Я люблю его...

От лица Александра;

***

Через сон я слышу ужасное пищание какого-то аппарата и понимаю, что это больница, капельницы и койка…       Рядом сидит заплаканная Агата…       А я, а что я? А я ничего не вижу, но зато, прекрасно все слышу. Вы спросите, я ж её не вижу, как я могу знать, что это именно она... ?       Я слышу её приятный голос, красивый, тоненький и мягкий голосок, который каждый день зыкнет в моих ушах. Моя девочка приходит каждый день, ко мне, и плачет; упрекая себя; — «Это я во всем виновата, не надо было идти на это глупое задание!»       По словам врача: у меня сложное состояние. Пацан ещё тот мазила, пробил мне плечо – насквозь, а не сердце, Слава богу. Я чувствую, что я очнусь, но не очнусь и больше не смогу ее увидеть. Прям как в сопливых романах.       Пока я приходился в коме, я все думал и думал, да, я понял, что влюбился в Агату, и это не просто симпатия – это любовь. И постоянно я думаю: «А что было было, если я не успел оттолкнуть ее, я бы никогда не простил себе ее смерть».       И вот ещё один мучительный день.       Ко мне снова пришла Агата, садится и сжимает мою руку, из её глаз снова текут слёзы, и она с легкой хрипотцой в голосе шепчет, пока ее горячие слёзы капают мне на руку; — Александр-р.... знаешь.... я лучше умру, чем больше не-е увижу тебя.... умру... если не-е смогу больше.... слышать твои дебильные шуточки, не услышу твой тупой смех, твой похотливый взгляд, который до чертиков пугает меня.... и одновременно притягивает, не.... не-е увижу твоих сладких г-губ... поэтом-у хочу признаться тебе-е сейчас... — ее голос болезненно дрогнул, а мое сердце заколотилось как белённое, будто сейчас выпрыгнет из груди. — «Малышка, моя девочка, в чём ты мне хочешь признатся? Только не говори, что у тебя появился парень, а то я не выдержу». — Я люблю тебя... — из её глаз ещё сильнее льются слёзы – градом. — «Та ну не, я должен проснуться прямо сейчас».       И вот я открываю глаза…

От лица Агаты.

      И вот он открывает глаза… Мы оба смотрим на друг друга и глупо улыбаемся. Я не знаю, что сказать и он тоже. — Агата… — с серьёзным взглядом нашёптывает Нильсен. — Что? Тебе больно? Может я врача позову! — взволнованно спрашиваю я, резко вскакивая со своего места. — Нет, Агата... — тихо смеётся бархатистым голосом Алекс, беря меня за талию, сажая назад. — Малышка.... знаешь, — начинает Александр от чего я начинаю волноваться. — Я тоже люблю тебя... — отвечает взаимностью он. Я сижу в ступоре и не понимаю, что мне делать.       Алекс приподнимается на локтях, берет меня за руку и впивается в мои мокрые от слез губы. Стою в ступоре секунд пять, но потом отвечаю на долгожданный поцелуй. В поцелуе он выразил всю свою любовь и нежность ко мне.       С обычного нежного поцелуя он стал перерастать в более страстный. Внизу живота начал скручиваться болезненный узел, которые требовал скорой и приятной развязки. Я перелезла с койки на его бёдра, прямо на его возбужденный и сильно выпирающий пах, не прерывая сладкого поцелуя.       Я приподняла руки для того, чтобы он снял с меня кофту, он только оставил мою и так короткую юбку, кофту отбросил на пол, я осталась в одном нижнем белье и теперь уж, вздернутой до живота юбке, при виде меня в белье он сильнее возбудился, в его глазах заиграл похотливый огонёк.       Он начал подниматься поцелуями по тонкой шее останавливаясь на подбородке. Пока он оставлял на моей шее красные и синие отметины, как бы помечая меня как свою девочку, а я залезла под кофту его больничной пижамы, и прошлась острыми ноготками по стальному и сексуальному прессу, с парочкой кубиков.       Он поднялся к подбородку, оттянул нежную кожу на нем и принялся дальше оставлять большие и красные засосы, а мои стоны разносились по всей больничной палате.       Он одним ловким движением крепких мужских рук он расстегнул мой бюстгальтер и отбросил к остальным вещам. Он перешёл к пышной груди, языком и зубами играл с моими возбужденными сосками, это приносило мне блаженное удовольствие, от чего я тихо постанывала ему в ушко.       Алекс перевернул меня, и он уже был сверху. Одним движением Нильсен разорвал мои кружевные и тонкие трусики. Алекс начал спускаться ниже, покрывая мокрыми поцелуями мой плоский живот. — Ах-х.... ал-алекс..... пожалуйста.... не медли.... Ахх... — я молила его, что бы он наконец вошёл в меня.       Он спустил свои пижамные штаны вместе с боксерами и наконец выполнил мою просьбу. Он вошёл в меня грубо, не давая привыкнуть к его огромному размеру.       Я застонала громко, очень, он заглушал мои стоны сладким и мокрыми поцелуем, я извивалась как змея под ним, и ему это до безумия нравилось и возбуждало.       Мы уже приближаемся к сладкой кульминации. И вот она – кульминация, по моему телу разливается приятное тепло, ноги слегка дрожат, а узел внизу живота постепенное развязывается. Алекс устало ложится рядом со мной, по-хозяйски прижимает к своему крепкому и мокрому телу, после переловил на свою сильную грудь – сверху.       Мы отдышались и я тихо спросила: — Алекс, что теперь между нами? — поднимаю к нему голову, спрашиваю и заливаюсь румянцем от своих же слов. — Любовь каттен, любовь... — счастливо отвечает он и похотливо улыбается. — Хорошо, но, только давай скрывать наши отношения...  — с надеждой в глазах спрашиваю я. — Ладно, но только недолго.... — отвечает Нильсен. — Окей, я сейчас оденусь и позову доктора, ты тоже одевайся! — обеспокоен утверждаю я. — Хорошо. — улыбается он.