«Пи...» - а дальше просто неприлично.

       – Теперь, надеюсь, мы можем поговорить по-человечески?       Вендиче выглядят удивлёнными. Эннио стягивает с лица бинты и подходит ближе, рассматривая своих визави. Джаггер отличается высоким ростом и, на этом, вообще-то все, что из видимых различий было в нем. Фон Вихтенштайн казался почти нормальным, если бы не был мертвецом, а так...       Ну, подумаешь немного проклят, но человек же? Хоть и мертвый...       М-да.       И даже не знаешь, что с таким счастьем делать-то. Одни убытки.       А вообще Вендиче – звучит гордо! Вот.       Бермуда внимательно рассматривал Саваду, будто пытаясь увидеть в нем что-то необыкновенно-феерическое. Только это что-то, видимо, упорно отказывалось находиться, судя по его взгляду, готовому просверлить дырку на уровне груди Эннио.       - Что любуешься, нравлюсь?       - Только если в виде одного из нас.       - Эх, злые Вы, уйду я от Вас...       - Нет! – голос фон Вихтенштайна подло дал петуха, подводя своего владельца.       Эннио уже с более четким интересом уставился на своих мрачных знакомых. Им определенно что-то понадобилось от него, что-то, что у него есть и его много... И оно бесконечно.       Пламя.       Но вот главный вопрос – зачем?       - Нет? И почему же я не должен? А, если, я попытаюсь прорваться силой...       - Мы не допустим.       Они не (?) допустят?..       - Вы так уверены, что у Вас получится удержать меня силой?       Эннио медленно отпустил свою Волю, и под давлением чудовищной мощи начали плавиться стены, где-то в конце коридора звонко громыхнуло, все находящиеся на этаже решетки стали искрить и взрываться, из-за того, что не могли впитать в себя всю Волю.       Джаггер рухнул на колени, придавленный никогда ранее не встречаемой им такой огненной мощи. Каменный пол под ногами разваливался на кусочки, погружая его все ниже. Ему, в отличие от своего начальства, доставалось даже меньше.       Единственное, на чем держался Бермуда, была его гордость – он физически не мог встать перед кем бы то ни было на колени. И на пороге смерти он отказывался подчиняться Небесам, предпочитая проклятье взамен признания кого-то более сильного, чем он сам. Для него это было неправильно, для него это было практически предательством себя и памяти о том...       Савада усилил давление, заставляя фон Вихтенштайна опускаться всё ниже.       Он не должен забывать, что случилось, когда он решил довериться, как он тогда думал, своему Небу.       - Ты сказал, что сможешь удержать меня силой, но что в итоге я вижу? Жалкое зрелище. Величайший страж Омерты, почти четырехсотлетний глава Вендикаре, страх всея мафии просто готов упасть от одного давления Воли?       Бермуда с усилием вдыхает такой нужный как никогда кислород. Слова слышатся как через слой ваты, но по насмешливой интонации вполне можно понять, что собеседник буквально вываливает гору скепсиса.       Сомневаться? В нем?!       Ноги стали выпрямляться, Бермуда встал ровно, смотря в глаза Эннио. Да, ради их цели, он готов на всё. Не для себя, так для них.       Пламеник улыбнулся и убрал давление Воли, заставляя Бермуду резко вдохнуть носом воздух и закашлялся.       - Я выстою.       – Отлично, - Эннио развел руками в сторону, – Я остаюсь.

***

      Савада медленно покачивался на стуле в кабинете Бермуды, посылая во все стороны от себя волны невинного божьего ангела, как будто это не он полчаса назад варварски громил Вендикаре и угрожал ее начальнику.       Этот непонятно откуда взявшийся пламенник, по словам оного, сведёт его в могилу, думает Бермуда.       После животрепещущего рассказа прибывшего из параллельного мира Неба, картина стала выглядеть ещё хуже.       Циньк! - чашка выпала из рук Савады и разбилась.       Ага, сама невинность.       Если бы в глазах черти хороводы не водили.       - Ты либо корону сними, либо нимб, а то как-то слишком дохрена украшений на одну пустую голову, – не выдержал Вихтенштайн. Ну в самом деле, не только же этому мальчишке нервировать его?       Эннио отвлекся от рассматривания осколков и сфокусировал взгляд на говорящем.       - По профессии не положено, звиняй уж.       Бермуда вздохнул.       Разговор будет тяжёлым.       Эннио осматривал кабинет, – оказывается в Вендикаре и такое есть, – стол с, наверняка, важными бумагами за которым восседал обладатель Мрака, шкафы с книгами по всему периметру комнаты, удобный диванчик в уголке, люстра на потолке, дверь и большое витражное окно. Было бы достаточно уютненько, если бы не пропитавшаяся огнём Мрака за столько веков атмосфера обречённости и боли. Тюрьма, как-никак. Но ему, окруженному коконом из родного небесного пламени, было комфортнее некуда.       Он вполне мог себе представить о чем будет идти разговор, так что не особенно удивился, когда была озвучена фраза...       - Стань нашим Небом.       Адекватных причин не соглашаться найти было сложно. Да, он мог сказать, что хочет нормальных Хранителей или тупо заупрямиться, набивая себе цену, но... Он все же был Небом.       Эгоистом, выбирающим себе самое лучшее. А кто может быть лучше стражей Вендикаре, самых сильных огненных? Не зря их в своё время выбрала Система для поддержания баланса.       Но былая слава принесла им только страдания. И когда на тебя смотрят, как на последнюю надежду... Савада не мог отказать.       - Я согласен.       Его Небо было огромным и всепрощающим, и на нем обязательно найдется местечко даже для искалеченных душ.