et si tu n'existais pas

— Я заберу тебя через пару часов, — раздается с другого конца трубки, и Пестель томно вздыхает, устремляя глаза в потолок. Он был глубоко благодарен Трубецкому за то, что он решил подсобить и довезти до дома, но Паше уже настолько осточертело пялиться в этот белый больничный потолок, что он уже не мог здесь находится. Перелом правой ноги. Паша проклинал свою неуклюжесть и волю случая. По прогнозам врачей ему полагается трехнедельный постельный режим без каких-либо нагрузок, чтобы кости смогли снова срастись без проблем и рецедивов. Пестель ждёт, и Сережа, как и обещал, приезжает, подписывает бумаги о выписке, слушает наставление врача и помогает ворчащему другу выйти из больницы и сесть в машину. — Тебе там Муравьев купил еды, надолго хватит, мы разложили тебе диван. Думаю, так будет удобнее: и до кухни, и телевизор рядом, и до ванной спокойно дойдешь, — говорил Трубецкой, следя за дорогой, — но если что, не стесняйся, звони. Мы приедем. Паша слушал практически мимо ушей, зная, что сам прекрасно справится. Остальные будут только мелькать перед его глазами. Они приехали в квартиру. Сережа показал забитый холодильник, положил на тумбочку пульт, телефон, и все остальное по мелочи, что может понадобиться Паше, чтобы лишний раз не вставать. — Серёг, я не маленький, сам справлюсь. Вали уже к Кондраше, небось он заждался. Трубецкой усмехнулся, пожелал скорейшего выздоровления, напомнил, чтобы Пестель не стеснялся звонить, и ушел, оставив Пашу одного. Паша негромко включил телевизор и лег, чтобы немного подремать после неудобной больничной койки. Сознание показывало какой-то странный сон, половину которого Пестель сразу же забыл, как только проснулся от настойчивого стука в дверь. «кому я блять нужен», — ругался про себя Паша, крича незваному гостю «иду». Нет, действительно, кто решил заявиться? — Привет. На пороге стоял улыбающийся во все тридцать два Коля Романов. — Что лыбишься, Николя? И каким ветром тебя сюда принесло? Явно не попутным. Николай стоял перед ним как всегда аккуратно одетый, высокий, черт бы его побрал, и смотрел на Пестеля с костылями своими синющими глазами, которые казались двумя океанами. — Я заходил к Кондратию за одной нужной мне книгой, спросил про Серёжу, а он и сказал, что тебя со сломанной ногой забирать поехал. — И ты, как благородный рыцарь решил, что мне непременно нужна помощь? — Называй меня как хочешь, но да, я пришел на помощь, — довольно ответил Коля. Паша усмехнулся, но дал ему пройти. Романов пришел на помощь. То есть, когда остальные четверо просто оставались на связи, этот решил примчаться? Коля прошел в квартиру и снял кроссовки, повесил куртку на вешалку и за пару шагов оказался на кухне. — Прости, что разбудил тебя, — бубнил Романов, пытаясь подобрать слова. — давай ты снова ляжешь, а я приготовлю что-нибудь. Паша улыбается. Коле заботиться что-ли не о ком? — Не извиняйся, я уже достаточно хорошо отдохнул. Я посижу здесь, а ты готовь, раз уж вызвался. Романов неуверенно встаёт и начинает разбирать свой пакет, который набирал на ходу в супермаркете, спеша к Пестелю. Узнав от Рылеева, что Паша сломал ногу, Коля немного колебался. Паша мог послать и не впустить, оставаясь наедине со своими трудностями, что в принципе, всегда и происходило. «Попытка не пытка», — шепчет сам себе Романов, уже стоя у двери пестелевской квартиры. Отступать некуда. И Паша открывает. Он держится на костылях, правая нога в гипсе, лицо немного заспанное, но не менее красивое. Коля смотрит на него и пытается скрыть свое внутреннее волнение, и Паша, кажется, не замечает. Романов и сам не до конца понимает, что так сильно поманило его сюда: то, что Пестелю определенно нужна поддержка и помощь, или сам Пестель? А может и то и другое? Паша предлагает войти, и Коля мысленно отмечает маленькую победу. Они сидят на кухне, словно старинные друзья, и не знают, как склеить разговор. Паша смотрит с ухмылкой, а Коля прячет взгляд, опуская глаза, и не в силах смотреть на Пашу дольше чем пару секунд. А Паша смотрит. Смотрит, разглядывает каждое движение Николая. Каждый шаг, который тот делает от плиты к столу. Пестель замечает некоторое смущение Романова и не может не улыбаться. Николай доводит блюда до готовности и надеется, что не облажался перед Пашей. Он накрывает на стол и садится сам, напротив. Паша с удовольствием съедает всю тарелку незамысловатого супа и закрепляет все это вторым блюдом, думая, что это в сто раз лучше того, чем он питается обычно. Коля смотрит и ждет, когда же Паша скажет что-нибудь насчёт его кулинарных навыков, но тот упорно молчит, ставя электрический чайник. — Тебе чай или кофе? — Чай. — Загляни вон туда. Мне возьми с облепихой, а себе сам выбери, там полно, — Пестель указывает на дверцу шкафчика, и Романов открывает ее, рассматривая пестелевские запасы чая, посреди которых стоит одинокая банка кофе. — Спасибо тебе за обед, Николя. Последний раз я так ел, когда приезжала мама и наготовила чуть ли не на месяц вперёд. Ещё одна небольшая победа. Старания были не напрасны. По крайней мере, он рад, что смог угодить Пестелю. Закончив с приемом пищи, Романов быстро помыл посуду и пошел в комнату, застав спящего Пашу. Тихо, почти неслышно, работал телевизор, и Паша, подогнув здоровую ногу, мерно сопел. Коля на цыпочках подошёл к дивану и накрыл друга (, а друга ли?) одеялом, затем поправив подушку. Ему хотелось лечь рядом, смотреть на подрагивающие ресницы и сжать крепкую ладонь в своей. Ничего из этого он сделать не мог. Можно уже считать победой то, что Паша согласился на помощь. Николай оставил телевизор как есть, взял из стеллажа с книгами один томик сочинений знакомого автора и удалился на кухню. Коля слышит, как Паша во сне что-то бормочет и несколько раз приходит в комнату, чтобы удостовериться, что все хорошо. Паша сквозь сон слышит шаги и шепот Николая. Он все ещё не ушел. Он правда остаётся здесь и твёрд в своем намерении помочь. Пестель удивлен. Романов и правда остаётся. Он каждый день что-то готовит, пытается чем-то занять Пашу, но тот в большинстве случаев просто спит или дремлет, и Коля не обижается. Паша показывает Николаю эпизоды Звездных Войн и Романов забрасывает его вопросами, на которые тот с удовольствием отвечает, наблюдая за тем, как меняется лицо Коли. Они пьют облепиховый чай, когда внезапно раздается звонок по видеосвязи. — Не показывайся, а лучше уйди, — шепчет Пестель, прежде чем Коля уходит, и нажимает на кнопку «ответить» контакту «Литератор». По ту сторону экрана сидят Кондраша с Сережей, видимо уже подшофе. Взгляд расфокусированный, а язык начинает заплетаться. — Паш, а Конрад.Кодр.Кон-дра-тий упал, — говорит Трубецкой, заикаясь и пьяно смеясь. — Смотри, синяк бу.будет. — Ясно все с вами, пьянь. Бухайте дальше, — Пестель уже хотел отключиться. — Пашаа, ну мы же звоним спросить, как ты, — спрашивает Кондратий, пьяно улыбаясь. — Я лучше всех. Я позвоню, если мне будет что-то нужно. Валите давайте. Коля слушал весь разговор из-за стены. Паша такой конспиратор, что Штирлиц бы позавидовал. На людях он все ещё показывает себя холодным и расчетливым, но это лишь часть его натуры. За эти несколько дней, Романов видит, что Паша может быть милым и добрым, хранит старые пластинки с романтическими композициями и смотрит Диснеевские мультфильмы. — Платок? — чуть смеясь, спрашивает Николай, когда замечает едва видимые слезы на глазах Паши во время просмотра Короля Льва. — Да пошел ты в жопу, Романов, — Пестель толкает его в плечо, — давай сюда, — но все же принимает платок. Они смотрят на приключения Симбы, подпевая Тимону и Пумбе, и им больше ничего не нужно. — Коль, — шепчет Паша. — М? Романов не успевает ничего и подумать, как оказывается втянутым в глубокий и настойчивый поцелуй. — Что это было? — отстраняясь, недоумевает Николай. Паша пытается что-то сказать, но все слова будто улетучились и он просто смотрит, не в силах оторваться от лица Романова, который находится в непонятках и сидит истуканом, словно статуя. Остаток вечера каждый проводит отдельно. Коля сидит на кухне с очередной книгой, пытаясь чтением заглушить все те мысли, что так нарочито лезут в голову, а Паша смотрит в потолок, думая о произошедшем, но так и ничего не надумав. Следующий день также проходит в молчании, и Паша терпеливо ждет, когда Романов придет в себя, и они соизволят поговорить друг с другом. Николай упорно молчит, а ближе к вечеру куда-то уходит на полтора часа, отмазавшись тем, что позвонил Саша и ему надо с чем-то помочь. Паша знает, что это не так, но решает дать Коле время. Романов бродит по улицам, вдыхая морозный воздух, и думает о Пестеле. О Паше, который перевернул жизнь Коли на до и после. Коля, который после первого слова примчался, Коля, который смотрит на него таким взглядом, что у Паши мурашки бегают по спине, Коля, который без памяти влюблен, и после поцелуя с тем самым человеком ведёт себя как придурок. «Позволь ему любить тебя», — Романов вспоминает слова старшего брата и смахивает слезу с щеки. Николай запутался в себе. Коля, забежав в магазин, возвращается в пестелевскую квартиру, застав уже спящего Пашу. Завтра они обязательно должны поговорить. Николай просыпается от звуков падающих костылей. Часы показывают 2:34, а перед ним сидит темная фигура Паши. — Что ты здесь делаешь? Паша пытается собраться с мыслями, на ощупь ища руку Романова на кровати. — Коль, я знаю, что ты немного шокирован моим поступком, но черт тебя подери, Романов, я не могу по-другому. Я смотрю на тебя и чувствую что-то непонятное. Мне хочется быть с тобой рядом, обнять тебя и шептать «люблю», пока ты не заткнешь меня поцелуем, — Паша активно жестикулирует и громко дышит, пытаясь совладать со своими чувствами. — Коль, когда ты появился в нашей компании, я и не думал, что буквально пропаду, когда увижу тебя. И сейчас я не сплю, потому что голова забита тобой. — Паш, подожди. В следующее мгновение Романов накрыл губы Пестеля своими. Коля целовал Пашу долго, хватая за запястья, когда он пытался обнять его, и отводя руки — не давая перебивать ощущения, желая доказать своим поцелуем что-то очевидное. — Коль, ты веришь мне? — Пестель получает кивок и успокаивается, утопая в объятиях Романова.

***

— Пестель, я пришел к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало, — Миша проходит в квартиру, кладя ключи на тумбочку. Вчера друзья вспомнили, что Паша так до сих пор и не звонил. У Бестужева до сих пор остались ключи от этой квартиры, несмотря, что он съехал от Пестеля года полтора назад, поэтому Миша с утра отправился к Паше. Ответа на приветствие не последовало. Миша неслышно снимает кроссовки и проходит дальше. На кухне стоит одинокая кружка недопитого чая, а в гостиной пустой диван и пульт, лежащий на полу. Бестужев проходит в свою бывшую комнату и видит перед собой картину маслом: Паша, положивший голову на грудь Романова, и Коля, обнимающий Пестеля своей огромной рукой. Сбитые простыни, валяющиеся костыли, и дыхание двоих в унисон друг другу. — Пацаны, отбой, у них все хорошо, — Миша набирает Муравьева, с которым сидят Рылеев и Трубецкой. — У них? — переспрашивает Сережа. — У них.

Если б не было тебя, То для кого б тогда я жил? Предаваться любви, не любя – Разве это жизнь, скажи?