Я думаю, что ты тоже нравишься мне...

Чистокровный демон. Лорд северных границ Царства Демонов. Величественный и холодный словно айсберг прямо сейчас сидел за одним столом напротив Шан Цинхуа, подперев рукой щёку, на которой уже заметно проступал красный румянец и крутил в руках небольшую чашу с вином. — Вот почему ты постоянно бьёшь меня? — не менее хмельной Шан Цинхуа наклонил голову набок и начал рассматривать, сидящего рядом демона. — Тебе бы стоило меньше совать свой нос куда не попадя — не отводя взгляда от чаши лениво ответил Мобэй. — Ты постоянно пытаешься дать мне тумаков без весомой на то причины. Посмотри сколько у меня синяков! — Цинхуа небрежно отодвинул часть одежд, оголяя плечи и спину, демонстративно показал синяки. На бледной словно нефрит коже и вправду имелось множество синяков, совсем свежих только успевших налиться бордово-синим цветом и несколько старых, почти сошедших. Самолёт частенько хотел вернуться в прошлое и надавать самому себе пинков, ещё до того как он начал писать «Путь Гордого Бессмертного демона». Кто бы мог подумать, что по завершению этой толстенной книги он сам перенесется в неё, да и ещё в роли двойного агента, которого мягко говоря недолюбливают все заклинатели и постоянно избивает лорд демонов. Испробовав на своей шкуре все прелести жизни дражайшего Шан Цинхуа, которые сам же и придумал, хотелось только хорошенько настучать прошлому себе по голове. Всё что ему оставалось делать лишь изо всех сил барахтаться в этой трясине и хвататься за спасательные соломинки, чтобы выжить, частенько выслушивая возмущения братца Огурца, которому пришлось ещё хуже, чем ему, поэтому тот решил срывать свой гнев на несчастном авторе этой «чёртовой писанины». Мобэй медленно поднял глаза, устремив свой взор на спину, сидящего рядом. В его глазах читался интерес. Спустя пару минут Цинхуа натянул одежды обратно, повернувшись к демону. — Ну чего ты молчишь? Сказать нечего? Тот в свою очередь ничего не ответил и просто сидел, смотря в глаза лорда Аньдин. Синий свет глаз Мобэя притягивал к себе, лёгкий румянец от алкоголя на его щеках лишь увеличивался, было видно, что он уже достаточно захмелел. — Чего ты так смотришь на меня? — удивился парень. — Что-то не так? — Я тебя ненавижу… так же сильно как люблю… — не отводя взгляда тихо произнес Мобэй. — Ч-что? — Цинхуа широко распахнул глаза с удивлением смотря на собеседника. Мобэй приподнялся, притянув за воротник ошарашенного Самолёта к себе, резко поцеловал, жадно впиваясь в губы. Зрачки Цинхуа сузились, в голове проскочила лишь короткая фраза «Твою ж мать…». После «перерождения» в своём же произведении Сян Тянь Да Фэйцзи понял, что большая часть событий происходит абсолютно не так, как было написано в книге. Ло Бинхэ начал проявлять немалый интерес к своему учителю, совершенно не обращая внимания на свой каноничный гарем и совсем не пытался затащить в койку как можно больше сестричек, а ведь вокруг этого и крутился весь сюжет. Теперь же великий лорд демонов лезет целоваться к крыске Цинхуа. Самолёт никогда и подумать не мог, что с ним произойдёт что-то подобное, да ещё и в его собственной книге! Что за чертовщина происходит? Так определённо быть не должно! Шокированный до кончиков пальцев Самолёт попытался оттолкнуть от себя Мобэя, однако его попытки оказались напрасны. Его силу и близко нельзя было поставить с величественной мощью Лорда Демонов, который мог приложив лишь малость усилий раздавить такую мелкую сошку. Резким движением руки тот с грохотом откинул мешающий стол в сторону, подобравшись ближе к Цинхуа. От неожиданности или же количества выпитого алкоголя «жертва» завалилась на пол и попыталась отползти как можно дальше от пьяного демона. — Ты что творишь?! Н-не подходи ко мне! — Как же иногда тебя хочется прибить. — усмехнулся Мобэй, медленно подходя к Цинхуа, который уже упёрся спиной в стену. — Да что на тебя нашло, чёрт возьми? — завизжал Самолёт. — Я люблю тебя, жалкий отброс, слышишь, люблю! — громко произнёс Мобэй, взяв того за подбородок. Цинхуа невольно покраснел, не в состоянии вымолвить ни слова. В прошлом он никогда не сомневаться в своей гетеросексуальности и твёрдо говорил, что натурал. Однако сейчас… что-то в этом жестоком демоне словно цепляло его, притягивало к себе, эти холодные яркие глаза, холод который пробирал до костей, железная воля, изящные черты лица, шикарное тело. Этот сучёныш был хорош, чёрт бы его побрал. Самолёт сжал в руке подол своего одеяния, отводя взгляд от лица Мобэя. — Я думаю, что ты тоже нравишься мне… — наконец собравшись с мыслями, промямлил он.