькими крупицами азота. Цокая губами, Робин первый разомкнул их тела, ещё бы секунда и Миллс бы потеряла сознание. Лёгкие резко захватили большое количество кислорода, заставляя пульс снова заработать. — Робин, — задыхаясь прошептала от нахлынувших эмоций. — Мой вор… — провела по скуле, успокаивая мужчину. — Настоящий! Она улыбалась своей самой чистой и искренней улыбкой. Только лучник мог различать её улыбки, только он знал все тайны и только этот мужчина мог получить её. Робин взял две женские ладони и сжал в своих. Спонтанные поцелуи покрывали холодные запястья, согревая прикосновением губ. Любимых губ, родных… — Холодная, как ледышка… — сжал её ладошки, а после поцеловал в нос. — Боже, Реджина, да ты замёрзла! Пошли в дом! Брюнетка кивнула и полезла в сумочку за ключами. — В боковом кармане, — тихо прошептал на ушко и обнял свою королеву за талию. — Ты всегда забываешь… — Точно, а ты всегда напоминаешь, — дрожащие от эмоций руки нашли ключи, а через несколько минут тщетно попытались вставить их в замочную скважину. — Чшш, всё хорошо, — погладил по спине. — Давай я сам, — его ладонь накрыла женскую и провернула замок. — Вот так-то лучше. Локсли снял с девушки верхнюю одежду, поцеловав в уголочек губ тихонько спросил: «Где сердце?» — Как? — ошарашенно смотрели карие глазки. — Как ты… — Любимая, я столько раз слышал его биение. Ты правда думала, что я не замечу? — укоризненно, будто ругая, посмотрел в глаза ангела. — На полочке. Я его вырвала, чтобы… — её остановили. — Я понимаю. Сам не знаю, как бы без тебя жил. Иди сюда, принцесса, — прижал к себе, убаюкивая голосом. — Давай вернём твое сердце, хорошо? Он усадил Миллс на диван, а после взял с тумбы коробочку. Расписная, она хранила самое ценное — её жизнь. Именно ей девушка доверилась в сложной ситуации, предпочтя бессердечие мукам. Эмоции были, но чувствовать их на все сто процентов просто невозможно. Только самые сильные пробивались наружу, как росточек к утреннему солнышку. Он аккуратно сел перед девушкой, взяв в руки пульсирующий орган. Такой хрупкий, как брюнетка, такой всё ещё живой, как её надежда. Мечта о счастье снова загорелась маленьким лучиком магии. Робин посмотрел в карие глаза, всё ещё решаясь. — Только быстро… — попросила Миллс и закрыла глаза. Возвращение сердца — это очень болезненная процедура. — Будет больно. Я обещаю, ты её не почувствуешь. Карие глаза жалобно посмотрели в голубые. Робин просто не мог причинить боль любимой, нет, неистово-любимой женщине. Его губы нашли королевские, сплетаясь в сладостный поцелуй. Толчок, и Реджина завыла от боли, заглушая крик в его губах. Пальчики до побеления костяшек впились в мужскую спину, но тот словно не почувствовав, продолжил аккуратно успокаивать прикосновениями. Она отстранилась, чтобы хоть немного вдохнуть воздуха и отдышаться. Эта боль, подобно стреле, проникла в кожу, насквозь протыкая её. — Всё хорошо? — посмотрел в ошарашенный взгляд, который фокусировал картинки. Она тяжело дышала и заметно хрипела. — Потерпи, я сейчас принесу тебе воды, — ушел на кухню, но через минуту вернулся со стаканом кристальной жидкости. Вода мигом попала в организм, сглаживая пересохшие стенки горла, и девушка легче задышала, а после сосуд был отставлен на кофейный столик. — Я люблю тебя! — прошептала брюнетка, заваливая Робина на спину. Её губы уверенно совершали нападение, в неистовой гонке друг за друга. Она уселась сверху, опираясь локтями в грудь, а руки лучника обхватили упругие ягодицы. Реджина всячески прикусывала, оттягивала, а затем кусала, пробуя на вкус. Жадно, страстно, а Локсли позволял королеве властвовать, пока… Она двигала ягодицами, упираясь прямо в весьма ощутимое возбуждение мужчины. — Милая… Помедленнее, — притормаживал её действия, сквозь поцелуи шепча фразы. — Идиот, я думала, что потеряла тебя! — отстранилась и приняла сидячее положение, со всей страстью посмотрела в голубые глаза, а после удар в твёрдый пресс от маленького кулачка. — Придурок, зачем ты туда полез! — ещё раз ударила в грудь. — Ненавижу! — Я испугался, он мог убить тебя! — со всей серьёзностью сказал парень, а затем встал, удерживая Реджину под ягодицы. Остановился, крепко держа её хрупкое тело. — Реджина, я не представляю свою жизнь без тебя! — девушка прильнула к губам, страстно целуя. Их языки снова сплелись, а возбуждение тел росло. Она очень его хотела, каждой клеточкой своего тела, каждым сантиметром, больше всего на свете. Он тут. Он рядом, он живой! Это опьяняло лучше алкоголя, кружило голову сильнее героина, подсаживало быстрее сигарет. Она вдыхала его запах, стараясь удержать каждую частичку в лёгких. Хрупкие пальчики успели снять жилетку и куртку, а после полезли под края майки, но были предательски остановлены. — Робин, пожалуйста… — Я соскучился! — он посмотрел в горящие глаза. — Но ты же знаешь, моя королева не может царапать спину жёстким диваном… — ехидно посмотрел на неё и понес в комнату. Брюнетка постоянно загораживала зрение, лаская губами мужскую шею. Слишком приятно… Комната, слава богу, была рядом, иначе Локсли упал бы на лестнице, ведь она слишком затрагивала чувствительные места. Резкое прикосновение со стеной заставило задохнуться в ощущениях. Она любила такого Робина, властного… Только ему она позволяла так с собой обращаться, а мужчина был таким всегда, когда дело касалось его королевы. Нежным и мягким, а иногда безумно требовательным, как сейчас. — Все, дорогая, теперь моя очередь… Он прикоснулся к мочке уха, всасывая губами серёжку, и вызвал долгожданный стон. Брюнетка расплылась по стене, когда Локсли провел влажную дорожку к шее, оставляя едва заметные следы. Он подсел на неё, как наркоман. Терпеть больше нет смысла, а желание двух любящих сердец слишком велико. — Прости, я больше не могу тянуть… — подхватил ягодицы, резко усаживая на тумбочку. С треском с поверхности полетела косметика, но сейчас для них это просто не важно. — Я тоже, — закарабкалась ноготочками по спине, немного сдавливая пальцы. Его руки разорвали рубашку, оставляя прекрасный вид на грудь. Робин начал покрывать поцелуями оголённые части тела. Она стала ещё привлекательней, ещё сексуальней, ещё желанней. Маленькие ноготки проскользнули под майку и потянули вверх, кидая к уже бывшей блузке. Он вдавливался в девушку, поглаживая спину и накручивая угольные волосы. Снова поставил на ноги и расстегнул юбку. — Ты мне доверяешь? — а в ответ только молчание. Мужчина перекинул волосы на другое плечо и чуть тише спросил в самое ушко: — Милая, я не услышал ответ! — Да! — простонала Миллс и развернулась в его руках. Она готова раствориться, как зефир в шоколаде, расплываясь белой лужицей карамели. Резкое движение, и хрупкий ангел упал на белоснежную постель. Стон от соприкосновения с холодной простынью заставил пробежаться мурашки по оливковой коже. Он развёл длинные ножки, устраиваясь поудобней. Поцелуи заставляли задыхаться, сжимать простыни и всхлипывать от ощущений. Он слишком терзал муками ожидания. Робин расстегнул замочек совершенно ненужной вещи, и та куда-то полетела. Охотник захватил губами пышную грудь, что казалось стала больше. Пока губы были заняты, проворные пальчики проскользнули под чёрное кружево, задевая чувствительные точки. — Любовь моя, да ты тут скоро меня не дождешься, — начал медленно стягивать трусики, покрывая поцелуями внутреннюю сторону бедра. — Ох, Робин… Я уже не надеялась на такое… — прервалась Миллс, всхлипывая от каждого касания. Его присутствие слишком повлияло. Сейчас Робин мог просто прикоснуться к заветной точке, а Реджина взорвётся, как пороховая бочка, встречая волну наслаждения. Брюнетка умирала от желания, поэтому просто помогла расстегнуть этот злополучный ремень, невыносимо быстро срывая одежду. Карие глаза встретились с голубыми. — До безумия люблю! — прошептал в шею, оставляя влажный след, а через секунду мужчина резко зашёл во всю длину, вызывая протяженный крик королевы. — Господи… — всхлипнула брюнетка, подавляя собственную дрожь. — Моя девочка, — поцеловал в висок, забирая губами капельки испарины. — Только моя! — поцеловал в губы, начиная движение бёдрами. Её голова откинулась на подушки, а руки царапали простыни или спину, оставляя красные царапины. Робин наращивал темп, абсолютно игнорируя сбившееся дыхание. Голова кружилась, а невыносимая близость отдавалась пульсацией в голове. Сердца бешено стучали, а глаза закатывались под веки. Губы пересыхали и постоянно покусывались кричащей брюнеткой. Кажется, такого темпа Робин ещё не достигал. Бедра покраснели от резких прикосновений двух тел, а дрожь прошлась внутри каждого. — Боже… Робин… — Давай, милая… — рыкнул мужчина, сильнее вжимая в кровать. — Отпускай нас… — рыкнул задыхающимся голосом. Пара умелых толчков, и крик женщины, произнёсшей его имя, пронесся по всей комнате вместе с мужским басом. Он всё ещё не мог прийти в себя и ещё раз заставив брюнетку всхлипнуть, медленно выходя из девушки и обессиленно упав рядом с ней, накрывая обоих простынью. Счастливые два идиота, что нашли друг друга в аду и в раю. Не это ли любовь? Она улыбалась, обнимая теплое тело и вдыхая уже общий запах, а он накручивал угольные волосы на палец, всматриваясь в каждую чёрточку любимого лица. Горячие тела прикасались друг к другу, чувствуя мягкость кожи. — Это было прекрасно, — поцеловал мужчина в опухшие губы. — Ты стала ещё красивее… — от его комплиментов можно попасть в рай, без всякой проверки на невинность. — Робин, как ты… Как ты смог вернуться? — искрящимися от счастья глазами смотрела Миллс. — Та искра, молния, словно тюрьма в черной бездне, предназначенная для одного. Самое страшное — это тишина. Даже сказать ничего невозможно, ты один. Когда туда попал Аид, я словно начал слышать… — по глазам, в глубине души читался страх, но лучник держался. — Что ты слышал? — провела рукой по торсу, перекладывая голову на сильную грудь. Его сердце стучало в такт женскому, а рука зарылась под одеяло, массируя уставшие плечики. — Я слышал тебя, — провел по влажным волосам. — Ты кричала и просила вернуться. Я шел на звук, а потом искра, твой дом, ты… Она улыбалась, прижимаясь к родному телу каждой клеточкой кожи. — Я люблю тебя! Только попробуй хоть на секунду отойти! Если опять умрёшь, то только от моих рук! — ударила в твердый пресс. — Понял? — серьезно проговорила Миллс. — Ты хоть знаешь, что со мной было за эту неделю?! — хотела возмутиться, но её прервали. — Выходи за меня! — Что…  Что ты сказал? — словно эхом отдался в ушах его голос, девушка села, а за ней и Робин неотрывно смотрел в потерянные глаза. Дыхание спёрло сухим комком. Он взял женское запястье, со всей нежностью посмотрев на девушку. — Выходи за меня! — с надеждой сверлила пара голубых, безумно любимых глаз. — Я не успел найти кольцо, но с нашей жизнью, я понял… Моменты этой судьбы слишком коротки, а мне досталась самая прекрасная девушка во всех мирах. Я не знаю, что будет завтра, и какой гоблин растопчет наш дом, но я отказываюсь даже на секунды расставаться, — провёл по щеке, вытирая одинокую слезу. — Хватит бегать от меня или себя, ведь мы всё равно друг друга находим. Если откажешься, я пойму, но никогда, слышишь, никогда не оставлю! Хоть метай в меня шары огня… — Да! — карие глаза засветились и растеклись слезами. Вмиг появились ямочки на щеках мужчины. Он нежно притянул к себе и страстно поцеловал в такие солёные губы. Самое желанное «да» в их жизнях. — Но, Робин… — притянула его руку, всматриваясь в родные глаза. Голос слегка захрипел, что даже напугало лучника. — Милая, что, что случилось? — заволновался мужчина, когда Миллс прикрыла глаза, опираясь на руку. — Тебе плохо? — тяжёлое дыхание Реджины и головокружение усилились. — Нет, всё хорошо… — она положила мужскую руку на свой животик. — Кажется, я беременна! — из глаз потекли градом слёзы, а на лице засияла улыбка. — Что? Ты не шутишь? — ошарашено, спёртым дыханием проговаривал Локсли. — Нет… — сильнее прикрыла глаза и опустила голову — Я не думала, я не хотела… Знаю, что у тебя есть Роланд, у меня Генри… Я не понимаю, как так вышло, я всегда мечтала, но ведь бесплодна… Это головокружение, тошнота, непереносимость алкоголя. Я думала, на нервной почве, а когда пропала магия, то все стало ясно. Прости… — вздрагивала от всхлипов. Вдруг он сейчас встанет, развернется и бросит, забрав свои слова назад. Зачем ему ещё один ребёнок. — Глупышка, боже, я люблю самую властную и глупую женщину! Дорогая, —положил руку на животик, поглаживая. — Ты сделала меня самым счастливым человеком! Боже! — притянул к себе, впиваясь в губы. Счастью лучника не было предела. Его желанная всем сердцем девушка носит под сердцем родную кровь. Он станет папой. — Ты правда рад? — вздрагивала от эмоций в его руках. — Я буду папочкой! Любимая, как ты думаешь? Я не рад?! Я на седьмом небе от счастья, — заправил прядку за ушко. — Робин, это правда со мной? — лоб прикасался ко лбу, а слезы счастья текли маленькими струйками. Его тепло, его запах. Всё похоже на сказку. Неужели и у злодеев есть счастье. Но она точно больше не злодейка. — Ты будешь прекрасной женой и лучшей мамой. Иди ко мне, — он, словно ценный подарок, уложил брюнетку на кровать, зарываясь под одеяло. Целовал плечико и, слегка сжав талию, тихо прошептал, полностью прижимая к себе: — Спокойной ночи, мои девочки… — оставил поцелуй в висок и спустил ладошку к пока ещё плоскому животику. «Мои девочки», «папина принцесса», «девочка» — от собственных мыслей на душе стало тепло и, воображая будущее, которое точно сбудется, Реджина вместе с любимым окунулась в царство Морфея. Значит, добро всё-таки побеждает зло. Реджина получила самый ценный подарок на Земле — «Семью», пусть пока ещё маленькую, но живой комочек ждал появления, а жизнь теперь будет только красочней.