My Angel

Ночь. Как по мне самое прекрасное время, чтобы побыть в одиночестве и все осмыслить. По ночам я сплю достаточно редко, что и сказалось на моем внешнем виде. Синяки под глазами, вечно уставший взгляд плюс болезненно белый цвет кожи. Гермиона и Джинни часто ругали меня за это, но спустя время опустили руки. Есть множество причин, по которым я плохо сплю, но самая главная из них это кошмары. До 7 курса, я спала более-менее спокойным сном, только пару раз в неделю мне снилась смерть мамы. Но уже тогда на меня нападала бессонница и я могла целыми ночами сидеть на Астрономической башне, бывало даже засыпая на подоконнике. На 7 курсе произошла война и после нее мало кто спал спокойно. У Гарри была Джинни и именно она вытащила его из того ужасного состояния, в котором он был. Гермиона полностью погрузилась в учебу и много времени проводила с родителями, которым кстати говоря вернула память. Кошмары их теперь мучают изредка, ну а я каждую ночь переживаю тот ужас. Я вижу то как прятала детей, которых родители не успели забрать из Хогвартса; как тех, кого не успевала спасти поражала яркая вспышка Авады; как в Малфой-меноре меня и других детей пытали Круциатосом. Помню, как я сидела с ними в темнице и успокаивала их, надеясь, что нас спасут до того, как будут жертвы. Мне было страшно. Только не за себя, а за детей. За маленьких беззащитных детей, которые даже не видели нормальной жизни. За тех, кто даже не мог себя защитить. Каждую ночь, я вижу тех, кого не смогла спасти. Я слышу, как они кричат и просят о помощи, а я ничего не могу сделать. Ночью, я сижу в Астрономической башне и думаю о том, что все могло бы быть по-другому. Представляю, что было бы если бы не умерла мама, если бы не было войны, если бы все были живы. Слишком много этих «если бы» … Я себе запрещала плакать, но сегодня я нарушила это обещание. Сидя на подоконнике Астрономической башни я дала волю слезам. Я не справляюсь со всем этим грузом, который несу на себе. С первого дня учебы я не понравилась своим однокурсникам. В нашем обществе не любят тех, кто выделяется из толпы, а я выделялась причем очень сильно. С самого начала, я честно старалась быть доброй ко всем, старалась всем понравится и завести друзей. Но все лишь делали вид, что рады мне. Как только кому-либо нужна помощь, я всегда была удобна. Чем я только не помогала: выслушивала слезливые истории и давала советы; давала списать домашнее задание; поддерживала всех и помогала. Но как только мне требовалась какая-то помощь, все ссылались на срочные дела и уходили. На пятом курсе, я влюбилась в своего однокурсника. Он был самым красивым мальчиком на моем факультет, ну и конечно же моей первой влюбленностью. В этом же году, к нам перевелась новая девочка — Ада. Она была очень добра ко мне и мне казалось, что вот она настоящая дружба. Я ей рассказала о том, что влюблена в Николаса и это было самое глупое решение в моей жизни. На следующий день, об этом знал весь факультет, все смеялись и обсуждали меня. Ада и Николас оказались парой, а он сказал те слова, которые я запомню на всю жизнь: «Запомни, полоумная Лавгуд, такая как ты не понравится не одному здравомыслящему парню! В тебя влюбиться только такой псих, как твой папаша!» Так и закончилась моя первая и наверное последняя история любви, но зато мне повезло с друзьями. Пусть сначала Гарри, Герми и Джинни относились ко мне не очень доброжелательно, но потом они поняли, что мое поведение — это защитная реакция на этот мир и именно они помогли мне вернуться к нормальному поведению. Пусть я до сих пор и остаюсь стеснительной и тихой, но это всяко лучше того, что было раньше. После всего этого, для Ады я стала самой главной игрушкой для насмешек. Мне очень обидно, ведь я не понимаю, чем я ей так мешаю. Сегодня за завтраком она вылила на меня сок и высмеяла на весь обеденный зал, а потом я чисто «случайно» упала с лестницы. Нога до сих пор болит, но мне кажется, что это просто ушиб. К мадам Помфри, я не вижу смысла обращаться. Будет слишком много ненужных вопросов. И сейчас, сидя на подоконнике я плачу от жалости к самой себе и думаю о том, чтобы этот год закончился поскорее. — Эй, ты чего тут сидишь? Замерзнешь ведь, — с этими словами мне на плечи опустилась чья-то мантия.