He is lost to you.

Питер помнит тот день, когда всё начало идти не так. Или тогда была ночь? Вокруг мелькали вспышки выстрелов, догорали обломки базы, в нос бил неприятный и отвратительный запах крови, гари, а уши закладывало от криков и звуков борьбы. В этом мельтешении трудно было понять, где свои и чужие, но приходилось, ведь одна ошибка могла стоить жизни. Она и стоила. Только не его жизни. Жизни того, кто стал для него важным человеком, и кого больше не будет рядом. Они победили в этой войне, однако, цена оказалась слишком высокой. Паркер пытался держаться после всего, старался улыбаться и радоваться жизни. Для всех снова вернулся обычный подросток, любящий Звёздные Войны и лего. Правда, никто не пробовал заглянуть под маску, которая ночью разбивается в дребезги, потому что он потерял близких и друга в этой войне. Благо хоть Мэй осталась жива, за что можно вечно благодарить чудо. Только и она оказалась в какой-то мере потерянной для него. Нет, парень очень рад, что тётя нашла того, кто смог сделать её счастливой, но внутри порвалась последняя нить паутины, связывающая его с этим миром. В какой-то момент ему самому показалось, что вот тот миг, когда всё может стать нормальным. А потом его вновь скинули на дно ямы, из которой больше не вырваться. Мистерио. Восемь букв, один человек, преисполненный злобой и жаждой мести и власти. О, каким же отчаянным нужно было быть, чтобы поверить во всю напускную дружелюбность и поддержку? Видимо, таким, каким был сам Питер в тот вечер. Так глупо и в какой-то степени даже наивно всё получилось. Повёлся на сладкую ложь, понадеялся, что рядом будет хоть кто-то, и получил удар в спину, отдав очки Беку. Что же. Урок усвоен теперь. Правда, горькие слова остались высеченными на сердце. «Если бы ты был настоящим героем, может, Тони остался бы жив», — а ведь это всё так. Ни капли лжи, что удивительно. Будь он настоящим героем, Старк не умер бы. Наверное, поэтому ему больше нет дела до своей репутации, когда по новостям показывают смонтированное видео со смертью Квентина. Плевать, что его обвиняют в этом убийстве, потому что не впервой. Не первая смерть на нём висит. И как же глупо считать, что он может быть преемником Тони Старка, следующим Железным Человеком. Кто такой Питер Паркер, чтобы его называли Героем? Абсолютно правильно. Никто.

***

Проходит неделя с того момента, как Хэппи и Пеппер оправдали его. Все доказательства были приняты, и озвучены по новостям, только люди не перестали смотреть на него, как на убийцу. Он и сам не перестаёт этого делать, стараясь теперь избегать зеркал и многолюдных мест. Малолюдных тоже. Да и любых других, помимо своей комнаты и крыш по ночам. Как все и хотели, Человек-паук умер, оставляя после себя лишь тень в виде него. Мэй понимает, что ему сейчас тяжело, поэтому старается не трогать, изредка спрашивая о самочувствии и в ответ получая неизменное: «Я в порядке». О каком порядке может идти речь, когда из дома днём Паркер выходил в последний раз месяц назад? Про всё остальное лучше и не говорить, ведь в соцсетях до сих пор появляются гневные записи адресованные ему. Он не читает их, но знает, что там написано. Ни капли правды и тонна ненависти. Однако почему-то это всё задевает его, из-за чего ложь ставится под вопрос. Только ли враньё там? Думать об этом не хочется, из-за чего парень вылезает из окна комнаты и спрыгивает на пожарную лестницу, спускаясь по ней на землю. Капюшон толстовки и отросшая чёлка закрывают его лицо, чтобы в свете луны и фонарей никакие прохожие не узнали. На губах появляется невесёлая усмешка от мысли о том, насколько всё-таки изменилась его жизнь за последние три месяца. Некогда любимый герой и «народный Мститель» теперь народный преступник. Пусть и оправданный. Это не имеет больше значения, ведь сейчас каждый пытается припомнить каждую ошибку Человека-паука. Паром — лишь начало, а для него конец, потому что он и сам не мог простить себе этого, мучаясь кошмарами каждую ночь, но люди ищут ошибки, описывая всё в утрированном виде. Из-за этого рядом остаётся только Нед и Мэй, которых Питер сам отталкивает. Не нужно им быть рядом, когда все оборачиваются против. Они могут попасть под удар, чего даже врагу не пожелаешь. Паркер сам не замечает, как доходит до парка на окраине Квинса. Самое то сейчас. Полузаброшенный парк, где редко можно кого-то встретить, может скрыть все трещины в его душе. Некогда светлой и невинной душе. Только сложно оставаться таким, когда предательства одно за другим настигают его, а смерти близких всё ещё причиняют боль. Так хочется прижаться к кому-нибудь, ощутив ту поддержку, и хоть на миг понять, что не один, что рядом есть кто-то, кому не всё равно. Как иронично, ведь парень сам всех оттолкнул, чтобы защитить последних дорогих ему людей. Но и он не всегда может быть сильным. Теперь и вовсе сил не остаётся, из-за чего из груди рвётся надрывный крик, который получается заглушить лишь ребром ладони, кусая почти до крови. Парень откидывает голову назад, ударяясь затылком о дерево, рядом с которым опускается на землю и скидывает надоевший капюшон. От чего-то на ум приходит одна мысль, вызывающая усмешку и заставляющая задуматься. А почему бы и нет? Почему бы не связаться со Стражами и не попроситься в их маленькую команду? Так для всех будет спокойнее, да и там не понадобится образование, что уже не светит ему. Нужно лишь придумать, как связаться с ними, но в этом может помочь Тор. — Так, так, так, — раздаётся знакомый голос сверху, из-за чего всё тело покрывается мурашками. Далеко не самыми приятными, потому что обладатель этого чуть насмешливого баритона… мёртв. По крайней мере, был. — Неужели это и есть тот известный Человек-паук? В Мстители теперь и детей принимают? Вот уж не ожидал. — Теперь и моё подсознание решило надо мной поиздеваться? Ты ведь мёртв. Тебя просто не может здесь быть, — тихо говорит Паркер, поворачивая голову в его сторону, и хмурится. — Странно. В нашу последнюю встречу ты был более… похож на себя. Ты точно Локи? — Что? Мальчик, ты что-то явно путаешь. Я тебя знать не знаю, и уж тем более мы не встречались ранее, — уверенно произносит Лафейсон, складывая руки на груди и глядя на него сверху вниз. — Тебе память отбило после нападения Таноса? Или теперь и ты решил опустить меня на дно? Так поздно. Опоздал уже, — закатывает глаза Питер и встаёт на ноги, собираясь уйти. Подсознание это или нет, ему всё равно. Уже да. Парень успевает сделать лишь шаг в сторону, как его за руку тянут обратно, заставляя спиной упереться в ствол дерева, а на лоб опускается ладонь. И вот тогда начинается ад, случайно названный его жизнью. Все моменты, будь они счастливыми или нет, мелькают со скоростью света перед глазами. Первые шаги, смерть родителей, выставка Старк Экспо, первый класс и клеймо «ботаник» на все годы школы. Это было бы не так ужасно, не начни вскоре Флэш с дружками издеваться над ним и Недом. Школьные будни, смерть дяди Бена и укус паука. Та мучительная ночь, когда всё тело выворачивало наизнанку, и менялась генетика. Первые геройства, знакомство со Старком и сражение с Мстителями. Можно было бы назвать это легендарным днём, но ничего хорошего тогда не произошло. Паром, Стервятник и ссора с Тони, а потом обрушение склада, крушение самолёта и примирение. Счастливые месяцы, за которые он успел познакомиться с Наташей, Роуди и Тором с Локи. Было немало моментов с Лафейсоном, ведь Питер умел находить общий язык с кем нужно. Тот был одной из таких личностей, из-за чего вскоре Паркер мог назвать его другом. Только никто не говорил, что ещё через пару месяцев он потеряет всех. И Тони, и Наташу, и Локи. А вишенкой на торте окажется сам парень, потерявший себя. — Кто ты, чёрт возьми? — хрипло спрашивает Лафейсон, отходя на шаг, и ошарашенно смотрит то на свою ладонь, то на него. — Ты ведь сам сказал. Когда-то был Человеком-пауком. Теперь просто я, — пожимает плечами Питер, вновь сидящий на земле, потому что ноги просто-напросто не держат. — Меня больше волнует другое. Кто ты такой? Ты не тот Локи, которого я знаю. Так кто? — То, что я увидел в твоих воспоминаниях, нереально. Это не мог быть я. — Это и не ты. У того Локи глаза больше не горели этой злобой и жаждой признания, как у тебя сейчас, — спокойно произносит Паркер, поднимая на него взгляд, и усмехается. — Неужели они изменили прошлое, раз появился ты? Какой год? — Две тысячи двенадцатый, разве нет? — непонимающе хмурится Локи, присаживаясь рядом с ним на корточки, и пытается уловить хоть каплю лжи в нём, но нет. Тот искренен, и это заставляет злиться. Заставляет желать очернить эту светлую и поломанную душу. И, к сожалению или счастью, рычаги давления есть. Остаётся только надавить. — Двадцать третий. Теперь понятно, почему ты такой. Танос уже успел покопаться в твоей голове, не так ли? И не только в твоей. Но его больше нет, как и Камней Бесконечности. Да ты и сам видел, копаясь в моей голове, — раздражённо хмыкает Питер, подаваясь вперёд. — Неужели задел что-то больное? Мне казалось, что тебе безразлично всё. Ты ведь ничего не делаешь, чтобы люди перестали считать тебя слабаком и убийцей. Да ещё и охотником за славой. Разве нет? Тебя всю жизнь втаптывают в грязь, а ты терпишь, как маленький паучишка, дожидавшийся своей смерти. Как видишь, в грязь тебя уже втоптали. Осталось лишь прихлопнуть, — издевательски растягивая слова, говорит Лафейсон и подцепляет указательным пальцем подбородок парня, который почти опускает голову от злости и понимания, что это так. — В таком состоянии это сделать легче лёгкого. Ты подавлен, сломлен. Тебя сломали, а ты поддался. Всего одно движение, и всё. Нет никакого Паучка. — Чего ты добиваешься? Хочешь сделать это движение? — шипит Паркер, сжимая его запястье, и смотрит лишь в глаза. Ему и самому это всё известно. Только поменять уже ничего нельзя. Время упущено, так зачем дёргаться? — Это заманчиво, но нет. Мне хочется понять, почему тот я доверял тебе. И, кажется, не только. Поэтому могу предложить тебе кое-что другое, — ухмыляется Локи и довольно отмечает то, что получается подцепить его на крючок. — И что же это? — сомневаясь, спрашивает он и чуть отодвигается, когда тот наклоняется к его лицу ближе. — Неужели ты никогда не хотел отомстить? Этот парень, что унижал тебя, но являлся фанатом Паука. Разве ты никогда не хотел замотать его в паутину, чтобы тот понял, кто здесь главный? А остальные? Ты спасал их и не раз, в ответ получая унижения. Только не говори, что нет. Это будет разочарованием, Паркер. Питер прикусывает губу, из-за чего вскоре чувствует металлический привкус, но не выпускает её из захвата. Солгать? Не получится соврать тому, кто в этом деле мастер. Сказать правду? Ему не положено такое. Герои не могут желать такого. И здесь приходит полное осознание того, что он не герой. Больше нет. А был ли когда-то им? Возможно. — Да, я хотел этого. Показать остальным, что не неудачник. Что могу намного больше их. Что не убийца, ведь спасал тогда только их от Бека, — шепчет парень, отводя взгляд, и слизывает капельки крови с нижней губы, морщась от пощипывания. — Но это ведь неправильно. — Почему же? Почему неправильно использовать то, что стало частью тебя? — Это нечестно по отношению к ним, да и Мстители никогда бы… — Серьёзно, Паучишка? Ты хочешь сказать, что никто из Мстителей не использовал силы в угоду себе? Старк не использовал свои железки и деньги для себя? Роджерс силу? Или та, Ванда вроде, не использовала магию, чтобы облегчить себе жизнь? Малыш, сними розовые очки. Миром давно не правит добро и честность. Ваш мирок давно прогнил, а правит всем этим сила, деньги и умение выкручиваться, — закатывает глаза Лафейсон и заставляет смотреть на себя, уже усиливая хватку на его подбородке. — Где были твои Мстители, когда тебя почти дважды убили? Где они были, пока этот поехавший иллюзионист использовал тебя? А потом? — Директор сказал, что связи с ними нет… — хмурится Питер и задумчиво начинает теребить подол толстовки. — Но Пятница ведь может найти любого. Стоит только попросить. Да и Мэй что-то говорила о Роджерсе. — Тогда, может, прекратишь искать им всем оправдание? Они могли послать любого более опытного героя, а выставили тебя. Не думаешь, что это слишком? Ты должен показать им, что выше всего этого, сильнее. Отомсти обидчикам, и покажи остальным, что бывает с теми, кто пойдёт против тебя, — искушающе произносит Локи, проводя большим пальцем по искусанной губе парня, и хищно улыбается, замечая сомнения в глазах напротив. — Если я это сделаю, меня ведь отправят в Рафт или объявят преступником, — бормочет он, неосознанно облизываясь и понимая, что почти соглашается на это. — А кто сказал, что ты один будешь это делать? Со мной тебя не поймают, Паучишка, — смеётся тихо Лафейсон, подмигивая ему. — Даю тебе время до завтра. Встретимся в это же время здесь. Обдумай всё и приди уже с точным ответом. — Что делать, если ответ и так готов? — Неужели? Тогда почему в твоих глазах сомнение? — Кто сказал, что ты меня там не бросишь? Разве я могу тебе доверять? — Твои сомнения понятны, да, но я ведь уже тебе отвечал, — усмехается Локи, склоняя голову к плечу, и честно говорит: — Я хочу понять, чем ты зацепил меня. Другого меня. И, кажется, начинаю понимать. Поэтому, в ближайшее время ты от меня не отделаешься. Ну, и мне интересно посмотреть, как будут бояться тебя эти человечишки. Не переживай, я помогу тебе скрыться. Веришь? Питер внимательно смотрит в его глаза, пытаясь уловить нотки лжи, которых нет. Или он настолько плохо разбирается в этом, раз не может её уловить. Последний вопрос и вовсе выбивает из колеи, ведь какое может быть доверие после предательств? Да, предавал не Лафейсон, но внутри всё равно неоднозначная реакция на эти слова. Только… — А почему бы и да? Мне больше нечего терять, — ухмыляется Паркер, весело фырча, и посмеивается с его реакции на свои слова. — Однако смотри, не влюбись, пока пытаешься понять, чем я зацепил тебя в прошлом. — Боюсь, что это тебе нужно остерегаться этого, Паучишка, — хмыкает он, поднимаясь на ноги, и помогает ему встать. — А кто сказал, что я уже этого не сделал? — хитро спрашивает парень и щёлкает его по носу, направляясь после к выходу из парка. — Шучу. Ты не в моём вкусе. — Вот ведь, — улыбается Локи, глядя ему вслед, и начинает понимать, чем может зацепить этот мальчишка. Цокнув языком, Лафейсон быстро догоняет его. — Есть идеи, как именно будешь мстить? — Есть одна… У тебя не найдётся пистолета?

***

Питер старается не думать ни о чём, пока надевает на костюм толстовку и спортивные штаны. Так удобнее, да и выделяться из толпы остальных людей не будет. Только страх и неуверенность всё равно берут верх, не давая выйти из дома. Повезло ещё, что Мэй сейчас в отпуске с Хэппи на каких-то там островах. Меньше вопросов будет, как и разочарованных взглядов. С Недом тоже везёт. У него сейчас комиссия в больнице, поэтому в школе не появится, чего нельзя сказать про других одноклассников. — Объясни мне одну вещь. Где та грань между смелым и испуганным Паучишкой? Я просто не могу её уловить. В один момент ты можешь послать меня, а в другой стоишь перед дверью и не решаешься выйти, — насмешливо звучит сзади, из-за чего Паркер вздрагивает и поворачивается к нему. — Очаровательно. — Мне тебя тоже паутиной залепить? Слишком много говоришь не о том, — бормочет парень, в сотый раз проверяя шутеры, и смотрит на него. — Если что-то пойдёт не так, ты ведь помнишь, что нужно будет сделать? — Ты про пулю в лоб? Да легко. Могу прямо сейчас, — фырчит Лафейсон и подходит к нему вплотную. — Неужто боишься так? Вчера такой смелый был, а сегодня трусишь. Мы можем остаться дома, малыш Паучок, и тогда все точно удостоверятся в том, что Человек-паук обычный мальчишка, которого можно легко загнать в угол и наступить. — Хватит! — вскрикивает Питер, зажимая уши ладонями, и жмурится до цветных пятен перед глазами. — Хватит каждый раз напоминать, где я теперь. Хватит, прошу тебя. — Тогда соберись и запомни, где ты должен быть. Ты не ровня им, ты выше, — жёстко усмехается Локи и снова цепляет пальцами подбородок парня. — Покажи им это. Докажи мне, что я не зря пришёл к тебе, что не ошибся в выборе. — Если я докажу тебе, то что будет мне? — спрашивает еле слышно он, опуская руки в карман толстовки на животе. — А чего ты хочешь? — О, всего ничего. Кубик один. Голубой такой. Начинается на «тес», а заканчивается на «серакт». — Да ты не промах, Паучишка. Но к этому кубику, как ты выразился, в подарок иду я. Без этого никак. — Ничего страшного. Думаю, такую компанию я вынесу, — смеётся тихо Паркер и распахивает удивлённо глаза, когда его за талию прижимают к себе и накрывают губы поцелуем. Сосредоточившись на этом, парень упускает тот момент, когда оказывается стоящим на школьном крыльце. Да и как обращать внимание на что-то вне, когда только зажившую нижнюю губу вновь искусали. Причём так нагло и без разрешения. — Меры предосторожности. Чтобы ты не орал от страха во время переноса, — честно врёт Лафейсон, ухмыляясь так дерзко, что Питеру захотелось стереть эту ухмылку кулаком. Ну, или губами. Как пойдёт. — Встретимся в классе, Паучишка. Мне нужно одно дельце решить. Жди через пару минут и не слишком зверствуй. Без меня, конечно. — Я тебя потом задушу. Честно-честно, — мило шепчет ему Питер и делает глубокий вдох, забегая в школу. Не тратя ни одной лишней секунды, он быстро связывает паутиной охранника, и смотрит на расписание. Урок истории. Как занимательно и удобно. Как раз звонок прозвенел лишь пять минут назад. Значит, представление имеет место быть. Особенно тогда, когда в пистолете только одна пуля, ведь, по словам Локи, будь там больше, ему самому бы было легче убиться, чем кого-то ранить. Кажется, тот его недооценивает. Тем более сейчас, когда в голове полная каша из мыслей, а добрые побуждения мешаются с жаждой мести, делая из белого и чёрного серую мораль. Возможно, его осудят. Возможно, это точно. Мэй и Нед разочаруются в нём, но он сейчас не чувствует этого. Внутри ничего не кричит ему: «остановись». Наоборот, подливает масла в огонь, подкидывая воспоминания того, как парни, раза в три больше него, окружали и били. Не один на один. Пятеро на одного. А учителя лишь кидали жалостливые взгляды, будто безмолвно говоря, что ничего не могут сделать. Потому что у этих школьников родители чиновники и бизнесмены. Из-за этого должны страдать невинные дети, которые чем-то не угодили этой банде. Паркер такого не понимает, да и не хочет понимать. Ну, и времени у него на это уже нет, ведь перед ним появляется дверь в кабинет истории. Посмотрев на часы, Питер усмехается и заходит в класс без стука, демонстративно вертя в ладони пистолет. — Доброе утро. Ой, я, кажется, чуточку опоздал. Простите, я специально, — наигранно печально вздыхает он, мило им улыбаясь, когда замечает шок и панику. — Чего пугаетесь? Я ведь этот… как там его? А, ботаник. Убивать никого не собираюсь. Пока что. — Что ты несёшь, придурок? — кричит со своего места Флэш, привставая. — Юджин, тебе бы научиться рот иногда держать закрытым. Как там передавали по новостям? У меня после войны нервишки шалят, — хмыкает Паркер, направляя оружие на учителя, собирающегося к нему подойти. — Не так быстро, Мистер Уоррен. Поверьте, шутеры намного опаснее пистолета, так что не дёргайтесь. — Ты ведь герой. Зачем тебе всё это? Что ты собираешься делать? — нервно спрашивает Бетти, сжимая дрожащими руками рукав рубашки одноклассника. — А ведь и правда. Как же так? — деланно удивляется парень, прислоняясь плечом к стене кабинета, и теряет всё напускное веселье, жёстко произнося: — А не ты ли первая побежала по новостям школы передавать, что я убийца Мистерио? Каждый из вас был в Лондоне и видел все события, но вы предпочли поверить им, а не своим глазам. Чёрт возьми, мне не нужна была слава. Не для этого становился Пауком. Только вам оказалось плевать. Теперь плевать мне. — Мстители не дадут тебе навредить детям, Питер, — серьёзно произносит учитель, стоя рядом с первой партой, и пытается придумать хоть какой-то план. — Не смешите меня. Где они? Где ваши герои, которые должны спасать людей? Они снова залечивают раны, — закатывает глаза Паркер и направляет левую руку в сторону Томпсона, замирая на миг. — Нет, этого не может быть. Он переводит взгляд на окно, за которым раздаётся приглушённый рёв репульсоров, и маленькая точка превращается в красно-золотое пятно. Парень надеется, что это его галлюцинации или просто Марк под управлением Пятницы. Просто потому что по-другому никак. У Пеппер другой костюм, из Мстителей никто бы ни прикоснулся к нему, а других вариантов нет. Именно поэтому внутри что-то сжимается, когда окно разбивается, и на пол опускается железный костюм. — Кто в Башне такой шутник? — хрипло спрашивает Питер, сжимая пистолет сильнее, из-за чего почти слышится треск. — У меня будет вопрос поинтереснее. Что за шутки сейчас шутишь ты, Паучок? — раздаётся до боли знакомый голос из Марка, вызвавший охи со стороны школьников и шок у парня. — Опусти оружие, Пит, и давай спокойно поговорим в Башне. — Нет, — еле слышно выдыхает Паркер, качая головой. Этого просто не может быть. Он считал их мёртвыми, а сейчас оказывается что? Локи жив, пусть и не совсем тот. Теперь выходит, что и Старк тоже, ведь этот голос принадлежит именно ему, как и дыхание, которое улавливает усиленный слух. Что дальше? Наташа не жертвовала собой ради Камня? — Что, прости? Нет? — удивлённо переспрашивает Тони, глядя на него непонятным взглядом, стоит шлему исчезнуть. — Ты, кажется, не понял. Я не спрашиваю и не прошу. — Как и я. Нет, не опущу. Нет, не пойду с вами никуда, — тихо, но твёрдо произносит Питер, чувствуя, как внутри доламываются осколки чего-то светлого. — Спасибо, что сказали о том, что выжили. Мне ведь было плевать. Только… Хэппи знал? — Да, знал, — с запинкой отвечает Старк, видя кривую улыбку на лице парня, и делает шаг в его сторону, однако дуло, направленное на него, не даёт приблизиться. — Ребёнок, прошу, не усложняй. Давай поговорим обо всём в Башне. Там я всё объясню. — Не усложнять? Что вы. Какой усложнять? — усмехается Паркер и делает пару шагов назад, натыкаясь на кого-то. Даже не оборачиваясь, он уже понимает на кого, когда бледные руки ложатся ему на талию. Это придаёт моральных сил, из-за чего слова, пропитанные обидой и болью, сами слетают с губ: — Нечего усложнять, потому что всё предельно просто. У вас ведь даже мысли не возникло, что все эти месяцы я винил себя в вашей смерти? Что не надел перчатку, хотя возможностей было до и больше. Что не остановил вас, не спас. Не возникло ведь, так? Вижу, что нет. А я видел это каждую ночь в кошмарах. Что, чёрт возьми, можно усложнить, если меня одного выставили против Мистерио, который знал, на что давить?! И, знаете, я до сих пор слышу эту фразу: «Если бы ты был настоящим героем, может, Тони остался бы жив». Это с его иллюзиями добило меня морально, но я полетел в Лондон, чтобы спасти свой класс. Пусть и ценой собственной жизни. Только я ни разу даже не думал его убить, хотя сам оказывался сбитым поездом и почти застреленным вашими дронами. Разве можно что-то усложнить, когда меня на весь мир назвали убийцей и искателем славы, чего многие до сих пор придерживаются, хотя Бека убил он сам. Мне было на всё плевать, потому что я думал, что потерял в бою самых близких мне людей, а теперь оказывается, что меня просто обманули. Снова. Поэтому не надо ничего больше усложнять, Мистер Старк. Хватило. Возвращайтесь к Пеппер и Морган с Хэппи. Я не хочу больше испытывать на себе всё это. Питер чувствует, как его разворачивают за плечи, но ничего не видит из-за слёз. Видимо, он снова ошибся, думая, что что-то значит для Тони Старка. Самообман, не иначе. А Хоган всё знал, так хорошо играя скорбящего друга. Мэй тогда тоже знала, ведь не стал бы тот скрывать это от неё. И никто не сказал ему. Видели, как это убивает его, и молчали в тряпочку, даже не намекнув. Прекрасная семья у него получается. — Паучок… — Не называйте меня так! Я больше не Человек-паук. Он умер в Нидерландах и на Тауэрском мосту. Забудьте, что он вообще когда-то существовал, — чуть повысив голос, произносит Паркер и вытирает глаза рукавом толстовки. — Забудьте и бойтесь. Собирайте своих Мстителей вновь или набирайте снова. Мне плевать. Люди сами напросились. Им нужен был герой? Я помогал. Видимо, теперь им нужен злодей. Что же. Они его получат. Кажется, на задних партах кто-то упал в обморок, а кто-то еле сдерживал истерику. Питер не присматривался. Его взгляд чётко направлен на человека, которого парень оплакивал и мечтал за него жизнь отдать, ведь мир не мог лишиться такого гения, Пеппер — мужа, Морган — отца. Оказывается, лишился тогда только он сам, из-за чего сейчас внутри всё выжигает лавой. Именно поэтому никаких угрызений совести нет, когда Паркер прижимается к, на удивление, молчаливому Лафейсону и напоследок пуляет в лицо Томпсона паутиной. Усовершенствованной. Растворяться будет минимум пять часов. Маленькая месть, зато какая сладкая. — Смирись, Старк. Он потерян для вас, — почти весело произносит Локи и сжимает ладонями его талию, наклоняясь ниже к лицу. — Паучишка, ты знал, что, когда злишься, твои глаза становятся на тон светлее? — последнее, что долетает до всех в классе, когда они исчезают в портале Питер не знал об этом, зато теперь да. Возможно, глупо было кидать угрозу, в которой даже не уверен, ведь у них с Лафейсоном не было никаких планов пока что. Зато он уверен в другом. Когда-нибудь они вернутся на Землю. И далеко не с мирными целями. Этому миру нужен новый злодей. Их кандидатуры на это более чем подходят. А пока можно отдохнуть.