Чёрт бы побрал эту физику

      — Да, прикинь? Наш педант не пришёл…       Это был один из тех дней, какой можно назвать откровенно неудачным. Во-первых, в Аргентине, возможно, не самой солнечной, но уж точно не самой суровой стране, пошел дождь, который, безусловно, не отказал себе в удовольствии полить и над БА. Она до жути не любила мрачное, затянутое тучами небо, а слово «дождь» ассоциировалось с мокрыми ногами, холодным ветром, бьющим лицо, и грязными окнами съемной квартиры, которые, к слову, потом нужно будет мыть.

— Не верю… Он никогда не пропускал занятий.

      Во-вторых, чёрт бы побрал эту физику, Валенте снова опоздала на лекцию одного из новых преподавателей. Этот мужчина славился своей дотошностью, нудностью и серьёзностью, которая прослеживается даже в таких мелочах, как носки. Он всегда появлялся в своей неизменной белой рубашке и чёрных джинсах, несмотря ни на какие погодные катаклизмы. Чёрные и идеально, также как и он сам, блестящие туфли, аккуратные носки, жилетка, вечно уложенные волосы и придирчивость, с коей мужчина рассматривал каждый ответ, каждую работу, каждого ученика, — это то, чем мы могли бы описать Маттео Бальсано. И, естественно, опоздание Луны вызвало у мужчины достаточно бурную реакцию.       — Так поверь, Нина. Мы ждали его всей группой. Три часа, слышишь? Три часа!       В-третьих, вечером, вместо того, чтобы заниматься своими делами, а в частности — подготовкой к очередному музыкальному конкурсу, где была заявлена Валенте, девушке, как и всей группе, пришлось идти на дополнительное занятие от Маттео Бальсано, ибо из-за опоздания мексиканки они не успели пройти тот материал, который должны были изучить. Но все прекрасно понимали, что это был лишь очередной предлог, чтобы оставить двадцать человек без веселого вечера, и что сеньор Бальсано питает сущую ненависть ко всей группе, да и к каждому учащемуся в ней.

— И он не пришёл.

      — Вот именно!       В одной руке девушки красовался огромный черный зонт, который хоть как-то укрывал её от ливня, а в другой — телефон.

— Может, он написал какому-нибудь студенту, что его не будет, а вы не увидели?

      Симонетти, находившаяся по ту сторону трубки, всё-таки пыталась найти хоть одно разумное объяснение. Не мог же сам Бальсано пропустить урок. Ответ прост — нет, не мог.       — Если бы… Наш педантик никому номера не давал, да и не брал ни у кого.       Тяжёлым вздохом сопроводились слова девушки. А ведь действительно, Маттео Бальсано никому не давал своего номера, даже старосте группы, несмотря на то, что так поступают все университетские преподаватели. И, как не сложно додуматься, его страничку в социальных сетях, как и какую-либо информацию о его жизни, отыскать никто так и не сумел.

— Ну, поздравляю, Луна, у вас есть повод для стёба. Теперь вся группа, как и он, можете усомниться в его совершенности.

      Голос Нины был полон безысходности, которую девушка так отчаянно пыталась скрыть.       — И что нам это даст?       Вопрос, коий девушка задала в лоб, без лишних слов и колебаний, привел Симонетти в ступор.

— Не знаю, я хоть пытаюсь найти в этом плюс!

      Буквально проскулила аргентинка, совершив очередной глубокий вдох, в неудачной попытке успокоится.       — Плюс? Он пропустил занятие и, скорее всего, потребует с нас идеальное знание того материала! Какой плюс?       Возмущение переполняло мексиканку, ненависть к молодому педагогу вынуждала дышать глубже, а переизбыток эмоций чуть ли не привёл к встрече телефона и грязной лужи, куда только что вляпалась Валенте.

— Успокойся… Я всегда могу тебе помочь с этим.

      Конечно, поможет. С предметом самого Маттео Бальсано поможет только Сатана, и то, если продашь Ему душу. Никто и никогда не получал от него оценки выше «хорошо», даже обладая знанием всего материала, который был озвучен мужчиной на предыдущей лекции. Всегда нужно знать больше, чем ты можешь знать. Всегда нужно прикладывать больше усилий, чем ты можешь приложить. Всегда нужно делать больше, чем ты можешь сделать       — Нет, не можешь. У тебя важная практика на носу, поэтому, будь добра, готовься.

— Уверена?

      На робкий вопрос собеседницы Луна уже приготовила свой бойкий, как и сама дама, ответ, но при произнесении фразы весь интузиазм куда-то улетучился.       — Да. На все сто…       Эта фраза была произнесена столь неуверенно, что сама зеленоглазая удивилась. Хотя, стоп. Она и так удивилась. Сейчас ей точно уж не до каких-то слов. Луна увидела виновника сегодняшнего торжества — Маттео Бальсано.

— Эм, ты тут?

      Ускорив свой шаг, ибо боялась упустить горе-педагога из виду, Луна приблизилась к заветному заведению, где ещё пару мгновений назад сидел Бальсано.

«Good luck bar»

      — Госпади-Боже, Нина… Это… Он?       Едкий запах сигаретного дыма окатил студентку с новой силой — из заведения вышел ещё один посетитель. Обжигающий ноздри дым вывел девушку из шока, вызванного фактом пребывания её идеального преподавателя в баре. Маттео Бальсано с самого первого дня преподавания физики в группе, где сеньорита Валенте получала знания уже не первый год, пополнил список синонимов к слову «идеал», а если быть точным, то «идеал» стал синонимом к «Маттео Бальсано». Такой совершенный, как во внешних показателях, так и в своих знаниях, он, безусловно, был объектом воздыхания юной студентки. Но один небольшой минус, а вообще, даже два, не давал девушке покоя: он её педагог, не проявляющий к ней никакого внимания.       Луна была из тех, кто смотрел на жизнь объективно, поэтому идею с педантичным физиком пришлось отбросить сразу. Отбросить, пока не стало больно. Собственно, сейчас осквернять образ идеального мужчины, который ни разу за всю профессиональную деятельность не пришёл на пару в неидеальновыглаженной рубахе, её разум отказывался. Хотя, вернее будет сказать — не мог.       — Подготовь свои уши… Педант не в рубашке.       Её сердце предательски ёкнуло. Образ недостижимого совершенства, апогея красоты физической и духовной дал первую, но глубокую, проникающую в самую суть Луны Валенте трещину. Маттео не мог быть таким, как все. Он особенный.

— Мало ли, что произошло? Он тоже человек.

      — А я думала, что робот. Он вышел из бара.       Мысль, вертевшаяся в голове Луны, не собиралась улетучиваться, как это бывало, к примеру, на парах. Нет. Она лишь прочнее и прочнее укреплялась в сознании девушки, порождая всё новые и новые сомнения, которые, бесспорно, уже успели устроить настоящий хаос в маленькой девичьей головушке.

— Б-бара?

       Не слушая растерянные, а возможно, полные настоящего испуга, возгласы подруги, Валенте сорвалась с места. Ей нужно было догнать его, посмотреть в лицо, понять, что это ещё тот самый он, вечно недовольный, ворчащий, придирчивый, но он. Пусть сейчас Маттео не в рубашке, а в тёмно-синем поло, прекрасные кудряшки, дающие отлив цвета разбавленного коньяка, не уложены, а лежат в своём природном состоянии, пусть планета сошла с ума, но чертов учитель физики остался собой. Остался таким, какой запал в душу, став для юной Валенте настоящим апогеем любви.       — Нина, он пьян!       Очередной удар. Снова и снова мелкие и острые, словно маленькие осколки разбитого стекла, мысли врезались в молодую душу. Она совершила ошибку. Она создала себе отдельный мирок, основанный на одном идеале, и теперь… Он рухнул. Он рухнул и потянул за собой всё, что было… В ней.

— П-пьян?

Вызов завершён

      — Сеньор Бальсано? — негромко окликнув мужчину, Валенте не оставляла надежды, что это не он. Возможно, она просто боялась отпустить тот образ, который создала себе сама. А точно ли Маттео Бальсано был тем идеалом, который видела Луна? А был ли у Луны Валенте хоть какой-то идеал?       — О, Луна. Ты почему не под зонтом?        Это он. Мужчина остановился и, вероятно, сконфузившись, повернулся к студентке. Его взгляд блуждал по промокшей девушке, в руке которой висел черный зонт. Бальсано казался взволнованным и напряженным, и факт того, что юная леди стоит под проливным дождём, обдуваемая ледяным ветром, затмил весь алкоголь, который мужчина вливал в своё тело на протяжении нескольких часов.       — Такой же вопрос к Вам.- робкое и такое наивное восклицание заставило молодого человека умилиться. Она заботиться о нём, или же это банальная вежливость? Алкоголь медленно подступал к щекам, заставляя их покраснеть. Возьми себя в руки, Маттео.       — Я забыл свой.- потупив взгляд в землю, Бальсано улыбнулся.       — М-можете пойти со мной.- казалось бы, преодолеть стеснение, сковавшее Валенте по рукам и ногам, было невозможно, но гордость, будь она проклята, и желание показать себя свободной и независимой от рухнувшего в один миг идеала не позволили ей промолчать.       — Я буду очень благодарен тебе…- в один шаг преодолев всё расстояние, отделявшее две одинокие души, Маттео взял её руку, где покоился зонт, в свою и поднял над ними.       Долгое молчание нагнетало обстановку. Каждый хотел говорить. Но никто не знал: о чём? Холодный ветер дул прямо в лицо, а капли ледяного дождя покрывали тёплую кожу девушки. Лёгкий озноб.       — Идёт дождь, а Вы забыли свой зонтик, поэтому я предложила пойти под моим, но это была ошибка. Вы высокий. Я — нет. Теперь ветер дует мне в лицо, и чёрт возьми, спускайся сюда! Ой, спускайтесь.       Неловкость накрыла девушку, словно огромная волна — с головой, не давая возможности всплыть. Она высказала всё, что сейчас крутилось на её остром язычке, и, если быть откровенным, уже жалеет.       — Спускайся…— поправил её мужчина, немного пригнувшись.— Я не против перейти на неформальное обращение, учитывая тот факт, что я достаточно много выпил.       Луна в очередной раз подмечает для себя, что Бальсано хорош даже тогда, когда пьян. Вся серьезность, которая ранее прослеживалась в их движениях и словах, исчезла. Пришло понимание. Понимание всей нелепости ситуации.       — Эм, Луна… Знаю, что звучит глупо, но, пожалуйста, не принимай меня за пьяницу.       Внутренняя борьба в Валенте разразилась с новой силой. Одна сторона желала изучить нового Маттео Бальсано. Не такого идеального и совершенного. Другая — молчать. Просто молчать и быстрее добраться до дома.       — Да, конечно… А что заставило Вас… Ну, тебя, так напиться, если это не секрет?       — Девушка.       Одно слово. Девушка. Второй удар, вторая трещина, прошедшая от разума до самого сердца, заставила его сжаться. У него есть девушка?       — Понимаешь… У с ней небольшая разница в возрасте. Я старше. Лет так на пять. И она видит во мне лишь железную всезнающую машину, которая не способна на обычные человеческие эмоции. И… Я не знаю, что мне с этим делать.       Сглотнув огромнейший ком, который резко подступил к её горлу, студентка робко перевела взгляд на педагога.       — Будь собой. Покажи этой девушке, что можешь быть другим. Настоящим, как, например, сейчас. Со мной. Только не пьяным.       Он удовлетворённо улыбнулся и, опустив свою руку на плечо Валенте, резко уточнил:       — А как твой парень?       — А у тебя смешные шутки. С твоими дополнительными занятиями и тьмой домашних работ отношения завести почти невозможно.       Лёгкая улыбка трогает лицо Валенте. И Бальсано тоже.       — Ты хочешь сказать, что…       Нет, Маттео. Это она хочет сказать сама. Резко прервав мужчину, девушка произносит:       — Да, я одна.       — Тогда…— тяжёлый вздох.— Могу я побыть настоящим?       — Конечно.       И снова стало тихо. Маттео, казалось, хотел что-то сказать, но рука, покоящаяся на плече ученицы, не давала возможности нормально соображать. Тепло, исходящее от нее, грело парня. И её саму.       — Луна?        Он всё же решился.       — М?       — Прости меня.        — За что?       Последний взгляд глаза в глаза. Последний вдох. Последние слова. Последний раз перед первым соприкосновением губ.

***

      Каждый новый день несёт с собою новые сюрпризы. Главное — впустите их в свою жизнь. Сделайте её ярче. Разрешите себе отступить от общих стереотипов, дабы найти своё счастье и краски жизни.       Валенте, безусловно, согласна с этими словами. Но не сейчас. Маттео Бальсано устроил внеплановую проверку знаний.       И, если честно, работа не была такой сложной: всего десять заданий, шесть из которых — элементарные вопросы. Но… Физика — это не для Луны.       Маттео изменился. Это видели все.       От лишних размышлений даму отвлек жужжащий телефон. Аккуратно, дабы преподаватель не заметил её действий, Луна с любопытством разблокировала гаджет. matteo.blsn — Работай, Валенте.       Девушка демонстративно закатила глаза, постукивая ручкой по парте.

_lulu.valente_ — Гадёныш.

matteo.blsn — Да? Вчера ты говорила немного иначе.       Отыскав самодовольное лицо мужчины, расхаживающего вдоль парт, Луна презрительно сморщила нос. matteo.blsn — И чего же ты сидишь?

_lulu.valente_ — А что мне ещё делать? Могу встать.

matteo.blsn — Тест свой пиши. Кто-то сказал мне, что весь вечер учил.

_lulu.valente_ — Ну…

matteo.blsn — Ясно…       По мёртвой тишине аудитории прошёлся громкий и полный отчаяния вздох. Увлечённые, раздражённые и даже восхищённые взгляды студентов и студенток мгновенно отыскали источник шума.       — Чего уставились? Пишем дальше, на мне ответы не написаны.- проворчал мужчина, подойдя к парте Валенте.- Да, Луна?       — Да, сеньор.       Бальсано довольно улыбнулся и двинулся дальше. matteo.blsn — Ну, ты всегда можешь списать у своего соседа.

_lulu.valente_ — Смешно, сеньор, очень смешно. Ты разные задания запихнул. Как мне списывать?

matteo.blsn — Посмотри получше.       Самым наглым образом вырвав тест из рук соседа, Луна принялась за просмотр его работы. Одни и те же задания. Разный порядок.

_lulu.valente_ — Я обещаю, Бальсано, что весело сегодня тебе точно не будет.

matteo.blsn — Будь готова к шести, я забронировал столик в «La Plata». Не опаздывай.

_lulu.valente_ — С тобой попробуй опаздай.

      — Эй, Валенте, — ощутив лёгкий толчёк под ребро, девушка повернулась.- Телефон убери. Педант засечёт — крышка всем будет.       — Подождёт педант, я с парнем переписываюсь.