поцелуй на ночь

— Вот же черт, меня убьют. Андрей смотрит в сенсор телефона и чисто по человечески охуевает: Семь пропущенных звонков от матери. *** Оба парня прогуливались по пустующей без людей и прочей суматохе улице, освещающейся совсем тусклыми и ночными прожекторами. Заметно красиво было вокруг и можно было подметить, что ночь была действительно сказочная: Такой пряный запах свежескошенной травы и тихое стрекотание ночных стрекоз, кузнечиков и других мелких насекомых. Небо такое темное, слегка припорошенное ночными облаками, будто черный акрил по белому холсту. В любом фильме такую ночь бы назвали "Романтичной". — Пиздец мне. Кудрявый обреченно опускается на скамью под слабо горевшем, впрочем как и все остальные, фонарем, вздыхая с недосуга. — Не все же так плохо. Дима присаживается рядом, слегка приобнимая за плечи залипшего на рабочий экран телефона Чернышева. Хоть Дима был и не прав, но для Андрея любое слово было как вдохновение и мотивация. Считай, Дима был его музой, так сказать, заставил его поверить, что все действительно не так плохо. Хотя, может, так оно и есть. — Ох, меня уничтожат. — С чего бы? Оба парня чуть касаются друг друга висками. Так по смущенному улыбаясь с действий обоих. — Моя мама действительно против тебя, - Начинает рассуждать Андрей смотря в глаза своему собеседнику и возлюбленному, видит такую же инициативу в смотрящих теперь уже на него глазах напротив. Чуть дыша всматриваться в его каштановые волосы, падающие на лицо и не может не спросить у себя в голове которую тысячу раз: "почему ты такой красивый, Дима?" Быстро опомнившись, Андрей продолжает: А когда она узнает что мы в пол первого ночи не просто гуляли, а в кино ходили, меня точно прибьют. — В любом случае, мы справимся. Не первый день живем. Мои, видишь, не против тебя. — Но как минимум я тебя еще неделю не увижу. Андрей пугливо и так грустно вздыхает и совершенно угасает своей радостью на глазах. Ему действительно не хотелось расставаться с Димой на такой длительный срок времени, попросту соскучится по его глазам, слегка отливающихся лазуритом, глубокие как океан и такие тихие, как ночь. Наша ночь. — А на что нам ночное время?, - Улыбается Дмитриев своему кудрявому мальчишке и так мило ткнувшись в его рыжие, с отливом янтаря, волосы, вздыхает: Будем по ночам гулять... Они разные, но такие одинаковые, так можно было про них сказать. — Ты мой правонарушитель, - Смеется Андрей и утыкается лбом в лоб Димы, изучая взгляд по типу: "Какой же ты сегодня, Дим? Такой же красивый взрослый мужчина или влюбленный по уши мальчуган?". — Раз уж так, давай попрощаемся сейчас, не хочу чтобы твоя мама вновь просила тебя мне звонить и высказывать что я плохо на тебя влияю.Не то чтобы мне это взападлу, просто тебе же хуже... — Ладно. Андрей, встает с лавочки и обнимая на прощание друга слышит шепот над ухом: — Разрешить мне подарить тебе поцелуй на ночь? — Я уже не ребенок, Дим... Дмитриев нежно, будто боится разбить столь хрупкий фарфоровый подарок, опускает руки на щеки Андрея и целует, не давая договорить. Совсем без инициативы, спокойно. Без дерзости. Губы у рыжика такие сухие, в отличии от Димы. Не то чтобы его было не приятно целовать, наоборот, хотелось так же страстно, словно в первый раз вкусить всю прелесть поцелуя, но мозг сильнее инстинктов. Уже ночь и вскоре Чернышеву спать, если разгонят кровь по сосудам то врядли оба смогут хорошо выспаться или вообще уснуть. Андрею же было так ломко отвечать, зная то, что у него были так сказать, с роду проблемы с поцелуями. Так как в любой момент все могло пойти под откос, что именно и пошло. Андрей так по детски пытается описать в голове поцелуй, как девочка на первом свидании. Губы у Димы такие мягкие, совсем ватные. Повезло наверное что именно они его целуют, а не кого-либо другого, так рассуждал Чернышев. Дмитриев чувствует как Андрей слегка открывает рот и добровольно пропускает вкусить губы парня больше, чем нужно, но будь еще в здравом уме, Дима с громким причмокиваем отрывается от губ парня, еще не открыв глаза и шепчет: Давай не сегодня? Андрей открывает почерневшие от радости и прилива эмоций глаза и влюбленность его такая детская, как можно сказать, затмевает голову Диме. — А я думаю ты еще совсем ребенок, Андрюх.