Дом для книг

      Начальство поручает Гарриэт в срочном порядке раздобыть книги: тёмные, редкие и не очень. Список лежит перед её взором, и кажется, что, владей она невербальной левиосой, клочок бумаги взлетел бы к потолку от интенсивности взгляда. Если бы Гарриэт пахала не в стенах Отделa Тайн, а в Аврорате, то не знала бы бед, хотя у тех, весьма вероятно, есть её адрес, — не просто же так несчастья и приключения преследуют её всю жизнь?       Но в Отделе Тайн всюду волшебство, и это притягивает магов и ведьм, похожих на Гарриэт. Мечтателей, фантастов, смелых, но не глупых, и, порою, абсолютистов. Зачарованные предметы, свойства которых стараются разгадать, своим магическим фоном и видом отпугивают слабеньких стажёров; исследовательская работа здесь обыденность, а изучение космического пространства, — департамент Гарри, — развит гораздо лучше маггловских станций.       Работа из раздела рискованных, тревожных. Окажись вещицы и разработки их отдела в руках злоумышленников, Гарри не уверена, что последствия затронули бы лишь Министерство или Британию.       И всё же.       Поттер совершенно не представляет, где в их Магической Британии искать книги, кроме магазинов. Библиотека Хогвартса осталась далеко позади, прошло уже три года с окончания учебных будней, и полагаться на стены замка не приходилось. Флитвик, новый директор, отвечает ей на письмо вежливым отказом, Макгонагалл намекает на магазины Косого переулка, а остальным она и вовсе писать не стала.       Поттер в ужасе и — лишь капельку, поскольку скучает по старым временам, — в предвкушении.       Она уже знает, что будет проклинать местных учёных направо и налево через пару недель, если не раздобудет хотя бы половину списка. А потому откидывается на кресло стула в глухом беспокойстве и посматривает на часы. Пора собираться домой.

***

      По необычному стечению обстоятельств ей везёт, что друзья подсказывают, где искать книги. Гермиона и Невилл одинаково, по мнению Поттер, озабочены этими бумажными носителями информации. Ребята переглядываются, улыбаются не предвещающей ничего хорошего акульей улыбкой, и отпивают сливочное пиво.       — Ты не поверишь! — заявляет Грейнджер сердито.       — Не могу поверить… — одновременно с ней стонет Лонгботтом. — Ты идиотка, Поттер.       Как будто она не знает!       — Что?..       — Седрик Диггори! — Гермиона отодвигает в сторону бокал, перегибаясь через стол и слизывая языком оставшуюся над губой пенку. Её волосы пушатся от прошедшего полчаса назад дождя, а вельветовый пиджак, накинутый на плечи, сползает на сиденье позади. — Он основал общественную библиотеку сразу после школы, дубина! Я тебе говорила…       — А ещё… он до сих пор одинок.       Поттер чувствует, как по щекам и шее расползается румянец, а от смущения перехватывает горло. Очевидно, её школьная влюблённость не была ни для кого секретом. Чувства Гарри понимает плохо, в особенности свои, а подчас могла и в принципе путать их, размывая границы, но в случае с Диггори… Всё было ясно. Благо, даже Малфою хватало ума молчать.       Не дождавшись ответа, Грейнджер усаживается на стул.       — Какой чудной день.       — Меня Драко на свидание звал.       Гарриэт дёргается так резко, что в глазах темнеет. Зря она столько выпила. Но день, и правда, выдался такой, что и в цирк ходить не надо.       — А ты?.. — теперь уже она поддаётся через стол. Невилл пожимает плечами, взгляд отводит в сторону. За три года гриффиндорец знатно похорошел: скинул лишние килограммы, потерял детскую припухлость на лице, занялся семейным бизнесом и фитнесом.       — А я сказал, что жду с цветами…       — А он?.. — заинтересовалась девушка.       — Прислал букет. Тысяча роз.       — А ты?! — надрывно протянула та.       — А я мёртвые цветы не люблю.       И отвернулся.       За столом мгновенно стихло, настрой как корова слизала. Гермиона вздохнула, допила сливочное пиво.       — И всё же какой чудной день…       Адрес записали на салфетке.

***

      Бурое, в ореоле седых волос, лицо женщины, поджидающей у входа в библиотеку, не внушает хоть сколечко позитивных эмоций. Она напоминает почившую матушку Сириуса, а это не прибавляет ей баллов.       В край оробев, Гарри постоянно запинается и поправляет очки, когда заполняет читальный лист. Библиотека находится под протекцией Малфоев, Фоули, Гринграсс, Паркинсон, Забини, Ноттов… Девушка не стал дочитывать почётный список спонсоров, висящий в длинном светлом коридоре.       Наконец, её запускают в читальный зал. Размеры библиотеки далеки от скромных, но на все квадратные метры Гарри, кажется, одна. Ряды стеллажей, расположенных у стен, уходят далеко вдаль комнаты, второй этаж со скромных размеров выступом, имеет как ряды стеллажей, так и столы. В центре первого этажа расположены кресла и диваны, парочка журнальных столиков.       Эльфы совершенно не прячутся. Их головы едва видны из-за низкого роста, и они забавно шагают с пипидастрами, протирая полки, сортируя книги и оберегая те от солнца. Свет рассеянный, и потолочный купол украшен фресками. Гарриэт не разбирается в искусстве, но работа кажется серьёзной, и сама она мгновенно расслабляется от тишины и безмятежности, настраиваясь на рабочий лад.       — Мисс, вам помочь?.. О! Гарри? Привет! Тысячу лет не виделись! — Седрик всегда врывался в разговор мягко, но так, что внимание неисправно переключалось на него. Он неловко перетупил с ноги на ногу, прочистил горло, вглядываясь в глаза Поттер. — Чего не писала?       — Ты тоже не писал, — протянула Гарри лишь потому, что имела натренированную реакцию.       Седрик хрипло рассмеялся, протирая глаза, и вдруг разразился восклицанием.       — Ты права!              Поттер не удавалось встречать Диггори вне школы и единственной поездки на турнир, а потому стиль одежды парня был ей не знаком.       Хафлпаффец, очевидно, ценил комфорт: хлопковая белая рубашка с закатанными рукавами открывала вид на руки и ключицы; костюм-тройка тёмно-синего цвета, пиджак от которого повис на его плече, придавал образу солидности.       Гарри решила, что стоит действовать. В конце концов, она никогда не сдавалась перед достижением поставленных целей.       — Мне нужны вот эти книги…       — Давай посмотрим, — принимает Седрик список, подмигивая.       Надо признать, цель у Гарри слегка преобразилась.

***

      Привыкать жить после войны было невыносимо. Ещё целых два года её преследовали репортёры и взгляды, прожигающие тяжестью взглядов насквозь. Всё выглядело так, будто её пытаются оценить, рассматривая со всех сторон. Гарри сумела сдать экзамены на высокие оценки лишь потому, что полностью погрузилась в книги, убегая от внешнего мира и неприятного внимания. Они преследовали её с детства, с камерами и самопишущими перьями. Это выматывало не хуже тренировок на поле, но от физической нагрузки Гарри могла хотя бы отдохнуть.       Последний год выдался тихим: удалось поступить на стажёрство в Отдел Тайн, восстановить отношения с бывшими одногруппниками и ребятами с других факультетов. Без сомнения, самым причудливым событием стала дружба с Драко. Не то чтобы они к ней стремились, но постоянные столкновения по работе и в компании общих друзей сделали своё дело. Они уже давно не были детьми, а потому всё было и легче, и сложнее одновременно. Извинений ни одна сторона не принесла: и Гарри, и Драко считали свои слова, — почти все, — правдивыми.       Вполне вероятно, ни один из них не понял бы, начни вторая сторона извиняться. Драко ввёл её в курс дела, просветив насчёт семьи Блэк и того, как заботиться о доме. Это было полезно. Гарри давала ему советы, подсказывая любимые блюда Невилла.       Отчаянно нелегко было свыкнуться с проживанием на Гриммо, 12. Гарри подозревала, что все фразы про лечащее время были придуманы людьми, не прошедшими через ад потери близкого человека. Сириус был ей не дядей и не крестным, почти — отцом.       С посещением библиотеки к Поттер вернулись и воспоминания о школе. Это глупо и смешно, но на четвёртом курсе, влюбившись в Диггори, Гарри таскала ему книги. Её никто не просил, но Седрик всегда с такой нежностью трепал её волосы и приобнимал за плечи, что ей не нужны были просьбы. Седрик сиял, словно солнечный лучик, и Гарри никак не могла ему сопротивляться, стараясь стать ближе к согревающему теплу.       Как жаль, что тот выпустился из школы гораздо раньше неё.       — Ты задумалась, — произнесли шепотом у неё над ухом. — О чём книга?       Седрик перегнулся через неё, оперевшись одной рукой о стол, а второй переворачивая книгу, чтобы увидеть обложку. Гарри замерла, чувствуя жар, исходящий от чужой груди, и вздохнула цитрусовый аромат, туманящий взгляд.       — Проклятья? Что у вас в отделе происходит? — парень рассмеялся, и вибрация от его груди прошлась по телу Поттер, как удар тока.       — Ну… в любом случае, книга не та, что мне нужна.       Чужие глаза смотрели с мягким прищуром. Диггори никогда её не осуждал. Может, потому что хороший парень, может, потому что знал, как Гарри этого боится. Наверное, поэтому тёплый литый вихрь в её животе не утихал со школьной поры, преодолел года и в одно мгновение превратился в летний ветерок, согревающий в особо непогожие дни.       Гарри не была романтиком, и всё же не могла отрицать, что в её животе жили явно не органы, а кто-то пострашнее: кто-то, заключающий лёгкие в тугие железные решётки и заставляющий сердце танцевать танго.       — Думаю, пока у нас нет других клиентов, я могу побыть твоим личным протеже в поиске книг. Эльфы хороши, но… Я лучше. Расскажешь мне, как сейчас живёт большой мир.       И протянул руку, отодвигаясь от стены. Гарри едва сдержала себя от желания податься следом, к ощущению тепла и покоя. Мысли всё никак не устаканивались, врезаясь в череп, и это вовсе не способствовало процессам мышления.       Девушка почувствовала, как губы против воли растягиваются в улыбке, и пробормотала:       — Раз так… я… хорошо.

***

      Это ужасная идея, решила Гарриэт двумя неделями позже, сбежав в уборную, чтобы умыться прохладной водой. Щёки жарило краснотой, и она буквально чувствовала, как дрожат от напряжения ноги.       Общение с Седриком затягивало, как зыбучие пески, и не отпускало. Гарри чувствовала, что с каждым днём, каждой украденной минутой увязает в чужих глазах, голосе и прикосновениях, словно в тине. Диггори смешной, и хрипотца, появляющаяся при смехе или шепоте на ухо, — нас услышат эльфы, Гарри! — вытворяла с контролем Поттер нечто невообразимое. Её лихорадило от дружеских похлопываний по плечу и ослепительных улыбок. Руки хаффлпаффца, незатейливо лежащие на талии Гарри, нестерпимо хотелось почувствовать всюду.       Седрик двигался, как пантера, плавно и грациозно, и это — слишком. Гарри не помнила, чтобы тот ходил так в школе.       Седрик флиртовал, и будто бы считал это чем-то обыденным. Поттер приходилось скрывать разочарование.       Седрик её хвалил. Седрик внимательно слушал. Седрик сокрушительно качал головой, когда Гарри рассказывала, как начальство давит с ежемесячной отчётностью.       Седрик не покидал её мыслей даже во сне, и Гарриэт не имеет понятия, что с этим делать. Им осталось найти лишь один фолиант, чтобы сделать копию, и у неё больше не будет причин наведываться в книжный домик, — именно так Диггори говорил о библиотеке.       Поттер с отчаянием осознавала, что подсела, как на наркотик, и ей срочно нужна консультация.       В тот день она сбегает из библиотеки через окно уборной.       И вечером этого же дня пишет Малфою.       Драко соглашается с ней встретиться лишь потому, что ему вотпрямсейчас надо заполучить Невилла. Они усаживаются за барную стойку, и начинают игру. Взаимовыгодные отношения, никакой фальши.       — Не дари ему мёртвые цветы. Лучше — редкие виды волшебных растений или их семена.       — Седрик ненавидит ложь. Промолчи, но не ври.       — Лонгботтом обожает мёд. Пригласи его на пасеку.       — Игнорируй Диггори.       — Неви… Погоди, что?..       Малфой криво усмехнулся.       — Что слышала, гриф. Он любит охотиться. Клянусь, на хаффлпаффе одни извращенцы, но для тебя так, наверное, даже лучше… Боюсь, Седрик первым сорвётся и зажмёт тебя где-нибудь между книг, если ты поиграешь в недоступную принцессу. Не забудь надеть бельишко для затравки, но не давай всего разом.       Уши её горели, а сердце стучало в глотке. Размышления о белье не вызывали отвращения, и это пугало гораздо серьёзнее, чем охота, которую ведёт Диггори.       Гарри умела играть.

***

      Вполне вероятно, что играть Поттер умеет только в квиддич.       В копировальной комнате сухо и слегка грузно. Её освещает одно скромное окошко с мозаикой и лампа с зачарованными свечами.       — Мы ещё не успели разобрать эти фолианты, — как бы извиняясь произносит Седрик, почёсывая заднюю сторону шеи, — поэтому они занимают место тут. Нам присылают новые копии каждый день все, с кем мы имеем честь сотрудничать, мы попросту не успеваем их отсортировать, зарегистрировать и убрать.       Для копирования книг использовался простенький ритуал. Пара ингредиентов, — бумага, чернила и нитки, — располагались в центре одного из кругов, по краям которого имелись вырезанные руны. Процесс завершался за пятнадцать минут, и они текли безумно медленно. Может, давали Поттер шанс, а может, время хотело посмеяться над ней.       Гарри трусливо желала, чтобы Седрик вдруг сам обо всём догадался и начал действовать. Да, не по-взрослому, да, ей стоит научиться действовать самой, а не ждать. Другое дело, что напасть на ПСов было гораздо легче, чем оголить чувства, натянутые поперёк груди, и позволить играть по струнам голыми пальцами. Какими будут ноты? Резкими или нежными? Чистыми или неумелыми?       Будет ли Гарри больно? Ей до чёртиков и зуда в руках осточертело её терпеть.       — Ты всегда такая задумчивая? — Седрик стоял совсем рядом, и в глазах его плескалось… беспокойство.       Девушка вдруг задумалась о том, что ещё не раздумывала как следует, а совпадают ли их желания. Весьма правдивым выглядел вариант, в котором Диггори заявит, что ничего, помимо дружбы, ему не надо. По крайней мере, Гарри точно знала, что тот не только с Чжоу целовался.       Не то чтобы она имела право ревновать, но дело было перед окончанием Диггори Хогвартса, и она смертельно мужалась признаться в своих чувствах… Конечно, она сбежала.       Гарриэт развернулась, распрямившись и подняв повыше голову. Поравнявшись с Седриком, она ткнула пальцем в его грудь. От стыда слезились глаза, но это было неважно. Прямо под её рукой билось сердце, мешающее связывать слова в предложения.       Она хотела крикнуть ему: «я люблю тебя так, что мой патронус начинает менять форму».       И ещё: «почему ты не меня целовал в тот вечер».       Но сказала почему-то:       — Ты, — ткнула она ещё раз в то же самое место, — ты просто невыносим. Почему я, — Гарри сжала пальцы в кулак, легонько ударив Седрика в грудь, — выбрала тебя.       От того, как нежно и легко Седрик схватил её за запястье, стало обидно. От того, как непоколебимо он усаживает её на стол, — мучительно страшно. Гарри едва ли не видела, как в груди её зарастает дыра. У неё не было сил сопротивляться.       — Ага.       А может, ей и не хотелось.       Глаза у Диггори блестели, как две далёкие звёздочки, или Гарри попросту безнадёжно влюблена. Руки старшего почти незаметно пробежались по бёдрам Поттер: как раз там, где под натянувшейся тканью находились завязочки от чулок, — Гермиона заказала их без вопросов.       Дыхания не хватало, и Гарри стоило бы задуматься, — вдруг к Седрику у неё вовсе не любовь, а аллергия?       Она уже готовилась заключить, что следует держаться от хаффлпаффца на расстоянии, когда тот оставил на щеке Поттер мокрый поцелуй.       Гарри не умела играть.       Но Седрик играл сразу за двоих.