Начинается жара

— А ты знал, что если гигиеничкой поводить по соску, будет ощущение, словно его лижут? На слове «сосок» Антон благополучно давится холодным пресным сэндвичем из университетского автомата, а под конец вопроса едва не разливает латте из другого автомата поблизости. Поз смотрит ехидно и пусть небольшой, но тяжёлой рукой бьёт лучшего друга по узкой спине. Отложив недоеденный сэндвич (аппетит как-то улетучился), Антон переводит на Димку красноречивый вопросительный взгляд. Тот спокойно пожимает плечами: — В твиттере увидел, подумал, тебе будет интересно, ты ведь там не сидишь… Антон рывком допивает порядком остывший латте и кидает стаканчик в сторону мусорки, попадая аккурат в цель. Не зря в детстве ходил в тир… Антон думает об этом, старательно игнорируя пристальный Димкин взгляд. С тех пор, как лучший друг узнал, что ведёт Антона далеко не от вида прекрасного женского пола, череда странных гейских шуточек то и дело проникала в их безобидные дружеские беседы. — Порой я жалею, что рассказал тебе, — вздыхает Антон, не чувствуя сил с места подняться, не то что обсыпать Поза оскорблениями и переводить стрелки. Последние дни выдались запарными: на работе дрючили с удвоенной силой, и если бы не съёмное жильё, оплачиваемое из личных сбережений, Антон давно мог свалить в закат. — Не хочешь вернуться в общагу? — угадывает Дима. Антон философски разводит руками. Конечно, хочет: общага дешевле и находится в пятнадцати минутах ходьбы от универа. Кровать в их с Димкиной общей комнате пустует без тяжести его тощего тела. Перспектива переехать обратно светится, как вывеска единственного открытого ларька с пивом, когда ночью не терпится догнаться. Квартира – это, конечно, хорошо, но лишь первые месяцы, пока получается совмещать учёбу с работой. У Антона начало второго семестра, и он не вывозит. — Если хочешь знать моё мнение, — продолжает ветвь размышлений Позов, — тебе стоит оставить попытки закадрить своего… — он щёлкает пальцами, пытаясь придумать должное обращение, но по итогу сдаётся и взмахивает рукой, — своего Арсения. Не стоит он того, чтобы отваливать такие деньги за разъёбанную хату и каждый день мотаться на другой конец города в универ. Короче, хуйня какая-то, а не студенческая жизнь. Антон смотрит с неприкрытой обречённостью. Димка примирительно улыбается. С начала их странной, прости господи, «беседы» Антон толком ничего не сказал, а потому чертовски благодарен способности лучшего друга безошибочно читать его выразительные взгляды и не менее выразительные вздохи. Таймер на телефоне оживает, сообщая о подошедшем к концу обеденном перерыве. Недоеденный сэндвич отправляется в компанию к стаканчику кофе. В аудиторию Антон плетётся, еле передвигая ноги и представляя прекрасный день, когда дерьмо в его жизни (социальной и личной) закончится. Поз смотрит настораживающе весело, и Антон, выкладывая учебник, понимает, почему: на дне рюкзака болтается гигиеничка, сверкая неоново-розовой девчачьей наклейкой. Лучший друг неоднозначно подмигивает. Антону хочется задрать голову и заорать, но вместо этого он хватает первую попавшуюся тетрадь и звучно хлещет одарённого шутника по плечу.

***

Дома Антон наспех скидывает джинсы и рубашку, натягивая домашний комплект одежды, когда-то честно служивший спортивной формой, и падает на кровать, раскидывая руки. Браслеты шуршат и натирают, стягивая запястье, но Антон слишком измотан, чтобы снимать и терпеливо складывать их друг на друга своеобразной горкой. В его возрасте мальчики думают об одном: как проебать пары, не нахватав долгов, и успеть на работу. Антон с невыразимой тоской косится на электрический будильник, и всё, что ему остаётся, — с раздражением отвернуться. Часы показывают полпятого, начало смены в шесть. Каждое слово в этом предложении пропитано заёбами и усталостью. Вариант Позова заселиться в общагу никогда не был настолько заманчивым. Антон мимолётно задумывается, ради кого он здесь, словно пытаясь образумить самого себя. Квартиру, на самом деле, он снял по чистой случайности, идя на поводу ебанутого поехавшего сердца. Антон смотреть-то её приехал лишь потому, что, как дурак, перепутал объявления и назначил встречу не по тому адресу. Арсений, однако, общался по телефону настолько тепло и приветливо, что Антон решил изучить вариант, как минимум, ради приличия. А когда приехал, ради приличия решил остаться… Что ж, необходимость в съёмном жилье откровенно поджимала, а новый сосед улыбался подкупающе мягко и дружелюбно. Антон не устоял. Тюфяком и мямлей он никогда не был, но отказать Арсению, смотрящему открытым, переполненным надеждой взглядом, не смог. В конце концов, он решил проблемы их обоих: себе — нашёл подходящ… какое-то жильё, а Арсения избавил от лишних финансовых расходов. Прошлый сосед (Арс описал его, как противного пацана лет восемнадцати), съехал, никого не предупредив, и над Поповым нависла серьёзная угроза платить за двоих. Антон подобный подход со стороны хозяйки не одобрял, а потому был искренне рад облегчить жизнь новому знакомому, заставляющему сердце биться с подозрительной частотой. Влюблялся Антон редко (всего раз до этого момента), зато метко, продолжительно и по полной вмазываясь в человека. Ощущая вкус прелестного чувства во всей, так сказать, красе… По прошествии семи месяцев совместного существования они неплохо поладили, разделили бытовые обязанности, да и вообще, можно сказать, жили душа в душу. Антон ухмыляется кончиками губ. Если не так выглядит идеальная семейная жизнь, то он отказывается верить в продолжительные отношения. Интересно, Арс догадывается? Вспоминается, как они, тянувшись друг к другу с противоположных концов кухонного стола, самозабвенно сосались под классику русского рока. Да, и такое было. Одно грустно: причиной страстного всплеска эмоций служили не искренние чувства Попова — в себе Антон давно не сомневается — а распитая натощак водка. И если для Арсения это ничего не значило, у Антона снесло крышу. В ориентации соседа он всё ещё сомневается (под алкашку сам с кем только не целовался, включая абсолютно гетеросексуального Позова), и это, пожалуй, единственное, что отделяло Антона от радикальных решений. Порой, наблюдая, как щепетильно Арсений ухаживает за комнатными растениями, ему хочется поставить перед ним горшок с какой-нибудь дохуя редкой розой Пьер де Ронсар и на простом человеческом предложить встречаться. Скорее всего, на таком же простом человеческом Арсений его пошлёт, но… но! важно попытаться… Погрузившись в размышления, Антон косится в сторону будильника и буквально подлетает на кровати. У него есть полчаса, чтобы собраться и преодолеть расстояние от дома до магазина, в котором он гробит свою молодость в должности продавца-консультанта. Супер. Перед глазами стоит картинка, на которой он одной рукой судорожно натягивает джинсы, а другой вызывает такси, тратя без того немногочисленные финансы. Антон не успевает удивиться собственному решению, падает головой на подушку и закрывает глаза. Пофиг. Пусть будет, что будет. Единственное, на что хватает сил — дотянуться до телефона и отправить администратору неправдоподобное сообщение с извинением. Стас Шеминов хороший, пусть и требовательный парень, который, возможно, поймёт и не станет увольнять за единственный прогул. Антону хочется верить в лучшее, иначе… Он отключает телефон, подкладывает ладонь под щёку и засыпает так быстро, что не успевает додумать мысль.

***

В комнате зябко, пальцы ног поджимаются, и это всё, что заставляет продрать глаза. Полумрак медленно поглощает пространство. Антон прислушивается, но кроме собственного дыхания и редких капель дождя за окном не слышит ни звука. В квартире он по-прежнему один. Часы показывают начало десятого, обычно Арсений, умудряющийся совмещать учёбу, подработку и репетицию в театре, возвращается к восьми. У Антона закрадывается подлая догадка об истинных причинах его отсутствия, и развивать эту мысль совсем не хочется. Принимая сидячее положение, Антон достаёт до выключателя и морщится, когда свет озаряет небольшую комнатушку. Он думает о сегодняшнем дне, в очередной раз мусолит тему переезда в общагу (с глаз долой — из сердца вон!) и внезапно вспоминает Димкин тупой факт про помаду и сосок. Гигиеничка валяется на дне рюкзака. Антон слишком помят и не до конца проснулся, чтобы в полной мере взвешивать и осмысливать свои решения. Он лишь тянется за помадой и задумчиво крутит её меж длинных пальцев, унизанных кольцами. Какой шанс проверить слова Поза и убедить самого себя в кристальной нормальности происходящего? Антон открывает крышечку и принюхивается. Пахнет сладко и приятно. Наверное, бананом. Арс любит бананы, у него и йогурты, и гель для душа исключительно с его тропическим ароматом. Антону до этого нет никакого дела, но почему-то становится нелогично приятно, словно по сердцу прошлись мягкой лапкой. Хмыкнув, он осторожно, словно примеряясь к оружию, выкручивает помаду и задирает футболку. Скользкий ароматный кончик касается напряжённого соска, и Антон шумно выдыхает, ведя аккуратный круг и надавливая в середине. Непонятно, на кого подписан Поз и почему у него в ленте мелькают подобные «лайфхаки» для одиноких девушек и парней-геев, но это определённо что-то с чем-то. Антон очерчивает сосок, прикрывает глаза и откидывает голову, ладонью ведя по впалому поджавшемуся животу и касаясь резинки штанов. Возможно, гигиеническая помада — именно то, чего ему всю жизнь не хватало для полноценной кайфовой дрочки. Вскоре мысли перетекают в более приятное русло и Антон забывает, что касается его не ловкий язык вполне конкретного очаровательного парня, а всего лишь помада для детей из любой аптеки. Он издаёт приглушённый стон и пропускает момент, когда дверь в его комнату с грохотом распахивается. — Антон! Ты представляешь, меня утвердили на... — Арсений озадаченно замирает, и это, пожалуй, самое неудачное его появление, — роль… Антон открывает глаза. Ладонь — в штанах, сжимает возбуждённый член; помада — на блестящем скользком соске. Дрочат все, не все используют для этого детскую гигиеничку. Антон мимолётно радуется, что, по крайней мере, это всего лишь сосок, а не то, что он планировал обмазывать помадой дальше… — Я помешал, — утвердительно говорит Арсений. — М-м, — многозначительно отвечает Антон, растеряв весь словарный запас и способность формулировать мысли. Они смотрят друг на друга, как в тупой пошлой комедии, разница лишь в том, что Антону не смешно от слова нихуя. Он убирает руку с моментально спавшей эрекции и кусает нижнюю губу, готовясь лицезреть весь спектр отвращения на красивом лице. Вместо этого Арс делает неуверенный шаг вперёд, а потом ещё несколько, пока не оказывается вплотную к Антону и его кровати. — Значит, с ней, — он кивком головы указывает на помаду, и в глазах читается всё, что угодно, кроме отвращения, — правда приятно? — Ты знаешь об этом способе? Арсений передёргивает плечами и опускает голову, Антон готов поклясться — его щёки слегка розовеют. — Видел в Инстаграме, всё хотел попробовать… — делает многозначительную паузу он и совершенно неожиданно пошло ухмыляется: — не поделишься помадой? И это метаморфоза настолько приятна, что Антон открывает и закрывает рот, как выброшенная на лёд рыба, и не сразу осознаёт, что срывается с его губ: — Может, тебе ещё показать, как? — принимает игру он, выдыхая сквозь стиснутые зубы. Арсений прикрывает глаза, ресницы отбрасывают глубокие тени на его подведённое искусственным светом лицо. Он медленно и провокационно, одну за одной, расстёгивает пуговицы на фланелевой рубашке: — Если ты хочешь… Рубашка, несомненно хорошая и качественная, падает на пол. Антону становится неловко, что он столько времени не мог собраться с силами и сделать генеральную уборку. Теперь рубашку только стирать. Он хочет продолжать оставаться на этом безопасном островке мыслей о собственной безалаберности, но Арс опускается на край кровати и тянется к его безвольно лежащей руке. Старый каркас скрипит под весом ещё одного тела, и смотря, как Арсений сжимает его ладонь, Антона откидывает к изголовью кровати. — Ты боишься меня? — сводит брови домиком Арсений, и тут же приглушённо смеётся: — Не бойся, я знаю, что нравлюсь тебе. Впервые за этот вечер, полный странного фантастического дерьма, Антон краснеет так, что горят уши: — Знаешь? — Конечно, — говорит Арс, мягко, но настойчиво толкая в грудь и седлая его бёдра, — ты ведь не думаешь, что я перед всеми своими соседями после душа расхаживаю в одном полотенце и со всеми сосусь на кухне? Антон опускает голову, рассматривая усыпанную родинками грудную клетку с аккуратными бусинками сосков. Увидев её первый раз, Антону хотелось одного — подло сбежать в ванную и подрочить; всё, что ему хочется сейчас — один сосок прикусить и облизать, а другой обвести помадой. И пусть Арс сравнит ощущения… — Было пиздецки подло с твоей стороны так издеваться надо мной, — бормочет он, примыкая губами к манящей шее и слегка сжимая зубы. Арсений издаёт приглушённый стон, стискивая его плечи. Утром наверняка проступят синяки. Антон ведёт губами ниже, чувствуя эгоистичное подлое желание всосать кожу. Отметить, показать. Он не знает, как на это отреагирует Арс, а потому держится. Одно ясно точно — он, Антон Шастун, нравится Арсению Попову, и осознание заставляет его улыбаться сквозь поцелуи и неверяще жмурить глаза. — Я… — Арс коротко стонет, когда Антон всё-таки легонько прикусывает ключицу, — хотел убедиться, что у нас взаимно… — Убедился? — Да… — Пизда. Арсений смотрит, как на придурка, цокает по-манерному и улыбается. С чувством юмора у них у обоих всё в полном порядке, если так можно считать после нехитрой рифмы на последний слог. Среди складок одеяла Арс находит гигиеничку, принюхивается и довольно кивает сам себе. А после вкладывает Антону в руку, призывно скалясь рядом ровных зубов: — Сделай это. Но прежде Антон вздёргивает подбородок и с наслаждением прижимается к желанным, влажным от частого облизывания губам. Чувствует, как пальцы Арса путаются в его коротких волосах, массируя череп, а по возбужденному члену елозят его аккуратные округлые ягодицы. Целуется Арсений искренне, со всей отдачей вылизывая изнутри. Антон не против, чтобы так же вылизали его душу. Он прикусывает и оттягивает Арсову нижнюю губу, проводя по сильной спине, под ладонью приятно перекатываются мускулы, и это сводит с ума. Если секс и должен приносить удовольствие, то исключительно такое. Антон не хочет думать, что с ним случится, если это — их первый и последний раз. Скорее всего член просто лопнет от невозможности кончать не в Арсения. Смазанно целуя нежную кожу шеи, Антон не глядя, двумя пальцами стаскивает колпачок помады и выкручивает её на максимум. Арс прогибается в спине и чересчур эротично (сердце и член Антона не выдерживают) откидывает со лба взмокшую чёлку. — Ни в чём себе не отказывай, — мурлычет он, нарочно съезжая на коленях то взад, то вперёд. Ширинка его тёмных джинс с пидорскими разрезами на коленях топорщится. Не самые приятные ощущения. Антон уверен наверняка. — Могу я?.. — протягивая руку, спрашивает он, и Арс еле заметно кивает. Его дыхание частое и неровное, нижняя губа закушена, а пальцы комкают Антонову домашнюю футболку. Пуговка и ширинка поддаются легко, это вам не лифчик в темноте расстёгивать. Антон восхищённо выдыхает. Мало того, Арсу повезло с природными данными, этот человек по праву является счастливым обладателем самого красивого члена в мире. Ровный, с розовой влажной головкой и аккуратными яйцами. Словно этот член вылеплен самим… Антон испытывает почти фантомные боли от желания взять его в рот и увидеть, как охуенное лицо Арса искажается в гримасе удовольствия, как он бьётся от оргазма и стонет в полный голос. Воображение настолько живо рисует перед ним приятные картины, что Антон не сдерживается и нарочно проезжается своим членом между двух половинок. Арс охает и лукаво улыбается: — Я помогу тебе, обещаю, только сделай то, что должен, — шепчет он, наклоняясь и прикусывая, посасывая мочку уха. Его член дёргается, Антон видит каплю предэякулята и заставляет себя отвести взгляд и сжать гигиеничку подрагивающими пальцами. Так или иначе, именно с неё всё началось, и если Арсу так хочется… Один сосок он, как планировал, прикусывает и облизывает кончиком языка, смакуя ощущения, другой, на ощупь, касается помадой и обводит, как делал себе. Арс дрожит и, кажется, силится не застонать слишком откровенно. Антону не нравится: — Прекрати себя сдерживать, — велит он, не прекращая манипуляций с помадой. Арсений что-то бормочет, но стоит Антону свободной рукой обхватить его член и медленно провести вверх-вниз, большим пальцем массируя головку, выгибается и гортанно стонет. Антон впервые в жизни готов кончить в штаны, не прикасаясь, и перед Арсом это совсем не кажется унизительным. — Нравится помада? — хрипло ехидничает он. Арсений судорожно мотает головой: — Твой язык… лучше… Антону кажется, будто не у него одного рвёт башню и плавится мозг, будто раньше Арс тоже не испытывал подобного калейдоскопа эмоций от обыкновенной совместной дрочки. — Я тоже хочу трогать тебя, — просит Арс, соскальзывая с колен. Кто Антон такой, чтобы ему отказывать? Он стягивает домашние штаны вместе с нижним бельём и позволяет Арсу подползти обратно, соединяя их члены в кулаке и надрачивая. Кажется, одного раза мало, и Антон безумно рад, когда Арсений тянется сам и переплетает их языки в долгом чувственном поцелуе. Ничего особенного, учитывая, что они делают сейчас, но именно во время поцелуя Антон находит ответ на главный вопрос: первый и последний раз не для них, Арс больше его не отпустит, как он не отпустит Арса. — Тебе нравится? — смотря своими невозможными глазами, спрашивает Арсений, наращивая темп. Антон судорожно кивает и прижимает их лбы друг к другу: — Мне очень нравится… — Я сейчас… — Да, я тоже. Кончают с интервалом в пару секунд. Антон растерянно обхватывает привалившегося к нему Арсения и помогает опуститься на кровать. Комната перед глазами плывёт и рассыпается. Лишь Арс, горячий и настоящий, ощущается как никогда правильно. Как никогда не ощущалась ни одна из прошлых пассий Антона Шастуна. — У меня в рюкзаке есть салфетки, — еле шевеля языком, говорит он. Их сперма перемешалась и, наверное, в следующий раз он будет не против слизать её. Арс смотрит тоже, словно его одолевают схожие мысли, и тянется к рюкзаку. — Надо будет завтра поблагодарить Димку, — в пустоту сообщает Антон, убирая белые пятна с чужого поджарого живота. — За что? — Да так, — неопределённо отвечает он, подавляя широкий зевок и длинной рукой дотягиваясь до выключателя. Арс натягивает одеяло, прижимается щекой к его плечу и закрывает глаза. Они оба хотят в душ, желательно вместе, и оба думают, что смогут сделать это не раньше, чем через пару часов. Погружаясь в сон, Антон благодарит и Димку, и твиттер, и интернет, в котором всегда есть то, что ему нужно. И главное — Арсения, в этот раз не удосужившегося постучаться и оповестить о своём приходе. И даже себя, поленившегося уйти на смену. Некоторые вещи наслаиваются друг на друга так вовремя… Кажется, дерьмо в его жизни наконец-то заканчивается.