Мисс Принц, ваш выход!

      — Я больше не могу! Ни капли больше! — стонет Северус, размахивая пустым бокалом из стороны в сторону, не позволяя бутылке огневиски плеснуть ему ещё своего содержимого.       — Ты знаешь правила. До двадцати, или ты исполняешь моё желание. А в это рабство тебе лучше не попадать, сам знаешь!       Люциус бесстыдным образом спаивает несчастного шестикурсника, и его не мучает совесть. Самого его алкоголь берёт не так быстро.       — Всё что угодно, только не заставляй меня пить ещё! — Северус отпихивает левитирующую бутылку, та опасно склоняется набок и разливает огневиски на ковёр и ему на брюки. — Заковывай в кандалы, сажай в клетку в этом вашем подземелье, превращай в цветок!       — Ну-у… — с притворным недовольством тянет Малфой. — Так и быть, сжалюсь над тобой! Но кандалами ты не отделаешься, не мечтай! А вот… Переодеться тебе не помешало бы…       Северусу и так тошно, а от сладкой и коварной ухмылочки друга становится ещё хуже. Люциус грациозно поднимается из кресла, отставляет бокал, подходит и опускается рядом на диван, упираясь локтем в спинку. Чертовски кожаный диван! Ведь в мгновение ока локоть Малфоя соскальзывает, и сам он придавливает собой Северуса.       — Упс… Я, видимо, тоже пьян. Прошу прощения за извращения… — рифмует Малфой и одаривает распластанного под ним мальчишку кокетливой, но хищной ухмылкой. Его волосы шёлковой платиновой волной ласкают щёку Северуса, и тот в миг забывает обо всех неудобствах.       — Так… Если не кандалы, то… Что ты хочешь со мной сделать? — Северус прерывисто дышит, и дело вовсе не в том, что Люциус тяжёлый.       — Я же сказал, что тебя нужно переодеть. Пошли-ка…       Перед тем, как плавно подняться на ноги, Люциус медленно проводит указательным пальцем по носу Северуса, от бровей, по тонкой переносице, по горбинке и до самого кончика. Теперь брюки ощущаются не только облитыми, но и тесными.

***

      — А теперь выберем тебе что-нибудь понаряднее, — довольно мурчит Люциус, распахивая створки материнского платяного шкафа.       Наряды леди Малфой один лучше другого: вечерние платья и мантии, строгие юбки и блузы, комплекты для верховой езды, шубки и плащи, подбитые каракулевым мехом, что-то вроде жакета из выделанной драконьей кожи. У матери Северуса не было ничего подобного, хотя он и считал, что она всегда одевается со вкусом.       — Если мы что-то испортим…       — Мы это исправим или отдадим эльфам. Но мы не испортим, ведь ты будешь аккуратным, не так ли?       Северус не уверен, что будет аккуратным, ведь у него не только язык заплетается, но и самого его уже знатно пошатывает. Тем временем Люциус перебирает несколько вечерних платьев и выбирает одно — шёлковое, тёмно-зелёное, с широкими рукавами с кокетливыми разрезами на них.       — Вот это тебе будет к лицу. Просто затяни корсет потуже… Не справишься — позови, и я помогу, — он вешает платье Северусу на плечо, и, не сдержавшись, гладит его по пылающей румянцем щеке. — Ну, красавица, давай… И верхнюю мантию не забудь. Вот эту, — Люциус указывает на тонкую, «комнатную» мантию с полудрагоценными камнями на груди.       — Может, не надо? Придумай что-то другое… — Северус уже не уверен, что настолько не хочет пить.       — Я придумаю что-то похуже, ты ведь меня знаешь, — улыбается Люциус.       Перед тем, как выйти из материнской спальни и оставить своего друга переодеваться, он горячо целует Северуса в губы и несколько раз мягко сжимает его… там. Люциус словно показывает ему, мол, будешь послушным — получишь больше.

***

      — Мисс Принц, ваш выход!       Чертыхаясь и путаясь в полах платья, Северус заходит в библиотеку. Сказал бы ему кто вчера, что он будет расхаживать по дому Люциуса в этих тряпках, заавадил бы! Но сейчас, раз уж проиграл желание, раз уж согласился, нечего прятать глаза и стесняться. Северус поднимает гордый и холодный взгляд на Люциуса, лениво потягивающего вино, расправляет плечи и сердито смотрит из-под прядей волос, упавших на лицо.       — Нравится? — шепчет он и проходит в центр комнаты. — Смотри и запоминай на всю жизнь, больше ты такого не увидишь.       — Нравится… — со смесью восхищения и веселья выдыхает Люциус и приподнимается на локте, чтобы смотреть на своего друга ровно. — Она очарова-ала простого пастуха, ирландская веду-унья, волшебница-краса! — напевает он, уже давясь со смеху. Уж слишком сердитый у Северуса взгляд, как не поддразнить?       — Заткнись, Малфой! Пей ещё бокал, или я тебе загадаю что-то похуже!       — Глаза её сияют, как дно её котла-а! А волосы чернее вороньего крыла! — не может угомониться Люциус. Он падает лицом в диванные подушки и хохочет.       — Я убью тебя, придурок! Сниму это и убью! — Северус бросается прочь из комнаты, но, не дойдя до двери, запутывается ногами в платье и падает на ковёр. Из-за его спины доносятся стоны и охи задыхающегося от смеха Малфоя.       — Очаровала, ведьма, пастух забыл поко-ой! И от любви бедняга не дружит с головой! — держась за живот, Люциус, раскрасневшийся и лохматый, сползает с дивана и на четвереньках ползёт в сторону друга, попавшего в плен коварного зелёного шёлка. — Дай помогу! А ну не дёргайся! Китайский шёлк, порвать легко…       Но Северус дёргается, а ещё начинает пинаться и махать руками. Ну что за несмышлёный мальчишка? У Люциуса не остаётся выбора — он придавливает друга к полу, хватает его за запястья и фиксирует руки. Он ловко перекидывает одну ногу через бёдра Северуса и наконец седлает его.       — А ну пусти! — пыхтит тот.       Люциус тяжёлый, а ещё чертовски сильный. И чертовски пьяный. Он наклоняется к Северусу, всё так же коварно улыбаясь, смотрит в его блестящие от злости глаза. А затем прижимается своими губами — к его и неспешно целует.       Северусу жарко и волнительно, сердце бьётся быстро-быстро, кровь шумит в ушах. Люциус целуется умело и распутно, и от этого кружится голова. Потолок библиотеки начинает вращаться, и Северус зажмуривается, уже не сдерживая стонов. Руки Люциуса уже задирают подол этого чёртового платья, дёргают бельё вниз. Пальцы сжимают, заставляя выгнуться дугой, дразнят, ласкают и…       — Юный господин простить Таппи, Таппи не мог не предупредить! — в самый неожиданный и неуместный момент раздаётся тоненький голосок одного из домовых эльфов. — Хозяин Абраксас дома, хозяин скоро придёт сюда!       Несколько секунд Северус и Люциус смотрят друг другу в глаза, представляя, что сейчас произойдёт, если лорд Малфой застанет их здесь.       — В камин! Живо! Акцио одежда Северуса Снейпа! Платье вернёшь потом! — Люциус толкает его к камину, дрожащими руками насыпает в ладонь целую горсть летучего пороха.       — Куда я отправлюсь в этом? Куда? — в ужасе шепчет Северус. — Не домой же! Мать меня убьёт!       — Лучше твоя мать, чем мой отец! Быстрее, идиот!

***

      На следующий день, за завтраком леди Малфой с досадой жалуется сыну и мужу:       — Эти эльфы снова копались в моём гардеробе. Мне нужно моё новое изумрудное платье, шёлковое, а эти маленькие глупцы решили почистить его так некстати! И мантия к нему…       Люциус сохраняет непроницаемое выражение лица, а в воображении уже рисуется красочная картина: Северус вываливается из камина перед ничего не подозревающей Эйлин Принц, разодетый в изумрудные шелка…       — Эльфы сказали мне, что вчера ты привёл кое-кого в гости, — чуть позже, во время прогулки верхом говорит Абраксас сыну.        Теперь Люциусу труднее сохранить лицо. Отпираться бессмысленно.       — Да, отец… Но… Прости, что не представил. И прости, что мы без твоего разрешения…       — Мне сказали, это была юная леди, — строго говорит лорд Малфой. — Люциус, я скажу тебе это в первый и, надеюсь, последний раз. Если ты не можешь представить девушку родителям, не нужно приводить её в дом, тем более, если не планируешь на ней жениться. Наш дом — не бордель…       Дальше Люциус уже не слушает. У него на сердце снова спокойно и легко, а выговор отца ни капли не задевает.       Платье и мантию Северус отправляет Люциусу совиной почтой вместе с короткой запиской:       «В следующий раз пьём у меня или не пьём вообще».