Голод зверя

Кётани яростно жмёт штангу, приподнимая её над собой до полного выпрямления руки. Жим лежа это не его, но ему нужно было куда-то выбросить нарастающее раздражение. Жгучий зуд распространяется под кожей, и он ничего не может с этим сделать. Он заканчивает упражнение, вытирая пот полотенцем, и садится на тренажёр, поглядывая в дальний конец зала. Там был Яхаба. Притягательный. Аппетитный. Улыбающийся какой-то девушке, попросившей снять её тренировку для Инстаграма. Он избегает его пару дней, прячась в противоположных концах зала да в подсобке. Кётани чувствует себя не в своей тарелке, ведь до этого Яхаба был его личным инструктором, смотрящим со стороны за правильностью выполнения упражнений и помогающим в случае чего. И то, что он находится с ним в одном помещении, но не на расстоянии меньше вытянутой руки, раздражает ещё больше. Кётани идёт на беговую дорожку. С неё можно было беспрепятственно наблюдать за целым залом. Альфа следит, как Яхаба разбирается со своим подопечным, показывая, как правильно приседать с грузом. Он прожигает взглядом дыру в теле своего парня, откровенно рассматривая аппетитные формы. Зуд под кожей разрастается ещё больше, приходится впиться ногтями в собственную ладонь, но небольшая боль только больше подстёгивает внутренний жар. Кётани готов поклясться, что Яхаба специально плавно наклоняется, выпячивая свой зад, зная, что его пожирают взглядом. Держать себя в руках становится просто невыносимо, особенно в момент, когда Яхаба проходит в паре метров от него. В зале будто спирает воздух, а в животе все скручивает так, что приходится остановить беговую дорожку. В голове коротит. Яхаба так близко. Хочется вцепиться в него, зарыться в волосы, а затем облизать шею, чувствуя сладкий аромат. Его неплохо было бы нагнуть прямо здесь, вдалбливая в какой-нибудь тренажер. Наверно, не стоило приходить сюда, зная, что со дня на день начнется гон. Яхаба определённо почувствовал возбужденное состояние своего альфы, что становится понятно по его слегка дрогнувшему телу. Но он, ни разу не обернувшись, срывается в холл, к стойке регистрации, что находится в соседнем помещении. Кётани облизывает губы, сходит с дорожки, заканчивая тренировку. Он врывается в холл, вдыхая притягательный запах меченного им омеги. Судя по всему, Яхаба скрылся в служебной комнате, путь к которой ему преграждает стойка регистрации и парень за ней. — Вам туда нельзя, — говорит бета, оторвавшись от заполнения бланков. Ему хватает секунды, чтобы понять, зачем здесь оказался тяжело дышащий Кётани. — Его смена заканчивается через двадцать минут. Альфа злобно выдыхает через нос, сжимая кулаки, стараясь сбросить напряжение, и буравит взглядом дверь, за которой скрылся Яхаба в попытке бегства. Но если необходимо сидеть в засаде, то пусть так и будет. Он уходит за своими вещами, накидывая на себя сверху спортивную куртку, и остаётся в раздевалке, выжидая нужное время. Яхаба здорово поплатится за то, что посмел проигнорировать его. В голове возникает план пошаговой мести. Рот наполняется слюной при воспоминаниях о светлой шее, которую необходимо покрыть новой порцией засосов. Руки непроизвольно сжимаются, желая смять соблазнительный зад. В конечном счёте он все-таки дожидается нужного времени и выходит в холл под неодобрительные взгляды сотрудников. При подходе к стойке Кётани сразу же отмечает странность. Запах Яхабы больше не исходит от служебного помещения, лишь слабые отголоски гуляют по холлу. — Где он? — раздраженно рычит Кётани на бету. Тот отрывается от забивания информации в служебный компьютер и кидает: — Ушёл домой минут двадцать назад. И гаденько улыбается. Кётани испепеляет его взглядом, а затем срывается с места, надеясь догнать Яхабу.

***

В подъезде особо ярко слышится запах Яхабы. Такой манящий и плотный, словно у него началась течка, или возбужденный омега был здесь не больше пяти минут назад. Кётани вваливается в их квартиру, тяжело дыша. Всё нарастающее возбуждение мешает нормально двигаться. Яхаба стоит, прислонившись к стене, напротив входной двери, оголенной спиной, в руках у него футболка, будто он только-только её снял. Губы соблазнительно приоткрыты, взгляд из-под прикрытых век зазывает. Он откидывает голову назад, призывно открывая шею, трёт её широко раскрытой ладонью и выпускает больше феромонов. Кётани кидает спортивную сумку к закрытой двери, стягивает кроссовки, наступая на пятки, идёт к желанному объекту, не отрывая от него глаз. Яхаба не успевает и шаг сделать по направлению к нему, как альфа уже сжимает его в объятьях, впиваясь в губы страстным поцелуем, прикусывая то нижнюю, то верхнюю губу. Теперь можно не сдерживаться, поэтому Кётани срывает всё своё негодование, раздражение и неистовый голод, накопившиеся за время жестокого игнорирования, на постанывающем парне. Он сминает оголенные бока, рычит в поцелуй, вдавливает в себя чужое тело. Яхаба вцепляется в коротко стриженые волосы, гладит по плечам, выгибается навстречу, когда альфа грубо сжимает его задницу в широких руках и вторгается в рот, откровенно трахая языком. Кётани властно разводит его ноги, втискивая между ними колено. Они остервенело трутся друг о друга, ощущая чужое возбуждение сквозь одежду. Кётани оставляет губы в покое и спускается на шею, всасывая кожу, оставляя засосы и наслаждаясь смесью их запахов. Яхаба гортанно стонет, откидывая голову назад, ударяясь ей о стену, тянет альфу ближе к себе. Член раздражающе сжимает со всех сторон тканью, но Кётани слишком занят обработкой шеи, чтобы что-то с этим сделать. Он проникает рукой за кромку чужих чёрных штанов, под трусы, сминая упругую ягодицу и подносит палец ко входу. Палец собирает выделившуюся смазку и проникает внутрь, ощущая, как его обхватывают горячие стенки. Оба откровенно стонут. — Давай… не в коридоре, — шепчет Яхаба, ёрзая в жестком захвате, стараясь насадиться на палец. Кётани понимает его и отрывается от шеи, тем не менее не собираясь выпускать из своих объятий. Ближайшей комнатой оказывается гостиная, поэтому парни вваливаются в неё, оставляя футболки в коридоре. Кётани ловким движением разворачивает омегу и толкает на массивное плетёное кресло, которое ему никогда не нравилось, — спинка была слишком низкая, чтобы полностью поддерживать спину, а из-за своих габаритов это смотрелось нелепо. Но теперь, наблюдая со стороны, как Яхаба идеально переваливается через эту спинку, вздёрнув зад кверху, он видит практическое применение этому предмету мебели. Он тут же прижимается сзади, хватая за бедра, и откровенно трётся. Яхаба скребет ногтями, цепляясь за неровности поверхности кресла, не зная, куда себя деть от распирающего жара. Запах возбужденного альфы, плохо соображающего из-за гона, забивается куда-то глубоко внутрь. Вся его сущность требует его большой член. — Кента-аро, пожа-алуйста, — выстанывает Яхаба, пытаясь развернуться и посмотреть на своего парня, но чужая рука зарывается в его волосы, заставляя запрокинуть голову и прогнуться в спине, приходится покорно подчиниться. Кётани сдавленно стонет, он одной рукой расправляется с чужими штанами и трусами, стягивая их вниз. Высвобождает ладонь из светлых волос, чтобы грубо смять аппетитные ягодицы, вжать друг в друга, а потом развести, наблюдая, как дрожит омега от его действий. Он высвобождает свой член, позволяя штанам спасть, и мажет головкой по покрасневшим полушариям, тыкаясь во вход. Яхаба скулит и подаётся назад, но эти трепыхания ничего не дают. Кётани запускает в него сразу два пальца, начиная растяжку. Обычно на все прелюдии у них уходило приличное количество времени, но сегодня не было никакого желания церемониться. Хотелось просто засадить по самые яйца, не заморачиваясь ни о чем. Яхаба впивается в подлокотники, альфа сзади увеличивает напор, заставляя вжаться бёдрами в спинку кресла. Жесткое плетение раздражает чувствительную головку, отирающуюся о него при каждом толчке. Он слышит хлюпающие звуки, возникшие из-за обилия смазки. Кётани всаживает ещё палец под аккомпанемент пошлых стонов. Он шлепает по мягкой ягодице. Омега содрогается, царапает подлокотники, сильно сжимается внутри, на что собственный член реагирует незамедлительно. Кётани довольно облизывается. — Хватит… а-ах... Пожа-алуйста, — скулит Яхаба после еще одного шлепка, но уже пришедшегося на другую ягодицу. Кётани не может удержаться после такого молящего тона, зверь внутри давно бушует, оставляя только одно желание - оттрахать Яхабу. Он приставляет головку ко входу и врывается в омегу одним плавным толчком, крепко хватая за бедра. Он начинает двигаться, не церемонясь, срываясь на дикий темп, загоняя по основание. Теснота внутри, смешение их запахов, звонкие шлепки — всё это сводит с ума. У Яхабы кружится голова от ощущения скользящего внутри большого члена. Кётани ведёт себя, как ненасытное животное, с силой натягивая омегу на себя, забыв обо всем. На бёдрах после этого появятся красноречивые отпечатки рук. Он проводит рукой вверх по напряжённой спине, достигая шеи, обхватывает её и тянет Яхабу на себя. Парень подчиняется и приподнимается, принимая вертикальное положение, поменяв угол проникновения. Теперь член альфы идеально попадает по чувствительной простате, а собственный тесно вжимается в рельефное плетение, подливая масло в разгоревшийся огонь. Яхаба задыхается в собственных стонах, банально не успевая глотать воздух. Кётани проходится губами по плечам, остановившись на задней стороне шеи, где была его метка. Он любовно облизывает её, а затем впивается в неё зубами. Яхаба судорожно дрожит, закатывая глаза, пока в него вбиваются, обновляя метку. Кётани двумя руками обхватывает омегу, прижимая к себе в стальной хватке, не позволяя ни отстраниться, ни сделать ничего другого. Он запускает в его рот два пальца, которые Яхаба тут же обводит языком, посасывает, немного прикусывает. Толчки становятся резкими, обрывистыми. Кётани чувствует, как омега начинает сжиматься вокруг него, дёргаться, пытаясь насадиться сильнее. Он проводит ладонью вдоль поджавшегося живота и потирает большим пальцем покрасневшую головку, истекающую смазкой. Яхаба теряется в жарких ощущениях спереди и сзади, весь напрягается, теряя контроль над собственным телом. Он жмурится, впивается ногтями в держащие его руки, оставляя красные борозды, и кончает после пары резких движений на своём члене. Кётани слизывает капли крови, которые появились от обновления метки. От взгляда на разморенного помеченного парня, готового на всё, внутренний зверь немного успокаивается. Блондин выходит под неодобрительное гудение и размазывает смазку по ягодицам, проминая подкаченные бедра. — Сожми их, — рычит Кётани на ухо своему парню. Тот слушается, плотно сжимает бедра, несмотря на то, что хотел, чтобы кончили именно в него, опирается дрожащими руками на спинку кресла. В следующую секунду член протискивается между ног. Трахать такие упругие и нежные бедра было сплошным удовольствием. Омега млеет и всхлипывает под ним, сгорая в собственном желании. При особо сильных точках Кётани случайно задевает плетеную спинку кресла, что добавляет остроту ощущениям. Поразительно, что Яхаба смог вытерпеть подобное трение. В конце концов он не выдерживает и кончает, пачкая чужие бедра, а затем устало валится сверху на Яхабу. Блондин утыкается в его плечо, довольно посапывая. — Не спи на мне, — фыркает Яхаба, ощущая поясницей не спадающее возбуждение альфы. Его гон продлится ещё где-то два дня, что станет очередным испытанием выдержки, ведь в этот период Кётани становится просто ненасытным монстром. — Не избегай меня больше. Яхаба вздыхает и разворачивается лицом к альфе, проводя по его щеке пальцем, чтобы тот обратил на него внимание. Он прижимается к нему всем телом, зажимая между ними твердый член. — Если бы я не сбежал, то мы бы потрахались прямо в зале. Ты же понимаешь, что я не могу себя сдерживать, когда ты выпускаешь свои феромоны, — мягко поясняет он, смотря на припухшие манящие губы, а затем целует Кётани, но в этот раз более расслабленно, лениво, желая насладиться моментом. Кётани углубляет поцелуй, переходя рамки нежностей. Голодный зверь внутри него отчаянно хочет Яхабу.

***

Яхаба выгибается на кровати, загребая простынь, из горла вырываются хриплые крики. Кётани больно придавливает бедра к кровати, останавливая порывы двигаться ему навстречу. Именно он здесь устанавливает темп. И сейчас он хотел брать Яхабу медленно и глубоко. Омега всхлипывает, отчаянно сучит пятками в надежде вырваться из захвата. Кётани целится по простате, желая увидеть, как искажается лицо Яхабы, но тот запрокидывает голову слишком сильно, выставляя на обозрение беззащитную шею, покрытую засосами. Кровать отчаянно скрипит и бьется об стену под их напором, нужно будет потом извиниться перед соседями за эти бешеные дни. Кётани откровенно любуется затраханным видом Яхабы. Его тело покрывала сперма, смазка и пот, синяки и следы укусов, его волосы давно спутались и были такими же мокрыми и грязными, голос постепенно садился, но он остаётся таким замечательным, что Кётани не может себя сдержать, снова и снова врываясь в его тело. Он склоняется над ним, целуя кадык, а затем спускается ниже к припухшим соскам. Наверно, не стоило так агрессивно с ними играться, ведь сейчас к ним толком не прикоснуться, не вызвав боль у Яхабы. Омега цепляется за спинку кровати, почувствовав слабое прикосновение губ к соскам, и кончает с судорожным всхлипом. Кётани немного сбавляет темп, так как знает, что парень может отключиться из-за его чрезмерной чувствительности, как уже было пару раз после особо бурных оргазмов. Толкаться в расслабленное тело, смотря, как Яхаба посапывает, конечно, тоже приятно, но удовлетворение накрывает куда сильнее, когда омега извивается под ним, толкаясь навстречу. Он трётся о его плечо, а затем подхватывает за талию, прижимая к себе, и садится, слегка пружиня на кровати. Яхаба тихо стонет, наваливается на альфу и сильно сжимается. Он обвивает руками его шею, утягивая в поцелуй. Губы немного припухли от их постоянных поцелуев. Кётани грубо хватает за бедра омегу, заставляя двигаться на нем. Яхаба немного ёрзает, упирается руками в чужие плечи, которые были покрыты его метками, принимает более удобное положение, сгибая колени, и резко опускается на член. Он двигается в рваном темпе, руки и ноги постоянно соскальзывают с удобных позиций из-за плохо контролируемого от усталости тела, отчего он падает, насаживаясь ещё глубже. Кётани ловит каждый стон, каждый вздох, каждый всхлип, вбиваясь в него, нагоняя удовольствие. Когда Яхаба уже в шаге от того, как его выкрутит оргазм, Кётани наконец чувствует расширение узла. Он опрокидывает его обратно, фиксируя своим телом, чтобы тот не смог как-то навредить себе. Яхаба всё же кончает под ним от ощущения полной наполненности, альфа надеется, что он будет расслаблен из-за этого ещё какое-то время. Но Яхаба хмурится, сопит и пытается сдвинуться. — Перестань, — рычит Кётани, придавливая парня. — Но мне больно, чёрт тебя дери. — Ты делаешь себе только больнее. Яхаба посылает на него его фирменный недовольный взгляд, и это бы возымело свой эффект, если бы Кётани не изливался в него. Голод сменяется инстинктом защиты, поэтому он будет удерживать его на месте. Кётани с какой-то щенячьей нежностью смотрит в карие глаза, а затем зарывается ладонью в светлые волосы, на которых можно было заметить следы спермы, когда он кончал ему на лицо после минета. Яхаба блаженно мурлычет и полностью расслабляется, скашивая голову в бок, подставляя шею, чтобы Кётани мог оставить метку.

***

Когда узел сходит на нет, они проваливаются в сон, полностью вымотанные. Солнце будит их через несколько часов, просачиваясь сквозь занавески. Кётани преодолевая дрожь в теле, идёт готовить им горячую ванну и завтрак, оставляя Яхабу ныть о своей растраханной заднице. В ванну Яхаба погружается осторожно, все укусы щиплет, и он хмурится от этого. Потом залезает блондин, усаживаясь позади своего парня, чтобы тот мог спокойно откинуться на него. — Ты во время гона просто зверь. Вообще не реагируешь на мои желания, — бурчит Яхаба, тыкнув в выглядывающую из воды коленку альфы. — Я бы, наверно, подумал над своим поведением, если бы не знал, что ты с этого тащишься, — отвечает Кётани, но всё же обеспокоенно поглядывает на чужие запястья, на которых отпечатались его ладони. Яхаба чувствует отчетливое беспокойство, поэтому закидывает свои руки назад, сцепляя их на блондинистом затылке, и утыкается виском в чужую щёку, немного потираясь. Кётани непонимающе косится на него, отфыркиваясь от мокрых волос. — Живо меня обнял, — угрожающе произносит Яхаба, всё ещё нежась. Кётани усмехается, аккуратно бодая того, крепко сцепляя руки на талии. Ногой он пихает подставку с шампунями, чтобы хоть один свалился к ним в воду, и он смог намылить Яхабу.