Рождество во Франции

Тендо любил свою работу. Совмещать удивительные и порой несовместивые ингредиенты, вроде морской соли и абрикосового джема, создавать удивительные лоскутные формы, ручной гурмэ¹, украшать лепестками роз и хризантем, приходить каждое утро в маленький французский шоколадный бутик и наслаждаться приятным ароматом и занятостью длинных пальцев с широкими ладонями. А как все начиналось? Ох, порой это снилось ему в самых прелестных снах! После окончания школы, когда все местные колледжи поспешно отказались от его кандидатуры студента из-за трудной спортивной славы, старший Тендо объявил об общем переезде – ему предложили крайне выгодную работу в другой стране. У Сатори был свободный выбор, ехать или нет, в конце концов, он почти совершеннолетий. Вот все и пошло на самотек. Собрать чемоданы и просмотреть ближайшие университеты иностранного города было отличной идеей, потому что бедного японца с ногами и руками забрали сначала на кондитерский отдел, а затем на факультет работы с шоколадом. Форма осталась висеть на маленьком железном крючке шкафчика, недалеко от поварского колпака. Взамен ей пришел теплый вязаный свитер, а сверху успешно прилегла куртка. В Токио снег и сильный холод были настоящей редкостью, в отличии от Франции, но тело привыкло довольно быстро. В отличие от тонких рук, что превращались в настоящие ледышки при любом выходе на улицу. Тендо уверял себя, что это лишь особенности его тела. Не более. Но рассуждать о зиме было некогда! Сегодня бутик закрылся на три часа раньше, а значит, что у Сатори есть много времени в этот рождественский вечер. В бумажном пакете покоились его самые любимые шоколадные конфеты со вкусом карри и сыра², которые, между прочим, создавались этими же руками! И не для себя, что еще более обидно. Но кто может унывать, когда впереди ждет нечто долгожданное? Что-то чудесное! Как раз рядом остановилось такси. Юноша без промедлений проскользнул внутрь, предложив сразу несколько евро за максимально короткую дорогу до аэропорта. Старый смуглый мужчина, кажется, воспринял это настоящим вызовом и погнал с небывалой скоростью. Вот это настрой! И даже пробку обошел стороной, ну точно профессионал. — Joyeux Noël, Monsieur!³ — бросил на последок вместе с двойным тарифом Тендо и выскочил в головокружительный снегопад. Глаза неприятно щурились, голая голова подавала все признаки скорого обморожения, уши неприятно пылали, а пакет и вовсе мок. Но только последнее и удосужилось внимания. Приоткрыв куртку, конфеты спрятались в тепле человеческого тела. Ну где же ты, где! Вокруг совсем пусто, мигают фары редких машин и цветет гирляндой здание аэропорта, но никого высокого и волейбольного не наблюдалось. Ну как же так, Сатори ждал этого дня целых два месяца, а тут какие-то нещадные минуты, разрывающие на мелкие кусочки до самого основания. Где-то на уровне сердца скреблось жутким волнением, а трясущиеся руки доставали смартфон уже в десятый раз, проверяя время. Вчера Ушиджима написал, что его самолет сядет в Париже около семи часов вечера. Сейчас уже почти половина восьмого, и, пускай Тендо опоздал, но не мог он уехать без него! Просто не мог! Это не сравнимо даже с глупой шуткой. Их переписки и так были редкими, но когда были, длились не менее часа. Сколько прошло лет с их последней встречи? Самому Сатори удалось выбраться в Японию лишь один раз, на курсе так третьем, но тогда Вакатоши сам был в другой стране. Последняя их прогулка состоялась после выпускного. Словно это было вчера, воспоминания искрились и вились в мыслях, создавая самую разную пищу для размышлений. Как можно обозначить их отношения? Не друзья ведь, в самом деле! Какие друзья будут целоваться в комнате общежития или после напряжной тренировки? Но не сам ли он поставил личный крест, ответив однажды: «когда я увижу тебя по телеку в следующий раз, Вакатоши-кун, я смогу с гордостью сказать, что был твоим лучшим другом!». «Я твой лучший друг?». «Ну конечно, Вакатоши-кун!». Сложно рассуждать сейчас, спустя несколько лет, как можно было расценивать это хмурое выражение чужого лица, но подкорка сознания подсказывала (кричала огромной вывеской со светящимися красными заглавными буквами), что поступил он неправильно. Не мог разобраться сам? Так надо было спросить лично! Ушиджима же ценит прямоту, так почему он должен терпеть лишь окончательний приговор или неожиданные заявления в переписке. Не лично, лицо в лицо, глаза в глаза. Через слегка треснутый экран телефона, находясь в нескольких тысячах километров. Никто такого не заслужил. И Сатори собирается это исправить как только встретит его прямо сейчас. Сию секунду! Но проходит и обещанная секунда, и минута, затем десять, и парень начал бы рвать волосы с головы, если бы было что. Телефон вновь оказывается в руках, пальцы бегло набирают заученный наизусть номер и подносят к уху, когда раздается достаточно громкое за спиной: — Тендо! Мокрый экран проскользнул мимо мочки уха и свалился в свежий снег. Сатори выругался пару раз, самым неприличным способом, он ведь еще не отдал кредит за новую модель! Поднял, сразу потер о плотную ткань рукава и только затем повернулся на зов. Высокий. Красивый. С ног до головы запыхавшийся и мокрый, в снегу, с черным чемонадом позади и выискивающими глазами. — Вакатоши-кун! — вторил ему Тендо, сначала медленно делая шаги, замечая, что Ушиджима повторяет за ним точь-в-точь, а затем резко срываясь на бег. Ноги скользят по образовавшемуся льду, ботинки вязнут в мелких сугробах, пакет выпадает еще на начале пути, руки и ноги обвивают теплое, еще недавно находившееся в помещении, тело. И оба оказываются на земле, такой же холодной и неприятной по ощущениям, но как же хорошо! Хорошо смотреть в зеленые глаза, хорошо видеть расслабленое лицо, хорошо наблюдать за знакомыми чертами лица, хорошо чувствовать, с какой силой прижимаются в ответ, что воздух уходит из легких и становится нечем дышать. — Вакатоши-кун! Сатори виновато смотрит, не отлепляясь ни на секунду, коротко целует в щеку и неожиданно кричит: — Конфеты! Вакатоши-кун, а конфеты!? Подрывается, хватает размокший пакет, надеясь, что подарок не пострадал из-за халатности, и с удовольствием тянет его оттряхивающемуся Ушиджиме. — С Рождеством, Вакатоши-кун!