САМЫЙ лучший коп

Гэвин Рид ненавидел понедельники. Понедельник всегда был таким особенно дерьмовым днем, когда: хочется спать, стол завален работой, а впереди еще целая неделя ранних подъемов, нескончаемой нервотрепки, тупых коллег и еще более тупой документации, и если не подвернется интересное дело, то в этой документации можно будет утопиться со скуки. Он же не какой-нибудь андроид, чтобы балдеть от бумажек! Так что, само собой, понедельники он ненавидел. А еще сильнее ненавидел те понедельники, которые начинаются утром в воскресенье. Со стоном уронив голову на стол, Гэвин позволил себе предаться отчаянию. Кофе. Ему нужен кофе. Необходим! Подперев голову рукой, Гэвин с ненавистью посмотрел на стакан с бурдой, которую соизволила выдать кофемашина в комнате отдыха, и преисполнился жалости к себе. Он мог бы поклясться, что нажимал кнопку «кофе», и именно кофе пахла эта черная жижа, но вкус… Серьезно, неужели он единственный в этом сраном участке понимает, что кофемашина давно девиантнулась и просто пытается убить их всех? «Никто не виноват, что за целую рабочую неделю ты не успел доделать такую простую работу», — произнес голос Коннора — того самого андроида, который явно балдел от бумажек, — прямо у него в голове, и Гэвин отчетливо услышал в нем злорадство. Хаха. И нихрена дело было не в том, что он не успел или забыл. Просто в пятницу вечером очень хотелось свалить домой, а усталость и предвкушение так баламутили мозги Гэвина, что собственная способность убеждать росла с каждой минутой, пока к семи вечера не достигла высоты башни «Киберлайф», и почему бы, в конце концов, какому-нибудь гипотетическому андроиду не написать за него парочку отчетов, раз ему это совсем не сложно, и никому не придется идти на работу в воскресенье… Он же компьютер, он должен помогать людям? Очень наивная была мысль. — Возможно, гипотетическому андроиду не трудно, а я даже не твой напарник, — вот что заявил этот андроид на скромную просьбу Гэвина, — я не буду работать за тебя в свой выходной. И так Гэвин оказался в участке утром в воскресенье, и даже без чашечки нормального кофе. Божественного. Божественного кофе с молочной пенкой, и от одной мысли о нем у Гэвина во рту появлялась слюна, а в душе — ненависть ко всему живому и неживому. Совсем не такие планы у него были на воскресное утро! Гэвин прикрыл глаза, ненадолго погружаясь в свои фантазии об идеальном воскресном утре, включающем непременно и долгий сон, и идеальный кофе, и «гипотетического» андроида, который этот кофе для Гэвина приготовит и рот которого можно занять чем-нибудь гораздо более интересным, чем чтение нотаций и сарказм… Перед внутренним взглядом Гэвина — никак не желающим сосредоточиться на отчете — возник этот самый рот, а следом сразу же соблазнительно подтянутая задница, вся покрытая светлым скином, идеально гладким и идеально бархатистым одновременно, и маленькие родинки, которых так приятно было касаться губами и языком… И ладони Гэвина классно смотрелись на этих ягодицах — слегка темнее, если ягодицы были покрыты скином, и гораздо светлее, если не были, и от одной только мысли об этих прекрасных черных окружностях рот Гэвина наполнился слюной. А уж от воспоминания о том, как охуенно член Гэвина в эту самую задницу погружался, хотелось немедленно бросить все отчеты и бежать домой. Откинувшись на стуле и даже издав короткий вздох, Гэвин расфантазировался, как медленно и нежно трахает Коннора, перегнув через спинку дивана — и одновременно пьет кофе, потому что, черт побери, это его фантазия! — а потом как Коннор быстро и жестко трахает его у стены, и в штанах у Гэвина стало очень тесно, а во рту кошмарно пересохло, и он, не соображая, что делает, глотнул кофе из своего стаканчика. Черт! Какая мерзость! Стояк пропал, как и не было, а воображаемый Коннор рявкнул: — Заканчивай отчет, Рид! И фантазия ускользнула со скоростью света. Открыв глаза, Гэвин моргнул несколько раз, потому что он слишком мужественный, чтобы реветь от жалости к себе, и немедленно обнаружил на столе Андерсона кружку. На кружке было написано «Лучший коп на свете», и даже со своего места Гэвин видел, что она полна до краев волнующей, нетронутой черной жидкостью. Гэвин поежился, мучительно борясь с порывом. Он не слабак! Он себя уважает! Он не будет красть у деда остывший вчерашний кофе, да еще и налитый в дурацкую кружку «Лучший коп на свете», как будто не любому очевидно, что лучший коп в этом долбаном участке — Гэвин Рид. Даже если кофе стопроцентно приготовлен задницей Коннором, у которого тайный роман с девиантнутой кофемашиной за спиной у Гэвина, и если бы он еще использовал этот роман для приготовления кофе Гэвину, а не Андерсону… Почему жизнь так несправедлива? Застонав, Гэвин сосредоточил свое внимание на рабочем терминале и принялся яростно заполнять отчет. Чтобы минуту спустя обнаружить, что снова пялится на забытую кружку, а мысли возвращаются к родинкам и всему такому. Черт, ему срочно надо было проветриться. Вот так Гэвин и оказался на стоянке перед участком всего через полчаса после прибытия на работу, не написав ни строчки отчета, яростно грызя незажженную сигарету. Было прохладно, но солнышко светило, птички пели, люди и андроиды шныряли по улице туда-сюда отвратительно веселые и довольные жизнью, будто весь мир задумал специально насмехаться над Гэвином, демонстрируя ему, какой чудесный денек он проебал.   Правда была в том, что Коннор умел готовить лучший кофе, что Гэвин пил в своей жизни (и вообще, он был уверен, что это лучший кофе в мире, уж он-то как полицейский пробовал всякое дерьмо в своей жизни). Несмотря на все подколки Гэвина, Коннор вряд ли в прошлой жизни был кофеваркой, а сам он отрицал, что приготовление кофе таинственным образом закралось в список его умений и должностных обязанностей. Последнее, увы, было печальной причиной редкости встреч Гэвина с этим волшебным напитком. Коннор умел добывать его из адской кофеварки участка, хотя всем остальным удавалось добиться от нее только черной жижи, он умел делать его на кофемашине Гэвина дома у Гэвина, он умел готовить его абсолютно на любом агрегате, содержащем воду и кофейные зерна, да — черт возьми! — он мог готовить его даже из обычных зерен и воды в кастрюле, не иначе как прибегая к магии и достижениям самых высоких технологий. Тайной причиной того, что Гэвин в свое время согласился стать напарником Девятки, была надежда на ежедневный кофе без необходимости упрашивать Коннора или торговаться с Андерсоном. Вот только данные конкретные «высокие технологии», как выяснилось, обошли Девять стороной — удивительно, но правда оставалась правдой: Девятка добывал из кофемашины ровно ту же бурду, что его менее технологически продвинутые коллеги. Так что приготовленный Коннором кофе был в некотором роде чудом, которое следовало холить и лелеять, и именно сегодня Гэвин был его лишен. В день, когда он больше всего нуждался в чуде!   Противное гудение врезалось в его мрачные размышления, заставляя поднять лицо к покрытому милыми пухлыми облачками небу и прищуриться. Приближающаяся темная точка приобрела геометрическую форму и превратилась в полицейский дрон, который направлялся — Гэвин поморгал глазами — прямо к нему. Под брюхом машины тяжело болтался бронированный контейнер, в каких обычно транспортировали документацию между участками, небольшие посылки и даже улики. О нет, черт, черт, пусть это будет не Гэвину! Он всего лишь хотел закончить пару тупых отчетов и свалить-таки домой! Но сука-судьба не собиралась сжаливаться над Гэвином. Дрон заложил неторопливый круг почета, снизился прямо напротив жующего сигарету Гэвина и помигал лампочкой. — Нихрена, — сказал Гэвин. — Иди нахуй! У меня выходной, а если бы кого-нибудь убили, я бы знал! Дрон этой пылкой речью ничуть не впечатлился и нахуй не свалил, продолжая мигать лампочкой и ждать. И ждать. И ждать, чтоб его! Застонав, Гэвин достал удостоверение и поднял его для сканирования. Глупо было и надеяться, что день окончательно не скатится в дерьмо. Дрон удовлетворенно пискнул, дверца контейнера отъехала, позволяя Гэвину заглянуть в темное нутро… У него перехватило дыхание. Сглотнув, он поднял руку и достал из контейнера большую синюю термокружку с надписью «САМЫЙ лучший коп» на боку. Кружка была теплая на ощупь и заполнила сердце Гэвина такой нежностью, что слезы навернулись на глаза — но это, конечно же, только из-за ветра. Конечно же. Дрон захлопнул дверцу и взмыл вверх, оставляя Гэвина наедине с чувствами, но тот даже не заметил. Медленно, растягивая удовольствие он снял с термокружки крышку, закрывая глаза и наслаждаясь неземным запахом. Из отвратительной недружелюбной дыры мир стремительно превращался в не такое уж и плохое место, и этой чудесной порции хватит на оба отчета, а потом он поедет домой, и впереди еще почти целый выходной… Что-то коснулось указательного пальца Гэвина, и тот открыл глаза, только теперь замечая приклеенную к кружке бумажку. На бумажке ровным шрифтом «киберлайф санс» было написано: «Поторопись, и дома тебя ждет продолжение». Рядом красовалось идеально ровное сердечко, а снизу, шрифтом помельче: «Выбрось сигарету, это вредно!» Телефон зажужжал как раз тогда, когда Гэвин совершенно автоматически поднял руку и вытащил сигарету изо рта, ломая ее в пальцах. Здоровенный прикрепленный файл назывался «Мотивация для тебя», и от первых же секунд видео у Гэвина вся кровь бросилась в лицо, а потом отлила от лица. И стекла вниз. Развернувшись на сто восемьдесят градусов и бережно прижимая к груди кружку и телефон с приостановленным видео, Гэвин устремился в участок. Он не собирался терять драгоценное время.