Кицунэ

Прему не терпится посмотреть фотографии, которые получились на новой пленке. Поэтому, едва вернувшись домой, он наскоро жует бутерброд и идет проявлять фотографии. В красноватом свете и тишине один за другим на бумаге проступают сегодняшние кадры. Пока еще толком не понятно, какими они получились, но Прему все равно нравится сам процесс. Он аккуратно цепляет их за протянутую в комнате веревку и переключается на следующую фотографию. Когда в кадре начинает проступать человек, Прем замирает, не понимая, что происходит. Он прекрасно помнит, как нажимал на кнопку, как раздался щелчок фотоаппарата в этот момент, и как видел в видоискателе пустую улицу. Никаких людей, совершенно точно. И уж тем более так близко к камере. И, Прем пригляделся, с яркими лисьими ушами на голове. Что за бред? Он едва не портит фотографию, увлекшись рассматриванием непонятного парня. Но, в конце концов, все-таки списывает это на пробелы собственной памяти. Наверняка, он просто неожиданно появился в кадре, а сам Прем не осознал. Как иначе-то. Тем более что на других фотографиях никого нет. В следующий раз выбраться на прогулку с фотоаппаратом удается только недели через полторы. Прем не спеша бродит по тихим улицам, специально выбирая места, где поменьше людей, и время от времени примеряется сделать кадр. Далеко не всегда это кончается нажатием на кнопку, но так и должно быть. Пленка учит вдумчиво подходить к выбору кадра, света, всего-всего. Когда он возвращается домой, то внезапно вспоминает про ту самую странную фотографию с парнем. Когда фотография высохла, Прем долго ее рассматривал, думая, что парень на самом деле очень красивый и очень удачно попал в кадр. Только эти странные ушки на голове, как ребенок, в самом деле. Хотя на вид он не младше самого Према. Но все равно, было бы интересно встретить его еще раз и сфотографировать уже специально. До проявки он в этот день не добирается, но следующим вечером замирает в темной комнате в шоке: на бумаге снова проступают контуры того самого блондина и все также с ушками. И в этот раз он не ограничивается одним кадром. Одну за другой, Прем проявляет пять фотографий подряд, на которых незнакомец улыбается, показывает язык или просто смотрит куда-то в сторону. Пять фотографий, сделанных в разных местах, хоть и подряд. И Прем не настолько сомневается в своей памяти и внимательности, чтобы думать, что он мог этого не заметить или забыть. Честно говоря, от этого становится немного не по себе. Кто там обычно проявляется на фотографиях, но не виден в реальности? Духи? Приведения? Прем передергивает плечами и снова смотрит на фотографии. На духа блондин похож не очень и вообще не выглядит опасным, но красота ведь может быть обманчивой. И разве дух не должен сидеть на одном месте? Чего он мотается за несчастным случайным фотографом. Прем ворочается всю ночь, пытаясь отмахнуться от образа стоящего перед глазами, но из этого толком ничего не выходит. И в результате утром он забивает на занятия, берет в комплект к пленочному фотоаппарату цифровой и едет туда, где сделал последнюю фотографию с незнакомцем. Чувствует он себя на редкость глупо, но все-таки щелкает пару кадров на пленку, на всякий случай, а потом наводит на пейзаж цифровой фотоаппарат, одновременно вздрагивая от ощущения, что его руки касается что-то мягкое. Ничего и никого рядом нет и Прем, рвано выдохнув, убеждает себя, что ему просто показалось и, удалив смазавшуюся от резкого движения фотографию, снова делает кадр. На просмотр он нажимает, закрыв глаза. А когда все-таки их открывает, обнаруживает на небольшом экранчике того самого блондина. И это начинает смахивать на сумасшествие. Прем увеличивает фотографию, в который раз рассматривая рыжие уши, и подпрыгивает на месте, когда над ухом раздается голос: - Красивый, правда? Единственное, что уберегло фотоаппарат от быстрой смерти на асфальте, так это то, что он висит на шнурке на шее. Прем отступает на пару шагов и одновременно оборачивается, убеждаясь, что у него вовсе не слуховые галлюцинации. А жаль. Тот самый блондин с теми самыми ушами стоит в двух шагах от него и довольно улыбается. Вживую он кажется еще красивее, чем на фотографии, и Прем думает, что в нем есть что-то лисье. Но это точно ненормально. Откуда он вообще тут взялся? Следит за ним? Преследует? - Ты кто? - голос немного дрожит, но Прем не стал бы себя за это осуждать, в такой-то ситуации. - Боун, - парень хитро улыбается и подходит ближе, и Прему опять кажется, что до него дотрагивается что-то мягкое, совсем легко и невесомо. - Боун - это что? - Не что, а кто, - блондин обиженно дует губы. - Боун - это я. Он смеется, тут же разбивая обиженную маску, и добавляет: - Я кицунэ. А Боун - это имя. - Приехали, - Прем подозревает, что над ним либо издеваются, либо он все-таки сошел с ума. - Это правда, - Боун слегка наклоняет голову на бок и, Прему хочется протереть глаза, шевелит ухом. Он был уверен, что это всего лишь ободок или что-то в этом роде. Но он явно видел, как ухо шевельнулось. - Я сошел с ума, - вздыхает Прем и медленно делает шаг на встречу. - Неа, просто мне было скучно. И я решил немножко поиграть. Мои фотографии получились красивыми? Судя по интонациям в ответе Боун не сомневается ни секунды, но Прем все равно отвечает: - Красивыми. - Хочу посмотреть! - парень как ребенок прыгает вокруг, и Прем уже даже не шарахается, почувствовав очередное касание. - Что это? - Где? - Трогает меня. - Аааа... хвост. - Хвост?! - Ну я же лис. У меня есть хвост. Пять, если быть точнее. Теперь Прем обходит его кругом, действительно ощущая кожей нечто мягкое и, наверное, меховое, но ничего не видя. - А я тебе зачем понадобился? - Ни зачем. Просто для веселья. Не съем я тебя, - парень фыркает и улыбается. Улыбка красивая бесконечно, и Прему хочется верить, что ему действительно ничего не угрожает. Наверное, если бы кицунэ хотел навредить, он бы не показывался. И заодно он вспоминает, как хотел пофотографировать этого парня целенаправленно: - Можно я тебя сфотографирую? Нормально. - Пожалуйста, - Боун легко перетекает в красивую позу, добавляя выражению лица загадочности и таинственности, и Прем наконец осознанно делает фотографию. А потом еще и еще, пока не отщелкивает всю пленку. - Ты покажешь мне? - лис подходит совсем близко, касается плеча и пытается заглянуть в фотоаппарат. - Их надо проявить. - Проявить? - Ага. Давай я принесу их в следующий раз? - Прем немного в шоке от того, что сам же фактически предложил встретиться еще раз. Но Боун, кажется, так искренне хотел увидеть собственные фотографии, что почему бы и нет. Кицунэ снова крутится вокруг него, как неугомонный ребенок, задевая своими хвостами, хотя Прему все еще тяжело уложить это в голове. И радостно улыбается. В следующую встречу лис долго рассматривает фотографии, сидя на траве, но забрать их отказывается: - Оставь себе. - Точно? - Точно-точно, - Боун откидывается на спину, закидывая руки за голову и, глядя в небо, добавляет: - Я уже посмотрел, этого хватит. Почему они продолжают раз за разом встречаться, Прем не знает, но на четвертый или пятый раз, собравшись с духом спрашивает: - А можно потрогать твое ухо? В первый момент Боун кажется удивленным, и Прем думает, что он точно откажет и это будет очень дурацкая ситуация, но он не отказывает. Немножко наклоняет голову к сидящему рядом Прему, чтобы было удобнее, и улыбается: - Можно. Прем касается осторожно, самыми кончиками пальцев, совсем невесомо, не понимая до конца, что при этом почувствует лис. Он ведет по кромке уха вниз, наслаждаясь мягкостью, и испуганно вздрагивает, когда Боун ведет плечами и тихонько выдыхает, а хвост касается руки, гораздо ощутимее, чем обычно, но тут же пропадает. - Больно? - Прем не уверен, какие когти есть у кицунэ, если у него есть уши и хвост. Ну и что, что на первый взгляд пальцы самые обычные, разве что довольно длинные, но вполне человеческие. И что сделает с ним разозленный лис, если ему станет неприятно. - Нет, - голос Боуна звучит как будто бы ниже и тише, и он сильнее наклоняет голову, совсем по-кошачьи подставляясь под прикосновение. Второй раз Прем касается более уверено и ловит совершенно точно довольный вздох Боуна. И сам замирает, когда чувствует, как по его ноге скользит... хвост? И не просто скользит, а обвивается, будто в намеке, что его никто никуда не отпустит. И сразу после этого пушистое чувствуется на талии, притягивая ближе к кайфующему от прикосновений Боуну. Это бесконечно странно, но Прем наугад протягивает вторую руку туда, где чувствует прикосновение к собственной ноге, и действительно касается чего-то мехового. В ответ на прикосновение хвост сжимает сильнее, но тут же отпускает и исчезает. - У тебя хвосты живут своей жизнью? - Нет, - это уже даже не ответ, хриплый выдох, и Прем понимает, что в восторге от такой реакции на простое вроде бы прикосновение. - А я могу их увидеть? - Да, - Боун тянется за исчезающей рукой, стремясь продлить прикосновение, разочаровано вздыхает, но продолжает: - Но лучше не здесь. И Прем вполне понимает, почему. Они, конечно, сидят в безлюдном месте, но появись тут случайный наблюдатель, ушки еще можно списать на ободок, а вот пять лисьих хвостов вряд ли. А желание увидеть хвосты во всей красе и, главное, еще раз услышать рваные вдохи Боуна, сильнее всякой разумности и осторожности: - Хочешь ко мне в гости? Боун в ответ смотрит долго и его глаза кажутся совсем черными: - Хочу. До квартиры Према они добираются минут за пятнадцать, благо гуляли совсем недалеко, и парень даже не сразу попадает ключами в замок, настолько велико в нем любопытство и что-то еще. Едва дверь закрывается у них за спиной, Прем скидывает кеды и нетерпеливо оборачивается к Боуну, лишь усилием воли не добавляя "Ну? Покажи!". Боун, впрочем, и не собирается тянуть, он хитро, совсем по-лисьи улыбается, прикрывает на мгновение глаза, и Прем видит чудо. Пять ярко-рыжих хвостов с ослепительно белым кончиком, которые беспокойно мечутся у Боуна за спиной, периодически касаясь его рук. Это могло бы быть странно, но Боуну они почему-то очень идут. Наверное, потому что так и должно быть, и они просто часть его сущности, но завороженный Прем, просто молча плюхается на кровать, впечатленный зрелищем. И тянет руку навстречу кицунэ. Прикоснуться хочется нестерпимо, к уху ли, или к одному из хвостов, но как попросить об этом сейчас Прем не знает. И что из этого последует, тоже не знает, опасаясь даже думать о том, чего хочет сам. Но Боун, усаживаясь рядом, с охотой подставляет под прикосновение ухо и снова довольно выдыхает. Прем рвано выдыхает следом, глядя, как по его руке ласково скользит один из хвостов. Это прикосновение настолько мягкое и аккуратное, что Прем прикрывает глаза от ощущений и машинально зарывается пальцами в светлые волосы Боуна, лаская и слушая, как лис начинает дышать тяжелее. С закрытыми глазами прикосновения хвостов ощущаются ярче, и их точно становится больше: по плечам, рукам, по бедру и совсем осторожно по щеке. Прем немного растворяется в этом, тем не менее, не прекращая перебирать мягкие пряди одной рукой и хаотично дотрагиваясь до меха другой. Но когда один из хвостов щекотно проходится по ребрам, он, не удержавшись, смеется в голос и распахивает глаза, натыкаясь на взгляд Боуна. Под этим взглядом Прем совсем теряется, бездумно облизывает губы и понимает, что сердце начинает биться чаще, с силой ударяясь о ребра. Он не уверен, что должен делать или говорить, поэтому просто вновь проводит кончиками пальцев по кромке рыжего уха и давится воздухом, когда Боун резко подается ближе и целует в изгиб шеи. Прем готов поклясться, что чувствует, как по коже скользит кончик языка. И возможно, он не так уж ошибается, потому что Боун, оторвавшись на мгновение, выдыхает: - Вкусный, - опаляет кожу горячим дыханием и снова целует. От этого поцелуя Према прошибает дрожью, и он обнимает Боуна, прижимаясь к нему всем телом, и думает, что даже если его вдруг съедят, это будет неважно. Но есть его, похоже, не планируют. Лис скользит по его коже языком, иногда оставляя поцелуи, и Прему кажется, что там, где он его касается, по коже разбегаются искры. Он чувствует, обнимающие в ответ руки, которые потихоньку забираются под просторную рубашку и касаются голой кожи. Чувствует хвосты, ласково гладящие везде, до куда только могут дотянуться. И горячие, огненные губы, обхватывающие мочку уха, спускающиеся по шее, целующие ключицу в вырезе рубашки. И может только стонать в ответ. На мгновение ему кажется, что вот сейчас Боун точно потеряет к нему всякий интерес, не дождавшись ничего кроме беззвучных стонов, но от переизбытка ощущений пошевелиться он практически не в состоянии. Разве что скользить руками по спине и, не глядя, дотрагиваться до попадающихся под руку хвостов. Прем как-то вдруг осознает, что уже некоторое время сидит у Боуна на коленях, и усилием воли открывает непонятно когда закрытые глаза. И задыхается от восторга. Потому что Боун прекрасен до невероятия, с немного растрепанными волосами, полыхающими огнем хвостами и невозможными черными глазами, которые смотрят, кажется, насквозь. Первый полноценный стон срывается с губ от одной только этой картины, и Боун вдруг замирает, тяжело дыша. Прем бы, наверное, испугался такой реакции, но хвосты продолжают мягко и ласково касаться его, не давая вынырнуть из лавины ощущений. А потом пугаться уже становится бессмысленно, потому что Боун с внезапным стоном целует его в губы, и это слишком хорошо, чтобы быть реальностью. Прему кажется, что он растворится в этом поцелуе без остатка или что его сердце остановится, потому что так быстро биться просто нельзя. Но этого не происходит, и он двигается еще ближе к Боуну, елозя у него коленках, и точно сходит с ума, чувствуя щекотное прикосновение чужого языка к нёбу и к собственному языку. - Такой вкусный, - Боун ловит губами стон Према, как будто хочет, чтобы каждый звук достался ему без остатка, и снова целует, попутно снимая с него рубашку. Происходящее Прем почти не осознает. Разве что, как рубашка скользит с плеч, и прикосновения к голой коже ощущаются ярче, заставляют стонать громче. Чувствует, как мгновением позже под его руками тоже оказывает голая кожа, а не ткань. Такая мягкая и гладкая, что уже только поэтому можно поверить, что Боун не человек. Не сразу понимает, как мир переворачивается, и он оказывается лежащим на кровати, но зато тут же осознает, когда Боун разжимает руки, отстраняется от него. Это абсолютно невозможная, невосполнимая потеря, и Прем тянется следом с жалобным всхлипом, окончательно теряя себя, потому что все, что имеет значение, эти бесконечные поцелуи и прикосновения. - Я тут, - шепот на ухо успокаивает, и Прем тянется за поцелуем, чувствуя, как Боун ласково смеется, но не отказывает. Хотя и отстраняется слишком быстро. - Пусти на секунду, я никуда не денусь, - голос кицунэ ласковый и сопротивляться ему абсолютно невозможно, поэтому Прем покорно разжимает руки, обнимавшие Боуна за шею, и затуманенным взглядом наблюдает, как с него стягивают штаны, сразу вместе с бельем. Когда один из хвостов мимолетно и, скорее всего, случайно, касается члена, Према подбрасывает на кровати и стонет он почти отчаянно. Происходящего так много и одновременно недостаточно, что он не может собрать в голове ни одного связного слова, не то что озвучить его. Он уже совсем не понимает, что стоны с губ срываются почти без остановки, а сам он мечется на кровати. Он выныривает из своего почти безумия, только когда слышит тихо и отчетливое: - Нет, так дело не пойдет, - и понимает, что ласковые и мягкие прикосновения до этого скользящие по коже, исчезли. - Верни, - пальцы сами сжимают простынь от того, что теперь ему еще острее не хватает чего-то. - Потом, а то ты у меня тут совсем с ума сойдешь, - Боун ласково целует, и это почти примиряет с пропажей хвостов. Происходящее действительно начинает осознаваться капельку четче, насколько вообще можно что-то осознавать, когда тебя так целуют: медленно, тягуче и глубоко. Когда длинные тонкие пальцы лиса смыкаются на члене, Прем окончательно забывает обо всех своих сожалениях, судорожно втягивает воздух и шире раздвигает ноги, сам смущаясь своего явного намека. Но Боуну, кажется, нравится такая реакция. Он довольно улыбается, так что глаз не отвести, и медленно двигает рукой, снова ловя губами почти неслышный стон. Прему хочется растянуть момент до бесконечности, слишком хорошо ему здесь и сейчас, слишком красивый Боун, который нависает над ним и периодически дарит короткие поцелуи. Поэтому когда лис отвлекается и начинает шарить взглядом по окружающему пространству, Прем не сразу понимает, в чем дело, теряясь в своих мыслях и ощущениях. Только, когда Боун начинает задавать вопрос, он понимает: - У тебя есть... - В ящике, - Прем кивает на тумбочку и тянется было сам, но Боун легко укладывает его обратно на кровать и достает из ящика тюбик. Прем не может сдержать улыбку, когда лис с любопытством нюхает открытый тюбик, и почти тут же шокировано распахивает глаза, понимая, что, залипая, напрочь пропустил момент, когда внутри него оказался чужой палец. И дело было вовсе не в ощущениях, а в понимании, что вот ровно сейчас, такой невероятно прекрасный Боун трогает его так. Это било по нервам, заставляя хватать ртом воздух и тянуть Боуна ближе к себе. И еще сильнее раскрываться ему навстречу. Боуну хочется отдаться целиком и без остатка. Только бы не останавливался и только бы не прекращал мягко шептать на ухо что-то бесконечно ласковое. - Такой хороший, такой красивый, - губы Боуна едва ощутимо касаются уха и от этого становится невыносимо жарко. Или, может быть, все дело в пальцах, которые так безумно медленно двигаются внутри. Когда, кажется, целую вечность спустя, Боун убирает пальцы, заменяя их собственным членом, Прем замирает, не понимая, чего ему хочется больше: попытаться позволить лису все, что угодно, или оттолкнуть, потому что приятного в этом не так уж и много. Но шепот на ухо продолжает гипнотизировать и успокаивать, ласковые слова обволакивают коконом, и Прем выдыхает, расслабляясь, и не удержавшись просит: - Поцелуй меня. Целует кицунэ с такой готовностью, будто только этой просьбы и ждал. Поцелуй отвлекает от неприятных ощущений, а когда он заканчивается, Прем с облегчением понимает, что все-таки готов получать удовольствие от происходящего. И он снова потихоньку проваливается в ощущения, которые не взялся бы описывать. Уже сам двигается на встречу и шарит руками по спине Боуна, ведет пальцами по шее и даже, стараясь сохранять хоть какую-то осторожность, касается ушей, на что тут же получает рычащий стон. И довольный такой реакцией, скользит пальцами на самой грани касания. Словно в отместку лис начинает двигаться быстрее и резче, и Прему становится совсем не до аккуратности. Ему на самом деле становится уже не до чего, он только судорожно цепляется за плечи лиса, запрокидывает голову, чувствуя, как открытой шеи сразу же касаются губы, и стонет, уже не переставая. От оргазма он приходит в себя лежа на груди кицунэ и понимая, что его крепко обнимают, прижимая к себе. Ему немного неловко от того, что его явно вырубило, и он вообще очень смутно помнит происходившее, но так лежать ему слишком нравится, чтобы как-то возражать. - Такой чудесный мальчик, - губы лиса легко касаются волос, а в голосе слышится улыбка, но поднимать голову и проверять, Прему откровенно лень. Собственно, не такой уж он и мальчик, конечно, и он даже пару секунд размышляет, не надо ли ему обиженно насупиться и вывернуться из объятий. Но потом отмахивается от этой идеи. Внезапное прикосновение вновь появившегося хвоста отзывается мурашками вдоль позвоночника, и Прем даже вздрагивает от неожиданности. Но касания такие мягкие и успокаивающие, что он, не задумываясь, позволяет себе наслаждаться происходящим. Но любопытство все же берет верх. Прем с некоторым сожалением высвобождается из объятий, осторожно усаживается на кровати и, помедлив секунду, ловит один из хвостов в руки, внимательно наблюдая за Боуном. Тот немного прикрывает глаза, словно в ожидании дальнейших действий. Прем на пробу, очень осторожно проводит рукой по всей длине, а потом зарывается в длинный мех. Он не очень знает, что надо делать с хвостом, но Боун откровенно кайфует от осторожных движений пальцев, прикусывает губу и сбивается со спокойного размеренного дыхания. И Прему безумно нравится за этим наблюдать, понимать, что вот эта реакция на движения его пальцев, на его прикосновения. Он раз за разом запускает пальцы в мех, гладит и не может прекратить улыбаться. Но лис все равно оказывается внезапным: резко тянет на себя, укладывая рядом, и прижимается губами к ключице, даря ответную и очень многообещающую ласку.