почему я на нём так сдвинут?

Тебе не нравится дым — черт с ним! Он убивает слова, кругом голова. Лëша был категорически против того, чтобы Рустам курил, хотя бы при нём. «Дыма твоего нанюхаюсь и срать бегу, можешь на улицу выходить или потерпеть, блять, нет?». Рустам целовал его в висок и уходил на балкон, чтобы залипнуть на красоту ночной Москвы, выдыхая дым. Ему тут очень нравилось, но часто тянуло на родину. К Щербакову тянуло больше. Уже разносит молва по дворам, Что между нами «Чивава». Между ребятами в компании, в том же лейблкоме уже ходили слухи, насчёт их странных дружеских отношений с Щербаковым, но Рустаму было слишком похуй. Главное, чтобы Лëша не думал об этом в плохом ключе, а он вообще не думал или не показывал этого. Они никому ничего не рассказывали, но и не скрывали. Все, будто бы и без них всë поняли, но никто ничего не спрашивал. Спасибо им за это. О чем с тобой говорить, потеряли нить. Быть не собой перестать и дома спать. Когда они оставались одни, то чаще всего им было не о чем поговорить или это было просто ни к чему, всë и без слов понятно. Лëха постоянно был уставший с каких-нибудь очередных съемок и заваливался посреди ночи к играющему в Pubg от нехуй делать Рустаму. Он не мешал, просто отрубался на диване рядом, головой укладываясь ему на ноги и пуская слюни на Руса джинсы, не жалко.  — Лëш, ты приедешь? Я отрубаюсь уже.  — Ты меня ждешь? Я, типа, дома уже.  — А..Окей.  — Нет, если хочешь, я сейчас приеду.  — Нет, спокойной ночи, давай. Нас не измерить на глаз, а сейчас Зачем мы давим на тормоз, не на газ? Иногда они всё же обсуждали отношения между собой, а это было очень редко, тогда всё шло по пизде и лучше бы они изначально этого не делали.  — Ты можешь прямо на выпуске каминг-аут сделать, все равно никто не поверит, — говорил Лëша.  — Да нахуй мне оно надо, я никому не обязан ничего рассказывать и пояснять, тем более, если это касается моих отношений с кем-то.  — Так у нас отношения?  — Нет, не отношения.  — А что тогда?  — Секс по дружбе?  — А, вот так? Хорошо.. Вопрос извечный: «зачем, да почему»? Я понемногу с ума, ты не сама.  — Лëш, ты обиделся?  — На обиженных воду возят и в жопу ебут.  — У меня в кране вода, а второе совпадает, — у них несколько минут до съемок нового выпуска, до этого они долго не общались. Никто из них не находил странным то, что они могут спокойно не разговаривать друг с другом по четыре дня.  — Лëш, подкинешь до дома? Эмир занят сейчас, не может за мной приехать.  — «Такси» слышал что-нибудь об этом? А эти ночи в Крыму, — теперь кому? Я если встречу, потом передам ему.  — Если я сказал про такси, то это не значит, что нужно было ехать на нём до моего дома.  — Заткнись, — Рустам вытаскивает того в подъезд и прижимает к стене. Пальцами приподнимает подбородок Лëши, чтобы открыть обзор на шею и покрывает ее поцелуями, едва касаясь губами кожи. Щербаков тяжело выдыхает, а Рустам прекрасно знает, насколько тому нравится, когда он так делает. Писклявый твой голосок, как электрошок. Что я бухой без вина — твоя вина.  — Ты блять уверен, что ты залезешь на этот забор и что не пизданешься оттуда? — Рустам с камерой стоял около ахуеть какого высокого забора из металлических пластин, которым огородили стройку, видимо, чтобы никто не залезал и не пиздил стройматериалы. Белый день, Щербаков сидит на этом заборе в своем костюме, который Рустам ему выбрал на Садоводе за полторы тысячи рублей. Он снимает это все и очень держится оттого, чтобы не начать уссываться каждые две секунды. Но Лëша попросил снять ему шоу, а значит, что надо постараться и сделать красиво.  — А нахуя ты такой писклявый голос делаешь? У меня глаз от него дёргается.  — Нахуя ты орешь как птеродактиль каждый раз, когда я долго йогурты в магните выбираю?  — Тоже верно. Пошли, кстати, за йогуртом, а то я слышал, там ментов кто-то вызвал. Теперь узнает страна до темна, Им донесут обо всем на FM волнах. Когда сняли выпуск с Шастуном, Рустам загнался еще больше, чем загонялся до этого. Щебуров, блять. Его убивала мысль о том, что все писали только о Нурлане с Лëшей, но никто и мысли не допустил о том, что Щербаков мог просыпаться на плече Саидахмедова. Рустам перерыл весь сайт с фанфиками и не нашёл ни один про него и Лëшу. Щербаков залезает на диван коленками и с яблоком в руке, подлезает поближе к Рептилоиду, который что-то очень быстро печатал в телефоне, и откусывает с громким хрустом фрукт.  — Что ты делаешь?  — Пишу про нас фанфик.  — Нахуя?  — Никто не пишет, пришлось мне. Давай вот так просидим до утра. «Не уходи, погоди», но «Мне пора».  — Рус, ты бухой в говно, успокойся нахуй.  — Я, блять, тебя люблю, Лëш.  — А я не хочу связывать свою жизнь с алкашом, о детях подумай, — если бы не армейская стойкость Щербакова, то он не смог бы просидеть с пьяным Рустамом и его друзьями до пяти утра, разговаривая о полной хуйне. Он заваривает себе кофе, хоть и не любит его, но глаза слипаются. К восьми ему в офис стэндапа, а Рептилоид прохрапит до обеда теперь. Лëша не сдерживается и обнимает мычащее пьяное тельце перед тем, как уйти. И если выход один впереди, То почему мы то холод то жара? Щербакова хотелось защитить. Он был таким маленьким и хрупким, пусть и с виду казалось, что он под прочным хитином. Нет, приперся в одной футболке и замерз так, что ныл пол дня, а съемки до глубокой ночи. Рустам отдал свою толстовку и тогда понял, что хочет больше своих вещей видеть на Лëхе. Каждый раз, когда Сабуров перебегал всю сцену для того, чтобы дать пять Лëше, у Рустама сгорало по одной нервной клетке. Он чувствует всегда чужую руку на спинке своего стула и охотно кладет свою. Любит касаться, мол «эй, я тут». Щербаков помнит каждый раз, когда Рустам брал его за руку на съемках и каждый раз это было спорное чувство. Но он был слишком занят мыслями в стиле «это было слишком по-гейски или все ок?» чтобы сидеть и лыбиться, как долбоеб оттого, что ебаный Рустам Саидахмедов взял его за руку, да еще и не один раз. Раскладывать по местам я устал. И поворачивать вспять, ну вот опять.  — Я не готов к отношениям с тобой, — вздыхает Рустам, закуривая сразу вторую сигарету. От Лëши его отделяет только прозрачная шторка, что висит над дверью на балкон, чтобы дым не проходил в комнату.  — А я готов и я уже заебался из-за этой твоей неопределенности загоняться. Чувствую себя пятнадцатилеткой, которая бегает за взрослым пацаном и даже не понимаю, почему именно так? Я же не говорю тебе, что блять выйдем и будем всем орать о том, что мы В оТнОшЕнИяХ, просто я должен для себя знать, что ты мой, ясно тебе?  — Я твой.  — Вот и умница. Будешь окрошку? Прикосновения плавили мой метал. Ты элемент номер пять — ни дать ни взять. Щербаков спокойно писал свою очередную гениальную версию на листок бумаги в планшете, пока не почувствовал над своим ухом чужое дыхание. Рустам потянулся к нему и тихо шепнул «у меня встал, оттяни время, а то спалюсь». Лëша старается не смотреть на чужой пах, чтобы самому его не спалить раньше времени, так что максимально оттягивает время и даже придумывает вторую версию. Такую же хуёвую, как первая, но все привыкли уже.  — Ты долбоеб? Почему у тебя встал?  — Вспомнил, как ты вчера стриптиз танцевал.  — Ты меня набухал и развратил! Не стыдно тебе?  — Стыдно, когда видно, а меня никто не спалил. Идет к финалу игра в этот раз, А ты всё так же молчишь, я говорю.  — Лëш, ты серьезно будешь ревновать к этому? Это же просто видео. Ну, в гляделки поиграли, мы же не сосались на нëм, эй, — Рустам очень зол, в первую очередь на себя, что допустил сам такую хуйню. Во вторую, на неё за то, что выложила это видео ещё и в таком свете. Так, будто она специально провоцирует всех на то, чтобы думали, что она его девушка и так даже лучше, никто не просечет о том, что встречается-то он с Лëшей.  — Слушай, извини, хорошо? Я понял, я проебался, я виноват. Такой хуйни больше не будет, просто я не думал, что для тебя так это важно. Ты уходишь? Блять, нет, что мне нахуй сделать, чтобы ты простил меня за эту поеботу? — кричит Рустам, зажимает того в дверном проеме и затаскивает обратно, но Щербаков слишком злой и уверенный, просто сваливает. Лëша не берет трубку и дома его тоже нет уже второй день, он пишет его другу Андрею и там его нет, а где он — естественно не сдаст. Вскоре ему проговаривается Тамби, что был у Нурлана и видел там Лëшу, Рептилоид злится и не может поверить в то, что он ночевал у Сабурова, так что едет к нему.  — О, здарова, Рус, а че не позвонил? Не ожидал, что приедешь, — Нурлан пропускает того в квартиру и Рустам осматривается.  — Он у тебя?  — Кто?  — Щербаков Алексей Сергеевич, — Рустам орёт на всю квартиру, чтобы его было слышно. Он знает, что Щербаков тут, ибо его кроссы стоят на обувной полке, а у Сабурова на столе кружка с чаем и кружка с кофе. Лëша выходит из комнаты и Рустам понимает, что чувствовал Щербаков, когда увидел тот видос, — одевайся, папочка за тобой пришел и забирает домой. Минут пятнадцать осталось до утра, Не вызывай, так словлю и свалю.  — Рус, — Лëша откладывает телефон и подвигается поближе к Рептилоиду, а тот сразу поднимает руку, чтобы тот устроился у него на плече и приобнимает.  — М? — Рустам же от телефона не отвлекается.  — Ты же будешь по мне скучать?  — В плане?  — Ну, завтра в тур и ты в Нальчик на две недели, типа проверка расстоянием, — Щербаков плечами пожимает и укладывается поудобнее.  — Блять, точно, — Рус откладывает телефон и протирает уголки глаз указательным и большим пальцем руки, — будем созваниваться? Зум там, все дела. Будешь мне нюдесы скидывать.  — Хуюдесы, — Лëша смеется, утыкаясь носом тому в шею.  — Ты как вообще? Материал готов?  — Да, буду шутить весь тур про своего парня.  — Ого, а что у тебя смешной парень?  — Он ахуенный, — Щербаков приподнимается и накрывает чужие губы своими осторожно, пока Рустам не углубляет поцелуй и Лëша не усаживается на его бëдра. Попробуем все подшить, не ворошить. Мобильные номера постирать.  — Я могу гордо заявить: я — парень стендап комика. Я дождался его из тура, — Лëша смеется и лезет целоваться прямо в такси. Хорошо, что музыка играет и уже стемнело, да и водила особо не обращает на них внимания.  — Знаешь, что? — звучит подозрительно и Рустам поворачивается к Щербакову.  — Что?  — Удаляй всех своих баб в телефоне и отписывайся от своих Кафельниковых и Ивлеевых к хуям собачьим.  — Ты серьезно?  — По мне не видно?  — Блять, — Рустам смеется, но достает телефон и при парне удаляет все левые номера и отписывается от большинства женщин в инстаграмме, — так? Готово? Могу пароль дать, надо?  — Не надо.  — А ты-то блять, что? Чистенький дохуя? Давай удаляй тоже всех.  — Да схуяли?  — Удалять блять сказал, при мне, сейчас.  — Хорошо-хорошо, папочка, не кричи, страшно блять. А уходить не спросив — нету сил! Давай попробуем заново все собрать. Лëша заебался тратить деньги на бензин, чтобы ездить до дома, на работу и к Рустаму, да и за хату платить тоже, так что в один прекрасный день у Рустама в шкафу пропала последняя свободная полка. Правда, Лëша все равно таскал в основном его толстовки и футболки, а он и не был против. Щербаков забирал бухого Рептилоида отовсюду и даже не жаловался. Лучше он, чем любой другой.  — Эээй, ты куда меня везëшь? Я хочу домой, меня там Лëша ждет, уруру, — Рус облокачивается на переднее сидение и зависает, — Лëха, привет, а я к тебе ехал! Ты как меня перехватил, блин? Выкрал меня.  — Спи, едем домой, придурок блять синий.  — Я тебя люблю, Лëх.  — Я тоже тебя люблю. Я помню белые обои, чёрная посуда Нас в хрущёвке двое, кто мы и откуда? Задвигаем шторы, кофеёк, плюшки стынут Объясните теперь нам, вахтёры Почему я на ней так сдвинут?