Ночь окончания тысячелетней войны

Все они - убийцы, которые убивают других убийц.

Кто-то должен был положить этому конец. Клан Сенджу много лет готовился к этому моменту, - копил силы и собирал ресурсы, чтобы в одну ночь покончить с многовековой войной раз и навсегда одним сокрушительным стремительным ударом. Бесчестно? Подло? Недостойно чести шиноби нападать на спящего противника? Возможно, но в честной атаке могло бы быть, - наверняка бы было вдвое, а то и втрое больше человеческих потерь. Пережить одну ночь бесчестия, а там уже неважно. Победителей не судят. Утирая кровь с катаны, Бицума-дома отстранённым взглядом смотрел за тем, как пылает селение Учиха, и не чувствовал удовлетворения. Так войны не велись. Вырезать целый клан ночью - бесчестно и чудовищно жестоко. Бицума не ненавидел вечного противника клана Сенджу. Он сделал то, что должно`о. Сегодня он впервые полностью исполнил свой долг родителя: обеспечил лучшее будущее двоим выжившим сыновьям. Кто-то должен был положить конец тысячелетней войне и эта ноша клеймом пожизненного позора легла на плечи Бицумы-доно. Будь здесь Таджима, исход мог бы быть иным, но Таджима пал в бою против внешнего врага на этой неделе, нового главу Учих ещё даже официально не признали, клан Учиха был ослаблен, а Сенджу оперативно воспользовались ситуацией. Догорало скрытое в листве селение алоглазого клана. Недавно стихли последние крики. В отдалении всё ещё не сдавался Мадара и на помощь к Хашираме спешил целый отряд лучших шиноби. Бицума утирал катану от крови совета старейшин. Типичная для таких ситуаций тактика. Вырезать главных, вырезать старшее поколение, вырезать старейшин, а молодняк, - ту его часть, что не ляжет в битве и не самоубьётся, - увести в плен. Старшие своё отжили, а молодняк... молодняк хочет жить, поэтому приспособится. Мадара выжигал лес катоном и всё неистово не сдавался, когда Бицуме притащили и бросили под ноги связанного плачущего ребёнка, младшего сына Таджимы. Бицума взял ребёнка на руки, этого он отдаст своему младшенькому. Тобирама слёг с очередной болезнью, поэтому в битве не принимал участия. Бицума прижал ребёнка к груди, погладил по голове и развернулся спиной к подчинённым. - Передайте Мадаре, что у нас его брат. Пусть немедленно сдаётся. ~~~~ Около шести десятков молодых Учиха - детей, подростков и едва переступивших порог совершеннолетия, считавшихся уже взрослыми в мире шиноби и допустимых к войне, но детей по сути, не несгибаемых, податливых в отличии от старших - вот всё, что осталось от легендарного алоглазого клана. Вырезать их полностью было бы недальновидно и глупо. Вырезать Учиха под ноль означало похерить веками установившийся баланс сил между странами. Учихи были врагом внутренним. Своё косодэ к телу ближе. Не стоило списывать со счетов врага внешнего. Страна Огня нуждалась в силе алых глаз и во внушаемом ими страхе. Всем пленным заблокировали чакру, напоили напуганных молодых Учих успокоительным травяным отваром и неспешно повели в сторону селения Сенджу. Через несколько часов дети устали, многие едва стояли на ногах от пережитого ужаса и Бицума скомандовал остановиться на привал. Ребёнок на его руках уже затих и не дрожал, то ли от усталости, то ли под поглаживающей рукой Бицумы. Шиноби ставили палатки, устраивали пленников на ночлег, снова поили пленных травяным отваром, - пусть поспят остаток ночи. Хаширама, что нёс на руках и облизывал взглядом своего до конца непокорного Учиху, усадил того у костра, приобнял и пытался уговорить выпить чай. Учиха Мадара от его заботы злобно отбрыкивался. Бицума заметил странную возню на окраине лагеря, усыпил техникой ребёнка на руках и направился отсыпать люлей. Учих они победили, но с этого всё только начиналось. Начиналась новая жизнь для клана Сенджу и принципиально новые трудности. Учих требовалось осторожно приручить, принять на свою сторону и убедить сотрудничать, а вовсе не искалечить. На окраине лагеря в десятке метров от крайней палатки обнаружилась троица молодых шиноби Сенджу и поставленный на колени, вырывающийся длинноволосый смазливый Учиха, которого удерживали рукой в волосах. Один из Сенджу уже доставал кунай. Вовремя же Бицума подоспел. - Хвалю инициативу. - холодно сказал Бицума. - Ещё не начались назначения по присмотру за пленными, а вы уже добровольно вызвались. Оружие убрать и без жести, нам с ними ещё жить. Можете потрогать, но не более. Боли не причинять. За этого Учиху отвечаете головой. Если с ним случится что, шкуру спущу со всех троих. Рука, больно держащая Учиху за волосы, разжалась и несмело погладила по чёрным волосам. ~~~~ Клан Сенджу медленно приспосабливался к новым особенностям быта. Самых маленьких Учих приняли в семьи и не спускали с рук, - те очень нуждались в заботе и тепле. Учих постарше, - подростков и совершеннолетний молодняк - поручили заботам одногодок. Теперь, без нужды ежедневно отстаивать границу с Учихами и быть всегда наготове, в ожидании атаки единственного равного в Стране Огня противника, в клане Сенджу, оказалось, дофигища свободных рук. Бицума-доно нёс своё заслуженное бремя. Добрая половина клана Сенджу по различным причинам тихо личностно осуждала своего главу. Бицуму ненавидели теперь все старейшины клана Сенджу до единого. Половина - за учинённую им бесчестную недостойную победу, другая половина - за то, что не вырезал Учих до единого. Шли месяцы, кланы вместе пережили зиму. По весне в селении Сенджу можно было встретить гуляющих с новыми родителями приёмных малышей-Учих, - забавных, как все дети, большеглазых, несмелых, робких и пугливых, прячущихся от любопытных глаз за кимоно своих взрослых. Первых молодых Учиха, которые в ближайшие годы не падут на поле боя жертвами вековой вражды. Учихи постарше тоже медленно отходили от потрясения. Кидаться на кормящую руку глупо, это понимали все, даже самые горячие мстительные головы. Как и то, что Учихам теперь без Сенджу не выжить. Возможно, тысячу лет назад они бы и справились своими силами, отстроили селение, восстановили позиции клана, но не сейчас, когда вокруг одни враги - внутренние и внешние, а за уникальными алыми глазами Учих не один век ведётся охота. Позитивные изменения в отношениях кланов начинали проглядываться. Трио идиотов, которые в ночь полгода назад, пытались изнасиловать пленника Учиху, теперь - идиоты безнадежные - таскали тому цветочки - Учиха им очевидно не давал, а надо было тащить Учиху на спаринг, дать выгулять злость, а затем в горячие купальни и снова дать Учихе оторваться. Учихам нравилось быть сверху. Учихи хорошо велись на видимое поклонение их красоте и силе. Вон Мадара, например, - нос на публике задирал и воротил превосходно, а по ночам доводил всепозволяющего Учихе Хашираму до криков страсти, неоднократно бил желающим его полапать соплякам руки и лица, но ни разу за всё время не попытался причинить кому-нибудь из Сенджу серьезный вред. Изуна оказался полной противоположностью брату в мирной жизни, - тихий и покорный. Тобирама восхищённо вился вокруг младшего из детей Таджимы - ещё бы, свой собственный Учиха! - обхаживал, как ребёнка феодала, приехавшего в гости, и ревностно прятал от одногодок своё черноглазое сокровище. Были и потери. Несколько Учих предпочли смерть плену, две сотни полегло в бою и эта вина всегда будет на совести Бицумы. Была и надежда на общее будущее. Сегодня днём Бицума-доно, прогуливаясь по селению, застал наглядную картину, - пунцовеющего щеками очень смущенного подростка-Учиху в окружении восхищённо воркующих и заигрывающих с ним девушек из Сенджу. Бицума поступил недостойно и ужасно, но будь возможность повернуть время вспять и переиграть ту кровавую ночь, поступил бы точно также десятки тысяч раз. Во имя будущего без детских смертей на поле боя. Во имя своих живых сыновей. Во имя Хаширамы, которому с каждым разом всё невыносимее биться с любимым.