Вокзал для двоих

...Во все продолжение поездки Снейп и Долохов не говорили друг с другом о цели своего небольшого путешествия, за исключением нескольких коротких и неприятных пересказов псевдо-истории Северуса. — Ещё раз повтори,— с расстановкой требовал Антонин, сложив пальцы обоих рук и поднимая их вверх и вниз в такт словам. Снейп всяких раз злобно смотрел на него, закатывал глаза и монотонно бубнил на английском, чтобы лишний раз позлить Долохова. — Марк Александрович Змеев, сын русских эмигрантов, познакомились во время практики Тёмных искусств. Работаю учителем химии, увлечения — игра на различных музыкальных инструментах. Не женат, с магглами не связываюсь. — И чтобы от зубов отскакивало,— Долохов заключал конец фразы традиционным крепким ударом кулака по столику и заказом стакана крепкого чая. — И говори мягче и плавнее. Твои отговорки хороши для сопляков-студентов по обмену! Снейпа эти разговоры беспокоили мало, но ужасно раздражали. Всякий раз после таких разговоров он выходил в коридор и шипел на пассажиров. Слабое знание английского не позволяло людям понять его слов, но заставляли шарахаться в сторону и обругивать сумасшедших иностранцев на чем свет стоит. — Не хватает ещё всполошить наших, — говаривал Долохов после ужина и пары рюмок загадочного напитка под названием «водка», к которому тот питал особую слабость. Снейп не проявлял интереса к этой, как он выражался, «бубонтюберной бурде», и фыркал всякий раз, когда Долохов обращался к нему после выпивки.—У меня здесь сестра, очень волнуется... Тут разговор завершался остекленевшим взглядом, пьяными слезами и раскатистым храпом. Снейп же, брезгливо смотря на собеседника, пересаживался к окну и смотрел на плывущий за стеклом ночной пейзаж. А вместе с созерцанием приходили и размышления... Долохову удалось упросить Повелителя отпустить его на некоторое время к родным, но под этим милостивым разрешением скрывался некоторый замысел. Дело в том, что за несколько недель до этого Долохов в каком-то разговоре обронил слова о методах вербовки и революции и принялся рассказывать о подобном с яркими примерами из истории своей родной страны. Повелителя это заинтересовало, и его простые вопросы сразу указывали на некоторую ограниченность мышления, подобную многим персонажам произведений Джонатана Свифта: как бы ни были они умны и образованны, их кругозор ограничен географически и исторически. Поэтому Тёмному Лорду и в голову не могло прийти вербовать людей из других стран. Верный Пожиратель тактично умолчал, что в это время в России распространились коммерческие махинации, народ ещё не пришёл в себя после войны и жил в бедности, а все волшебники давно ушли от официального центра, переселившись в Сибирь, на Алтай и на Дальний Восток. Тёмный Лорд по той поре был занят и не догадался проверить эти мысли, а посему ограничился выбором для Долохова подходящего компаньона. Беллатриса была нужна здесь, братья Лестрейнджи тоже, Люциус погрузился в банковские махинации, а привлекать слишком упорствующих и агрессивных Кэрроу было дороже себе, как и вездесущего Роули и чересчур занудствующего Руквуда. Петтигрю же по определению не подходил для этой роли. Поэтому выбор остановился на с виду равнодушном ко всему Снейпе; тот же был скептически настроен на поездку, и потому его молчаливый протест прошёл незамеченным. Дамблдор, узнав об этом, поручил Северусу внимательно смотреть за Долоховым и, естественно, желая приятного отдыха, ждал результатов. Отведав на прощание лимонных долек и кривясь в попытке изобразить улыбку, зельевар отбыл в свои апартаменты. Не рассчитывая на особенное пополнение ингредиентов (но взяв по привычке пару склянок на всякий случай), собрал одежду и книги и уже через три дня трясся вместе с Антонином в купе российский электрички. Иной раз, задрёмывая, он чувствовал, что хочет напиться, а утром просыпался в поту и слезах. По счастью, Долохов вставал поздно и не не видел слабости учителя зельеварения.