hongjoong's big habit.

      юнхо — одна большая привычка хонджуна.       и у юнхо есть свои привычки, что никак не вяжутся с хонджуном. он любит танцы, свободу и веселье, а ким…       а ким, он интроверт, ему по душе долгие посиделки не в душном баре или на вписке с бокалом чего-то крепче сорока градусов, а дома, на диванчике в гостиной, где можно долго сидеть напротив большого окна, с чашкой горячего чая с малиновым вареньем или тёплого какао, в котором одиноко плавает ровно пятнадцать зефирок.       юнхо этого не понимает, ему нравятся шумные компании, нравится зажимать очередного парня в кабинке туалета поздно ночью в одном из клубов, напившись до состояния между трезвостью и абсолютно заплывшим от алкоголя мозгом.       у юнхо выдержки хватает, чтобы всю ночь трезво вливать в себя градус выше сорока литрами. хонджуна ведёт после первого бокала сухого полусладкого, потом — беспамятство. поэтому хонджун не пьёт.       они знакомятся через их общего друга минки, который помогает одному с записью песен, а другому — искать себе очередную пару на ночь.       общаться таким противоположностям было до ужаса сложно. спасал только телефон, номер которого старший через тысячи просьб выпытал у сона, написав только через две недели.       юнхо любит слать кучу смайликов, хонджун — писать точки в конце предложений.       поначалу чон зовёт его скучным, а потом начинает вникать в 'скучную' жизнь музыканта-интроверта и становится чуточку ближе к нему. пусть и видит он его только через редкие селфи на фоне тёмной комнаты с подсветкой в виде экрана компьютера и телефона.       младший часто переживает, что они сделаны глубокой ночью, а не в комнате, где 'зашторены все окна, а свет выключен'.       они общаются ровно год, и хонджуну сегодня хотелось пригласить юнхо в гости, чтобы хотя бы как-то отметить это. только юнхо в сети не оказывается, поэтому он звонит.       на звонок отвечает женщина, — по голосу ей можно дать лет 38, не меньше, — и с каким-то волнением спрашивает, с кем она разговаривает. ким отвечает, что он друг.       хотя на самом деле причислять себя к этому кругу ему было очень стыдно, ведь общаются они только через kakao talk и твиттер.       незнакомка с тем же волнением просит приехать в больницу. на вопрос о причине отвечает только смазанным «перелом ноги и лёгкое сотрясение».       юнхо не был бы привычкой, если бы не заставил такой новостью быстро собраться и на такси приехать по указанному адресу.       юнхо очень дружелюбный, у него номерами друзей вся телефонная книга забита, но такие 'друзья' обычно существуют 'за компанию'. они чаще всего только для веселья. у хонджуна в телефоне только парочка номеров, большая часть которых — преподаватели в универе, где-то пять — одногруппники с потока, два — юнхо и минки, ещё два — брат и мама.       к счастью хонджуна и его же большому удивлению, в палате чона совсем никого не было, кроме милой медсестры, которая ставила ему капельницу с обезболивающим.       юнхо, кажется, никогда не грустит, всегда улыбается и постоянно заряжает своей весёлой аурой. хонджун — вечное хмурое облако, которое дарит только апатию и грустное настроение на весь день, стоит только с ним поговорить.       им вместе было невозможно даже встретиться, не то что познакомиться.       но именно сейчас в пустой палате напротив заигрывающего с медсестрой юнхо стоит самый неприметный в мире хонджун, держащий в руках не только небольшой пакет с фруктами, но и своё самообладание, чтобы не сорваться и не обнять младшего.       он извиняется за неожиданный визит и оставляет пакет с фруктами на тумбочке рядом, садясь на край кушетки, куда его пригласил юнхо. чон в свою очередь немного шокирован такими крошечными, по его же словам, габаритами хёна и как-то немного несдержанно тянет на себя хрупкое на первый взгляд тело, чтобы с благодарностью обнять.       пахнет горькими цитрусами и чем-то древесным, возможно, хвоей.       хонджун со сдержанным удивлением узнаёт, что младшего никто так и не навестил, кроме него, за что ему очень благодарны.       он спрашивает невзначай про жильё и узнаёт, что через три дня хозяйка квартиры просит собрать вещи. и дело было не в каких-то нарушениях со стороны чона, она просто нашла покупателей.       ким как-то косо утверждает, что тот может пожить у него в квартире, даже не подозревая, что в порыве благодарности его порывисто поцелуют прямо в губы.       отдаёт персиками и ещё чем-то сладким, вроде, абрикосом.       зашедший главврач ругает двух 'голубков' и просит сдерживать свои чувства в больнице.       скулы, шея и кончики ушей хонджуна нещадно краснеют от стыда, и он отводит взгляд в сторону окна, где светило апрельское солнце. юнхо на это мягко улыбается и почти одними губами шепчет на ухо едва слышное 'прости, хён'.       отныне юнхо — одна большая привычка хонджуна. с привкусом горького цитруса и сладкого персика.       и привычки юнхо постепенно начинают вязаться с его, когда он заполняет собой теперь не только мимолётные мысли хонджуна, но ещё и его жизнь.       юнхо любит, когда шумно, весело и в кайф. хонджун — когда уютно, тепло и по-домашнему, в коконе из тёплого зимнего пледа прохладными вечерами с чашкой горячего чая с малиновым вареньем или тёплого какао, в котором одиноко плавает ровно пятнадцать зефирок. и юнхо к этому начинает привыкать.       юнхо трудно даётся жизнь, где он не может без чужой помощи дойти хотя бы до ванной комнаты. хонджун постоянно дома из-за кучи работы с музыкой и заочного обучения и всегда помогает, немедленно откладывая в сторону оборудование и спрашивая, что нужно.       спустя где-то четыре месяца юнхо снова возвращается к своей привычной жизни. хонджун на это только тоскливо вздыхает, кивая на очередное 'вернусь поздно, возможно, завтра', и продолжает работать, подавляя странные для его сути эмоции в корне.       юнхо слишком энергичен, но иногда тратит своё время, чтобы посидеть с хонджуном под пледом особенно прохладными вечерами с чашкой горячего чая с лимоном. хонджун на это лишь улыбается по-домашнему уютно, размешивая в своей чашке малиновое варенье и вскоре укладывая на этом самом диванчике сладко уснувшего юнхо.       хонджун не хочет признавать самому себе, что влюбился, юнхо — признаваться в открытую. ведь хонджун очень ранимый, а после разочарования в чувствах будет трудно жить в одной квартире.       хонджун никому не говорит, но спящий юнхо — его причина маленьких инсультов посреди ночи, когда он идёт мимо гостиной на кухню и видит мило сопящий комочек, когда юнхо всё же остаётся дома и засыпает среди тетрадей с конспектами, которые ему любезно пихает в руки его заботливый хён. юнхо никогда не скажет, что спящий утром ким, которого обязательно нужно отнести в кровать и поправить выкрашенные в очередной яркий цвет волосы, — самое умилительное зрелище на свете.       однажды юнхо напивается до состояния 'торкнуло, но не очень', почти ровным шагом добираясь до квартиры и открывая дверь с первой попытки. он старается аккуратнее идти до спальни старшего, осторожно стучась и заходя внутрь.       запах юнхо сейчас напоминает примесь того самого горького цитруса и чего-то крепкого, с градусом выше сорока. он откладывает ноутбук хонджуна с наушниками куда-то в сторону, садясь рядом на кровать и без слов целуя.       отдаёт персиками и чем-то крепким, с градусом выше сорока, поэтому хонджун сначала больно кусается, после оказываясь сжатым в крепких объятиях с запахом цитруса и алкоголя.       юнхо тихо и слишком отчаянно шепчет слова признания. всё так же почти одними губами на ушко еле слышным шёпотом, который разбивает сердце и выдержку кима в стеклянную крошку.       юнхо — одна его большая привычка со сладким привкусом персика и чего-то крепкого с градусом выше сорока. от него пахнет горькими цитрусами и алкоголем. от хонджуна пахнет мягким тёплым пледом с чашкой горячего чая с малиновым вареньем и кружкой какао, в котором одиноко плавает ровно пятнадцать зефирок.       и теперь привычки юнхо завязываются ровно на хонджуне, который отчаянно жмётся к высокому донсэну, отвечая на поцелуй.       их жизни до ужаса разные, но одинаково переплетённые между собой этой противоположностью, стягивающей их подобно двум магнитным полюсам. и эту физику они не намерены нарушать.