Небольшой побочный эффект

— «А как поживает этот чудак?» — голос Фуюхико раздался из мобильника Хаджимэ, который затем обратил свое внимание на Гандама, который мирно спал, когда раздался регулярно повторяющийся писк. — Кажется, он здоров, но пока все еще спит, — ответил Хаджимэ, снова прислонившись спиной к стене комнаты, и его глаза вернулись к окну, так как он разговаривал по телефону и не хотел слишком беспокоить своего отдыхающего друга. — «Приятно слышать, что он не решил откинуться.» — Фуюхико прокомментировал это, даже если все знали, что он никогда не был в опасности, — «Но как теперь этот идиот? Все еще теряешь его?» Внимание Хаджимэ снова переключилось на больничную койку, но на этот раз на Казуичи, который сидел на стуле рядом с кроватью и нежно гладил спящего по волосам. Хотя Хината заметил, что Казуичи нервно барабанит пальцами по ноге. — Ну, по крайней мере, он выглядит более спокойным, чем раньше. Однако я боюсь, что если Гандам в ближайшее время не очнется от наркоза, то у Казуичи может случиться сердечный приступ или что-то в этом роде. — «Этот идиот слишком остро реагирует», — Фуюхико прищелкнул языком. — «Гандаму сделали только небольшую операцию на руке, ничего драматического. Он не собирался умирать от этого». — заводчик был вовлечен в инцидент с диким животным, с которым он работал, который в конечном итоге сильно укусил его и повредил руку. Рана была довольно кровоточащей, но в конце концов даже отдаленно не такой плохой, как выглядела. Как позже узнал Хаджимэ, потребовалась лишь небольшая операция, чтобы сшить его обратно. Хотя это не помешало Казуичи полностью потерять себя в волнении и вынудить Хаджимэ не только приехать, чтобы успокоить своего душевного друга, но и отвезти его в больницу и обратно, так как Казуичи был никоим образом не способен вести машину в своем паническом состоянии. Бедняга не мог успокоиться даже на мгновение, даже когда перед самой операцией Гандам не раз говорил ему, что с ним все в порядке. Во время операции он был еще более беспокойным и бегал вокруг, как обезглавленный цыпленок, заставляя Хаджимэ бежать за ним, чтобы избежать приступа паники, так как взволнованный парень отказывался вбить себе в голову, что его муж в порядке и скоро вернется. — «Должен ли я напомнить тебе, кто был готов ударить доктора, потому что он слишком долго зашивал маленький порез на руке Пеко полгода назад?» — Хаджимэ поддразнивал Фуюхико, потому что он был так же склонен слишком остро реагировать, когда речь шла о его семье. — «Эй, это было совсем другое дело!» — Фуюхико рявкнул в ответ, защищаясь, — « Она все-таки истекала кровью!» — Как скажешь, — Хаджимэ не мог сдержать своего веселья. — Но, в любом случае, я должен вернуться к Казуичи и убедиться, что он еще не сошел с ума. Я пришлю тебе сообщение, когда Гандам проснется. — «Да, сделай это. Скажи ему, что мы с Пеко навестим его завтра.» — ответил Фуюхико прежде, чем друзья закончили свой телефонный разговор. Вернувшись туда, где стояла кровать, Казуичи с беспокойством посмотрел на Хаджимэ. — Он все еще не проснулся. Как ты думаешь, все в порядке? — и здесь всё началось сначала. — А если что-то пойдет не так?! Хаджимэ уже хотелось удариться головой о стену, но он старался сохранять спокойствие и утешать своего встревоженного друга, чтобы тот успокоился. — Конечно, все в порядке. Ты же слышал от доктора, что все прошло хорошо и, что пройдет совсем немного времени, прежде чем он очнется. Гандам еще не слишком долго находится вне операционной, так что дай анестетику время, чтобы он действительно вышел из организма. Казуичи кивнул в знак согласия, однако Хаджимэ сразу понял, что собеседника он не очень-то убедил. Сода все еще барабанил пальцами по ноге и все чаще почесывал ткань брюк. Было бы неплохо дать ему что-нибудь поиграть, чтобы отвлечь его, хотя у Хаджимэ в данный момент ничего не было. Хотя, он догадывался, что в конце концов это не будет иметь большого значения, так как Казуичи, вероятно, не будет уверен в благополучии Гандама, пока он на самом деле не проснется. Хаджимэ уже начал сомневаться, удастся ли ему вытащить Казуичи из больницы вечером. Гандам должен был остаться в палате еще на несколько дней, так что Казуичи придется вернуться домой без мужа. Хината начал слегка опасаться, что ему придется физически вытаскивать Соду, в то время как сам Казуичи, вероятно, будет пытаться отказаться, цепляясь за все, что он мог схватить, брыкаясь и крича. Какая прекрасная перспектива. Внезапно медленное движение с кровати привлекло внимание обоих мужчин. Гандам зашевелился, и Хинате показалось, что заводчик снова начинает просыпаться. Это действительно принесло Хаджимэ облегчение, но не столько, сколько Казуичи, который выглядел так, будто вот-вот заплачет, когда его муж открыл глаза. Медленно и устало Гандам растерянно огляделся вокруг, пока его взгляд не остановился на Хаджимэ, стоявшем слева от его кровати. — Где я нахожусь? — спросил он хриплым голосом. — Ты в больнице, — объяснил ему Хаджимэ, указывая на перевязанную руку своего друга, — У тебя была операция на левой руке, — доктор сказал им, что Гандам может испытывать некоторые побочные эффекты от анестезии, когда он проснется, включая спутанность сознания и проблемы с памятью. Хотя, они не должны продлиться долго. — Больница, — Гандам ответил почти как ребенок, когда его разум пытался сосредоточиться. Казуичи тем временем быстро вскарабкался на край кровати, чтобы нажать кнопку и вызвать медсестру, как им было приказано сделать, когда пациент проснется. Гандам продолжал в замешательстве смотреть на Хаджимэ. — Вы мой доктор? — спросил он его, пытаясь вспомнить, кто же стоит перед ним. — Нет, я Хаджимэ. Мы вместе ходили в школу. Хаджимэ сказал ему, на что Гандам только медленно кивнул. Было почти забавно видеть своего друга таким вялым и ошеломленным. Через несколько минут их бывшая одноклассница Микан, которая была старшей медсестрой в этой больнице, вошла в палату с дружелюбной улыбкой. — Привет, Гандам. Рада снова видеть тебя в сознании, — она поздоровалась с ним, быстро сверившись с картой, прежде чем снова посмотреть на него. — Я…я хотела бы сделать несколько небольших тестов, если ты н-не возражаешь. Но сначала, может быть, ты хочешь пить? Гандам слегка кивнул, морщась из-за остаточных эффектов анестезии. — Да, пожалуйста. Очень осторожно она помогла своему пациенту сесть и дала ему что-то выпить, чтобы смочить пересохшее и раздраженное горло. Хотя Хаджимэ приходилось смотреть в окно, чтобы не рассмеяться, при наблюдении за взрослым мужчиной, который изо всех сил пытался правильно поднести стакан к губам, как какой-нибудь малыш. Какая-то маленькая часть его хотела снять это на камеру, но он передумал. Он не был таким уж злым, по крайней мере для своих друзей. Когда Гандаму удалось что-то выпить, сделав свой голос наконец менее хриплым, Микан отставила стакан в сторону, а затем начала проверять, как выглядит его рука и есть ли какие-либо осложнения теперь, когда он проснулся. После того, как она закончила проверять его, Микан повернулась к Казуичи и Хаджимэ: — Гандам, кажется, в порядке, и его рука выглядит хорошо. Ему нужно будет остаться здесь еще на несколько дней, чтобы рука как следует зажила, а потом он будет как новенький и сможет вернуться домой. Действие анестетика также должно пройти достаточно быстро, так что не волнуйтесь. На лице Казуичи отразилось полное облегчение, и он положил руку на грудь, расслабленно вздохнув: — Слава Богу. Затем он с благодарностью посмотрел на свою подругу и быстро встал со стула. — Спасибо тебе большое за заботу о нем, Микан. Я действительно у тебя в долгу! — он вежливо поклонился ей, Хаджимэ сделал то же самое. — Спасибо, Микан. Микан застенчиво, но радостно улыбнулась в ответ двум своим друзьям, так как она, казалось, была счастлива, что они нуждаются в ней. — Не за что меня благодарить, мне приятно помогать. Но, если я когда-нибудь понадоблюсь, то добро пожаловать! — затем выражение ее лица стало чуть более профессиональным, хоть и осталось дружелюбным. — О-однако мне очень жаль, но сейчас мне нужно проверить других пациентов. Если Гандаму нужно еще воды, не стесняйтесь дать ему немного, но, пожалуйста, убедитесь, что он пьет медленно. И если что-то возникнет, не стесняйтесь звонить мне или моим коллегам, — с этими словами она пожелала всем доброго дня и вышла из палаты, чтобы продолжить работу. — Слава Богу, с ним все в порядке, — Казуичи со вздохом облегчения откинулся на спинку стула. Наконец-то он снова успокоился. Хаджимэ удивился, что его встревоженный друг не прыгнул на мужа в слезах сразу же, как только тот проснулся. Хотя это было логично, так как такие действия, вероятно, просто повредили бы руку Гандама, когда внезапно рыдающий парень прыгнул бы на него. Их внимание привлекло то, что Гандам начал прочищать горло, так как оно, вероятно, все еще было сильно раздражено дыхательной трубкой, которую ему вставили во время операции. Казуичи быстро наклонился ближе к кровати и осторожно положил руку на плечо Гандама, чтобы привлечь его внимание. — Гандам, у тебя все еще болит горло? Хочешь еще чего-нибудь выпить? Это заставило Гандама отвернуться от Хаджимэ и посмотреть в другую сторону, где сидел Казуичи. В тот момент, когда он заметил его, глаза заводчика расширились, как будто он вообще не замечал механика до сих пор. С абсолютным благоговением и удивлением он посмотрел на Хаджимэ, в то же время, используя здоровую руку, чтобы указать на Казуичи. — Какой красивый смертный. Я никогда не видел такого красивого смертного как он, ты согласен? Хаджимэ уставился на Гандама, медленно моргая, а Казуичи покраснел. Насколько же он был сбит с толку? Желание удариться головой о стену становилось все сильнее, чем больше они разговаривали, однако Хината дружелюбно улыбнулся. — Да, наверное, так оно и есть, — Казуичи был совсем не в его вкусе, хотя и не уродлив. Теперь, когда Гандам снова обратил все свое внимание на Казуичи, казалось, что Хаджимэ даже отдаленно ему не интересен. — Ты такой красивый, поистине Божественный. Как тебя зовут, моя красавица? Боже. Хаджимэ не мог поверить своим глазам, однако ему казалось, что Гандам не только не помнит собственного мужа, но и откровенно флиртует с ним, в то время как Казуичи смотрел на него с красным, влюбленным лицом и, казалось, забавлялся. — Спасибо за комплименты, Гандам, я — Казуичи, — механик сказал ему это с легким ударением на своём имени в надежде пробудить все еще борющуюся память другого. — Казуичи — такое очаровательное имя и очень подходит для такого очаровательного смертного, — Гандам продолжал флиртовать очень неловко, но совершенно безразлично к этому. Однако Казуичи пришлось хмыкнуть, даже если он по-прежнему, казалось, немного волновался о состоянии своего партнера. — Спасибо тебе. Поверь мне, ты тоже очень привлекателен. Теперь Гандам начал сиять, как само солнце, от того, что «симпатичный» парень нашел его привлекательным. Хаджимэ, однако, был в растерянности и начал подумывать о том, чтобы просто уйти в этот момент, чтобы он больше не был вынужден смотреть на это неловкое зрелище. В попытке казаться очаровательным Гандам поднял здоровую руку, чтобы погладить Казуичи по щеке, однако из-за того, что он еще не полностью контролировал свое тело, это больше походило на то, что он просто неловко ткнул его рукой в щеку. Хотя ему, похоже, было все равно. — Я с удовольствием возьму тебя с собой, когда покину это царство. Ты позволишь мне взять тебя с собой? — с надеждой спросил Гандам. — Конечно, — теперь Казуичи сдерживал смех оттого, что Гандам так много флиртовал с ним. Это заставило Гандама слегка подпрыгнуть в постели от чистого возбуждения, прям как счастливого ребенка. Он повернулся к Хаджимэ и сказал ему с полной гордостью: — Ты слышал? Я могу взять Казуичи на свидание! Хаджиме только слегка кивнул: — Это здорово, Гандам, — а его друг тем временем повернулся к Казуичи. — Могу я узнать ваш номер телефона, чтобы связаться с вами? — с надеждой спросил он, взяв Казуичи за руку после того, как дважды промахнулся. Однако теперь Казуичи не смог сдержать веселого смешка и вытер слезу с глаз. — Гандам, у тебя уже есть мой номер, — он уже слишком развеселился. Однако Гандам выглядел совершенно ошеломленным этой новостью и был совершенно неспособен следить за ней даже на мгновение. — А я знаю? Откуда я его взял? Чтобы ответить на этот вопрос, Казуичи поднял левую руку с кольцом на пальце: — Гандам, мы женаты уже больше года. С абсолютным благоговением Гандам смотрел на золотое кольцо, украшавшее палец его мужа, как будто оно открыло ему тайны Вселенной. Медленно он позволил себе откинуться на подушку и пробормотал тихое «Вау», прежде чем он снова повернулся к Хаджимэ. — Я замужем за Казуичи, ты знал об этом? — Да, я знаю, — ответил ему Хаджимэ. — Я был там в тот день. В конце концов, он был шафером Казуичи вместе с Фуюхико и должен был изо всех сил стараться успокоить будущего жениха, так как тот был убежден, что что-то пойдет не так, и сходил с ума от беспокойства. С крайним изумлением Гандам указал на Казуичи. — Как мне удалось убедить этого божественного смертного выйти за меня замуж? — Понятия не имею, — и к этому моменту Хаджимэ уже не хотел даже думать об этом. К счастью для него, Гандам снова потерял к нему интерес и вместо этого продолжал смотреть на своего мужа, как будто он был каким-то богом, который появился перед ним. Хотя, это было довольно мило, в странном смысле, чтобы увидеть, как сильно влюблены его друзья, но Хаджимэ не мог не нахмурить брови. Как могло случиться, что, когда они встретились в школе, им потребовались буквально годы, чтобы начать нормально общаться, не говоря уже о том, чтобы признаться друг другу в любви, а теперь Гандаму не потребовалось и пяти секунд, чтобы пофлиртовать с Казуичи так, будто завтра не наступит? Хаджимэ и все их бывшие одноклассники были вынуждены смотреть, как эти два идиота тоскуют друг о друге целую вечность, и все, что потребовалось для их воссоединения, — ненадолго погрузить Гандама под наркоз? Микан могла бы буквально сделать их счастливой парой в течение первых нескольких дней. Хотя, глядя на эту пару, он не мог не улыбнуться, видя, как они счастливы вместе. Он также был уже немного взволнован, чтобы увидеть, когда разум Гандама снова прояснится, и он поймет, как ведет себя в своем все еще слегка одурманенном состоянии. Ему будет бесконечно стыдно, и Хаджимэ догадался, что это зрелище будет считаться платой за то, что он был вынужден заботиться о паникующем Казуичи.