спаси теперь себя сама

Что если это последняя песня? А больше я не напишу Ещё одна новость из ряда плохих известий Или хороших, никак не решу.

Девушка с громким — насколько громким может быть бамбук — стуком захлопнула за собой сёдзи и грозной походкой, сжимая тонкие кулачки с аккуратно подстриженными ноготками, направилась прямо к кассе, чтобы заказать самый острый ультрарамен, фирменное блюдо. Эти подростки Кавахиру иногда очень сильно веселили. У них же такие смешные проблемы: плохие отметки, неразделённая романтическая привязанность да ссоры с теми, кого они обычно называют друзьями, на тему «Что значит ты не любишь синий цвет? Это война!» Настоящая проблема, считал Кавахира урывками, это когда ты умираешь в канаве, использованный, просравший десятилетия своей старости на младенческое тело, прячась от инквизиции и людских предрассудков, а потом начинаешь настолько сильно ненавидеть свою жизнь, что восстаёшь из мёртвых, но всё ещё в блядском детском теле. Или когда ты остался единственным. Знаете это настроение, когда смотришь телевизор, бездумно листаешь сетку каналов, ищешь мультик какой-нибудь, чтобы успокоиться простым путём, а не уходить в запой ещё на несколько дней, и случайно натыкаешься на передачу про панд. Бедных-пребедных панд, которые вымирают и, сука, не хотят спариваться с другим видом, пусть и похожим. Метисы тоже рулят, считают зоологи. Метисы тоже сосут, думал Кавахира. Вот есть же семья Джиглио Неро, они же все полушаманки. В смысле, Секондо Джиглио Неро была полушаманкой, её дочь, что не удивительно — четвертьшаманкой, и так по нарастающей, замыкая цепочку на Юни — она вообще ещё шаманка? Или Хибари — Фонг не признается, но по силе, выносливости, пламени, по всем хреновым признакам можно собрать грёбанное бинго потомков шаманов. Только, сука, в котором уже колене, сколько раз кровь смешивалась и разбавлялась людской, сколько этой шаманской крови у Хибари в крови? Кавахира видел много диснеевских мультиков, смотрел «Наруто», смотрел «Гинтаму», много чего смотрел. Фильмы тоже смотрел — времени ведь было много, не нужно было больше следить за порядком во вселенной, Три-ни-Сетте разобрали, и существа, куда более вечные, чем шаман-долгожитель, теперь следили за порядком. Так вот, Кавахира смотрел «Пиратов…», только вечно забывал, какое там было море. И он ненавидит третью часть: Тсунаёши от неё в восторге, Юни от неё в восторге, даже Бермуда сидел за барной стойкой, мрачно бухтел в трубочку от «Голубой лагуны», выслушивал шуточки по поводу «А детям же нельзя алкоголь продавать, какой же я плохой!» и говорил, что третья часть, пожалуй, лучшая. Кавахира про себя закатывал глаза. Слишком много метафор про вымирание и «последнего-препоследнего-вот-прям-самого-самого-больше-нет». Не как в реальной жизни, отстой. Кавахира был последним шаманом, ему было больше двух тысяч лет — он правда не помнил, сколько именно ему лет, сбился ещё в тот момент, когда людей начали сжигать на кострах, — у него была раменная с барной стойкой и коктейлями, были хорошие знакомые, которые вечно его навещали. Юни с Тсунаёши уже почти воспринимались как внуки, ха, будто бы у Кавахиры когда-нибудь могла бы быть семья, самая настоящая! Он праздновал день рождения в большой компании: были все аркобалено, парочка главных шишек из Вендикара с Бермудой во главе, семья Арии и Юни, семья Тсунаёши, даже третий хранитель Три-ни-Сетте, этот мальчишка-Бьякуран. Тсунаёши пожелал ему прожить ещё много-много лет. Спустя год, когда Тсуна снова приехал в Намимори и тихо зашёл через сёдзи с маленькой-маленькой коробочкой, перевязанной синей лентой, он увидел только петлю и висящее тело. Кавахира как бы говорил Вселенной: «Ну, дорогая, я пошёл». Он шептал: «Родная, спаси теперь себя сама». Добивал: «Я же был один столько лет». «Теперь твоя очередь».