23 августа 2020 г., 07:39
Я мысли о тебе сплету в венок Красивый, нежный, сотканный из счастья… Теплом согрею каждый лепесток, Чтоб отвести печали и ненастья.
Тихий щелчок закрывшейся двери будит непривычную для этой квартиры тишину. Сичэнь устало вздыхает, нахмурившись, и стягивает с широких плеч тёмно-синее пальто, повесив его на свободный крючок в большом шкафу. Чёрные лаковые туфли находят своё место на обувной полке, а белый мягкий шарф — на вешалке. Мужчина напряжённо трёт затёкшую после долгого сидения за компьютером шею и внимательно осматривает неосвещённое пространство светлыми глазами. Что-то не так. Где же тихий смех? Где озорной блеск в металлических глазах? Где нежные заботливые руки, обнимающие его? Где алые пухлые губы, обычно так страстно целующие его прямо на пороге? Где его котёнок? — Вэй Ин? — не удержавшись, задаёт в пустоту вопрос Сичэнь, заходя на светлую кухню. Там никого не оказывается. — Вэй Ин, котёнок, ты где? Он проходит в просторную гостиную, освещённую лишь светом вечерней луны. Щёлкнув выключателем, мужчина осматривает комнату, с ужасом замечая на мягком диване слишком бледного Вэй Усяня. До недавнего момента тот лежал с закрытыми глазами, однако, как только включается свет, тяжёлые веки приподнимаются, а будто бы затуманенный взгляд остановливается на взволнованном Сичэне. — А-Хуань, — хрипит Усянь, откашлявшись, и пытается улыбнуться, но получается лишь какая-то болезненная гримаса. Лань Хуань тот час же оказывается рядом с ним, присаживаясь на корточки около дивана. Он осторожно прикасается ладонью к чужому лбу и почти сразу же отдёргивает её, будто бы обожённую диким жаром. — А-Ин, ты весь горишь. У тебя температура. Сичэнь недовольно поджимает тонкие губы — снова этот ребёнок довёл себя до такого состояния. А ведь Лань Хуань говорил ему не выходить раздетым на балкон, говорил не принимать холодный душ, говорил не пить только что вынутое из холодильника молоко, но Вэй Ин лишь игриво улыбался, показывая острые клычки, и убегал в спальню, напоследок махнув чёрным хвостом. Негодник. Однако мужчине всегда сложно было давить на этого ласкового котика, его хотелось обнимать, целовать, гладить, но никак не ругать. Если только в постели. — Гэгэ, мне так плохо, — Усянь жалостливо стонет, выпячивая пухлые обветренные губы. — Мне кажется, я сейчас умру. — Котёнок, — Сичэнь тянется к чёрным длинным волосам и нежно проводит по ним ладонью, — не волнуйся, я тебя вылечу, — и целует чужие сухие уста, смачивая их своей слюной. — Хочешь воды? Вэй Ин слабо кивает, вновь закрывая глаза. Его голова раскалывается, тело дрожит от озноба, в горле першит, а в груди скапливаются острые хрипы. Ему больно. Ему хочется тепла. Сичэнь поднимается на ноги и, даже не переодеваясь, идёт в ванную за аптечкой. Вэй Ин ненавидит таблетки, поэтому ему приходится их тайно растворить в обычной воде. В таком состоянии Усянь и не заметит, что что-то с этой водой не так. Бросив в воду жаропонижающее и взяв из аптечки целебный сироп, Лань Хуань возвращается в гостиную. Его котёнок, сжавшись, лежит на диване и явно мёрзнет из-за повышенной температуры. На этот раз мужчина садится на диван и осторожно касается острого подбородка. Вэй Ин открывает глаза и принимает сидячее положение, чтобы удобнее было пить воду. Залпом выпивает весь бокал, и Сичэнь с горечью отмечает, что был прав. Он и не заметил. — Нужно выпить сироп, А-Ин, чтобы тебе стало легче. — Выпью только с губ гэгэ, — даже болея, этот ребёнок продолжает капризничать и упрямиться, и кто Сичэнь такой, чтобы сопротивляться этому хитрому манипулятору? Лань Хуань отмеряет нужное количество лекарства и выпивает его, не глотая. Приближается к чужим приоткрытым губам и целует их, переливая жидкость в другой рот. Кто-то скажет, что это мерзко, но эта парочка слишком любит друг друга, чтобы брезговать такими мелочами. — Тебе следует поспать, котёнок, чтобы организм мог начать лечение, — Лань Хуань встаёт с дивана и, наконец, снимает чёртов галстук, мешающий нормально дышать. — Но я хочу обнимашек с гэгэ! Опять противится и делает такой несчастный вид, что Сичэнь лишь тяжело вздыхает, улыбаясь глазами. — Сейчас я приму душ и переоденусь, а после мы можем пообниматься, — и улыбается нежно уже уголками тонких губ. — Вэй Ин будет ждать и не заснёт! — Да-да… Отдыхай пока, — и уходит в их общую спальню. Быстро снимает с себя одежду и встаёт под тёплые струи воды. Душ в конце тяжёлого трудового дня — лучшее, что может быть. Сичэнь устал после работы, он ещё даже не ужинал, отказавшись от маленького корпоратива с коллегами. А всё потому, что дома его ждёт изнывающий от одиночества котёнок, сегодня, к тому же, ещё и больной. И Сичэнь хоть целый день не будет есть и спать, но его Вэй Ин будет здоров и счастлив. Надев свободную белую майку и серые домашние штаны, мужчина выходит из душа, полотенцем вытирая длинные чёрные волосы. Заходит в спальню, сдёргивает с постели мягкий тёплый плед и идёт в гостиную, где на диване всё так же лежит больной Вэй Усянь. — Котёнок, ещё не спишь? Я вернулся. Вэй Ин принимает вертикальное положение, потирая сонные полузакрытые глаза, и слабо улыбается, отрицательно качая головой и протягивая ослабшие руки. Сичэнь садится на диван, и на его широко раздвинутые бёдра сразу же залазает Вэй Ин, прижимаясь горячим телом к чужому, прохладному после душа. Руки оплетают шею, а чёрная макушка удобно устраивается на широком плече. Вэй Ину холодно, поэтому он жмётся как можно ближе к сильному телу, на его узкую талию ложатся большие ладони. Лань Хуань мокро целует его в висок. Вэй Усянь закрывает глаза: ему безумно хочется спать, а в объятиях Лань Хуаня, накрывшего их пледом, так тепло и уютно. Так хорошо. И Вэй Ин еле слышно шепчет куда-то в чужую шею перед тем, как окончательно провалиться в царство Морфея: — Не забудь покушать, гэгэ. Я люблю тебя. Сичэнь прижимает ослабшее тело ещё ближе и тоже шепчет, прикрывая от внезапно навалившейся усталости светлые глаза: — Я тоже тебя люблю, мой котёнок. Сичэнь так и не ужинает, засыпая в тёплых объятиях любимого. Большего им и не надо.
